Буран сидел у калитки и смотрел на улицу. Серая шерсть на его груди топорщилась от ветра, но пёс не двигался. Зинаида Павловна наблюдала за ним из окна кухни, машинально вытирая полотенцем и без того сухую тарелку.
Шесть лет она знала эту собаку. Шесть лет Буран встречал её у порога, провожал взглядом до калитки, когда она шла в магазин, и первым слышал шаги мужа, возвращавшегося из гаража. Спокойный, молчаливый, надёжный.
Сын тогда только закончил институт. Приехал домой на каникулы и заявил, что им нужна собака. Зинаида отмахнулась - хлопот не оберёшься. Пётр буркнул что-то про лишний рот. Но Андрей уже на следующий день притащил щенка - серого, лохматого, с ушами торчком и белым пятном на груди.
– Буран, – сказал сын, опуская щенка на пол. – Будет Буран.
Щенок тут же задрал голову, посмотрел на Андрея и завилял хвостом.
С того дня они не разлучались. Андрей гулял с Бураном утром и вечером, учил командам, брал с собой на пробежки. Пёс вырос крупным, крепким, с густой шерстью и умными глазами. Слушался только Андрея. Остальных терпел.
Потом Андрей уехал. Сначала в область - работать. Потом дальше. Три года назад ему предложили контракт в Германии - хорошие деньги, перспективы. Отказываться было глупо.
Зинаида плакала в день отъезда. Пётр жал руку сына у калитки, наказывал звонить каждую неделю. А Буран сидел на крыльце и смотрел, как машина уезжает. Не скулил, не лаял. Просто смотрел.
Теперь Андрей приезжал раз в год, летом, на две недели. Билеты дорогие, отпуск короткий - так и выходило. Звонил каждое воскресенье, присылал фотографии. Но это не то. Зинаида скучала. Пётр скучал, хоть и не показывал. А Буран...
Зинаида отложила полотенце и подошла к окну ближе. Пёс всё так же сидел у калитки. Февральский ветер трепал его густую шерсть, но Буран не уходил.
«Что ты там высматриваешь?» - подумала она.
На стене в прихожей висела фотография. Андрей и Буран во дворе, оба смотрят в камеру. Сын улыбается, рука на холке собаки. Зинаида проходила мимо этого снимка каждый день и каждый день на секунду задерживала взгляд.
***
Вечером Буран не притронулся к еде. Миска с кашей и мясом простояла нетронутой до самой ночи.
– Может, живот болит, – предположил Пётр, глядя на собаку. – Или съел что-то на улице.
Буран лежал у двери в прихожей. Голова на лапах, глаза открыты. Смотрел куда-то в пустоту.
А ночью Зинаида проснулась от громкого звука.
Буран выл.
Не лаял - выл. Протяжно, тоскливо, на одной ноте. Звук шёл откуда-то из глубины дома, заполнял коридор, проникал сквозь закрытую дверь спальни.
Зинаида села в кровати. Рядом заворочался Пётр.
– Что это? – спросил он сонно.
– Буран.
Они вышли в коридор вместе. Пёс стоял у входной двери и скрёб её лапой. Услышав шаги, обернулся, но выть не перестал.
– Буран, тихо, – сказал Пётр. – Тихо, мальчик.
Собака смолкла на несколько секунд, посмотрела на него - и снова затянула. Глаза у пса блестели в темноте.
Зинаида присела рядом, погладила по голове.
– Что с тобой, а? Что ты?
Буран ткнулся носом в её ладонь, потом снова повернулся к двери. Заскулил тихо, по-щенячьи.
Той ночью они так и не уснули. Буран выл с перерывами до самого рассвета. Под утро затих, лёг у порога и закрыл глаза.
***
На следующий день Зинаида повела его к ветеринару.
Клиника находилась на Садовой улице, в пятнадцати минутах ходьбы от дома. Буран шёл рядом, не натягивая поводок - тот самый старый поводок, который обычно висел на крючке у двери. Андрей покупал его ещё для щенка. Пётр пользовался другим, новым, а этот так и висел - на всякий случай.
Ветеринар - молодой парень в синем халате - осмотрел собаку внимательно. Послушал сердце, пощупал живот, заглянул в уши и пасть.
– Здоров, – сказал он наконец. – Никаких отклонений не вижу. Аппетит есть?
– Вчера не ел, – ответила Зинаида. – И выл всю ночь.
– Выл?
– Протяжно. Как волк.
Ветеринар снял перчатки, задумался.
– Бывает у собак. Тревога, стресс. Что-то изменилось дома? Новые люди, переезд, громкие звуки?
Зинаида покачала головой.
– Ничего. Всё как обычно.
