Есть у нас рубрика «Подслушано в Москве». Я, можно сказать, тоже подслушал на днях. Иду к метро, рядом идет бабушка с двумя внуками. Один младший школьник, другой детсадовского возраста, с санками, лопаткой. Бабушка, понятное дело, больше за младшим следит. А старший в этот момент — бац! — и схватил в ладонь горсть свежего белого снега и слопал. «Сережа! Ну зачем ты снег ешь, ты же большой! Одиннадцать скоро!» — «Не ско-о-оро», — протянул Сережа. Я так думаю, что «не скоро» в возрасте юного Сережи — это недели две.
Но трогательная картинка взаимодействия разных поколений закончилась в одну секунду. Бабушка взяла лопатку младшего внука и шандарахнула по спине Сережу, чтобы он больше не ел снег. Других доводов против снегоедения у бабушки не нашлось. А я подумал, что вижу подобные сценки довольно регулярно. Хожу в спортзал, и туда периодически приходят отцы с сыновьями. Почти всегда общение у них протекает так: «Ну давай быстрее! Чего копаешься? Одевайся! Хватит прыгать! Куда ты майку засунул! Сколько тебе говорить!»
Отцы постоянно шпыняют сыновей. Хорошо хоть не физически. Все-таки место общественное, при людях, наверное, шлепать по заднице неудобно. Но постоянно это ворчание, недовольство, обидные слова. Как они дома-то разговаривают? Причем не могу сказать, что эти папы какие-то злые и грубые дядьки. Мы же общаемся между собой. Нормальные, адекватные, некоторые прямо вежливые люди. Но когда требуется стать отцом, педагогики там и близко нет. Сплошной «злой следователь», Карабас и Барабас, уставший от воспитания этого «бестолкового ребенка». В кого же он такой бестолковый, если ты такой умный?
Когда говорят про воспитание детей, часто слышишь про отцов, которые дают ремня, потому что «пацан слов не понимает». Пацаны, когда вырастут, кстати, часто вспоминают отцов добрым словом, мол, папа мне всыпать мог, со мной по-другому нельзя было, зато мозги на место поставил, жизни научил. В общем, бьет — значит любит. Эта формула до сих пор работает как способ нормализации домашнего насилия.
Почему они «слов не понимают»? Те ли вы слова подбираете? Умеете ли вы нормальным человеческим языком объяснить ребенку, в чем он не прав, почему так-то делать плохо, а так-то хорошо? Могла ли бабушка попробовать объяснить почти одиннадцатилетнему Сереже, что снег есть не полезно, потому что он только на вид очень белый и чистый, а на самом деле какой заразы в нем только нет. Ну и холодный он все-таки. Хочешь холодного — лучше мороженое съесть, и то не каждый день, наверное. Ну или еще какие-то слова подобрать, кроме тех, что «ты уже большой» и откуда-то сам должен понимать все про риски поедания снега. Да бабушка и слов-то не искала — просто стукнула внука лопаткой по спине. Аргументов у бабушки не было. Зато было преимущество в физической силе и авторитете возраста. Если старшие в любой непонятной ситуации будут нас просто бить, мы сами как-то догадаемся о пользе и вреде наших поступков? Но проблема в том, что когда эти битые лопатками дети, которых шпыняли по всякому поводу, вырастут, они и сами не смогут ничего объяснить уже собственным детям. И пойдет все по привычному кругу: «Куда лезешь! Сколько раз тебе повторять! Ты что, дурак? Давай быстрее!»
В важный момент мы способны воспроизвести только те навыки, которые получили. Мы стали родителями и ведем себя так, как вели себя наши родители — таков наш опыт. Нам это и самим в детстве не нравилось. Но мы иначе не умеем, не видели, не испытали. А еще срабатывает эффект мести. Нас били — теперь мы бить будем. Так раньше дедовщина еще в армии работала. Никому не нравились унижения, когда они были молодыми бойцами. Но когда становились «дедами», сами с наслаждением издевались над «духами».
И еще один постоянный родительский прием: если будешь себя так вести, я тебя в полицию сдам (или что-то в этом роде). Эти угрозы никогда не воплощаются в жизнь, потому что как бы плохо ни вел себя ребенок, в полицию вы его точно не сдадите. Угроза, которая не исполняется, перестает работать на второй-третий раз, потому что ребенок понимает, что все это пустые слова. А вы еще больше беситесь от того, что ваши страшные слова не имеют ни малейшего эффекта.
У нас родители воспринимают детей как собственность, а не как отдельных личностей. Моральное и физическое насилие — даже незначительное — переносится из детства и часто превращается в насилие большое и страшное. Сейчас нормализация этого насилия достигла уровня никого особенно не смущающей обыденности. Никто не готов объяснять, в чем вредность поедания снега, зато всякий способен вдарить лопаткой по спине.
Текст: Антон Орехъ