– Тогда понаблюдайте. Если повторится - приходите ещё. Может, УЗИ сделаем, кровь посмотрим. Но пока ничего критичного не вижу.
Домой они вернулись к обеду. Буран поел - немного, но поел. Вечером вышел во двор, обошёл участок, полежал на крыльце. Выглядел спокойным.
***
Ночью Зинаида несколько раз просыпалась - прислушивалась. Тишина. Пёс спал в своём углу в прихожей, свернувшись калачиком.
– Ну вот, – сказал утром Пётр. – Прошло. Может, приснилось ему что-то.
Зинаида кивнула, но на душе было неспокойно. Она машинально глянула на календарь на стене. Двадцать пятое февраля. Зима ещё держалась, но дни стали длиннее, и к вечеру уже не так темнело.
Следующие дни прошли без происшествий. Буран вёл себя как обычно - ел, спал, выходил во двор. Вой не повторялся. Зинаида постепенно успокоилась.
– Чудачества, – сказала она мужу через неделю. – У всех свои странности.
Пётр хмыкнул и пошёл в гараж.
***
Прошёл год.
Конец февраля наступил как-то незаметно. Зима выдалась снежная, и Зинаида больше думала о сосульках на крыше и о том, что Пётр опять забыл почистить дорожку к калитке.
Буран стал беспокойным на третьей неделе февраля. Сначала просто много сидел у двери. Потом начал проситься на улицу чаще обычного. Выходил, обходил двор по кругу, смотрел на калитку - и возвращался.
– Весна чует, – сказал Пётр. – Гормоны.
Зинаида промолчала. Что-то в поведении собаки казалось ей знакомым.
Двадцать второго февраля Буран снова не стал есть. Лежал у двери, положив голову на лапы. Смотрел в одну точку.
А ночью он завыл.
Тот же звук - протяжный, тоскливый, идущий откуда-то из глубины. Зинаида сразу проснулась, будто и не спала.
– Опять, – сказала она в темноту.
Пётр сел в кровати, потёр лицо руками.
– Да что ж такое.
Они снова вышли к собаке. Буран стоял у двери, скрёб её лапой. Обернулся на них, заскулил - и снова затянул свою песню.
Зинаида опустилась на корточки, обняла пса за шею.
– Буран, мальчик, что с тобой? Кого ты зовёшь?
Собака замолчала на мгновение. Посмотрела на неё - долго, внимательно, будто пытаясь что-то сказать. Потом снова повернулась к двери.
В ту ночь вой продолжался до четырёх утра. Потом Буран затих, лёг у порога и уснул.
***
Утром Зинаида достала старый альбом с фотографиями. Перелистывала страницы, разглядывая снимки. Андрей в школе. Андрей на выпускном. Андрей со щенком на руках - тем самым щенком, который вырос в этого огромного пса.
На одной фотографии сын стоял во дворе, рядом с Бураном. Оба смотрели в камеру.
Вечером она позвонила сыну.
– Андрюш, – сказала она после обычных приветствий и расспросов о работе. – Буран опять чудит.
– В смысле? – голос сына звучал далеко, с небольшой задержкой. Связь была не очень.
– Воет по ночам. Уже второй год подряд. В конце февраля.
– Странно, – Андрей помолчал. – Может, к ветеринару?
– Были. Говорят, здоров.
– А что ещё делает?
– К двери рвётся. Не ест. Смотрит куда-то. Будто ждёт кого-то.
– Может, весну чует? Февраль всё-таки, скоро потеплеет.
Зинаида вздохнула. То же самое говорил Пётр.
– Может, и весну. Ладно, сынок. Ты как там? Не замотался на работе?
Они поговорили ещё минут десять - о работе, о погоде в Германии, о том, что Андрей копит деньги. Он давно хотел привезти родителей к себе - показать Берлин, свозить на Рейн, может, в Альпы на пару дней. Осталось немного накопить.
– Летом, думаю, хватит, – сказал он. – Закажу вам билеты, встречу в аэропорту. Покажу, как тут живу.
– Ой, Андрюш, да куда нам... – Зинаида смутилась. – Мы с отцом и не летали никогда.
– Вот и полетите. Пора уже.
После разговора Зинаида долго сидела у окна. Буран лежал во дворе, у калитки. Смотрел на улицу.
«Весну, – думала она. – Все говорят - весну. А он будто кого-то ждёт...»
За окном начинало темнеть. Февральский вечер наваливался на город - серый, холодный, бесконечный.
Той ночью Буран снова выл. А Зинаида лежала без сна и думала - почему именно февраль? Что такого в этом месяце?
Найдёт ли Зинаида ответ?
Подписывайтесь и читайте вторую часть: