У Веры Никитичны был день варенья. Мы девушки простые, к понтам не склонные. Поэтому рейс на Мальдивы брать не стали, хор аргентинских цыган тоже оставили на другой раз. А на сэкономленные средства отправились в ресторанчик «Шалаш».
Сидим кучкой, потягиваем винцо, треплемся на свои депрессивно-педагогические темы. Непосвящённому их не понять. Вера у нас русичка, Анжелика – математичка, а я химик-биолог. Из нашей святой троицы я самая остуженная на всю макушку. Подруги называют меня учитель-химикадзе.
За соседним столиком пьют громкоголосые мужики. Морды румяные, плечи широкие. По выкрикам я поняла, что они из пожарной службы. Мужики сдвигали стаканы, крыли друг друга матом и в упор не замечали нас, невзрачных учительских мышек.
Поедая бифштексы, пожарные вспоминали боевые будни, овеянные пламенем.
- А помнишь, помнишь, Серёга? – гремел один. – Вызов на Лесосплавную? Шестой этаж, из окон дым. Лесенка шатается как корабельный трап. Ветер штормовой. Я туда! Мне оттуда! Вой, искры, чуть усы там не сжёг…
- Конечно, помню, Гера! – вторил сосед. – А помнишь тот подвал на Михайловской? Темнота глаз выколи! Всё раскалено. Ханыгин слева, я справа…
- Не путай! – перебивал третий. – Ханыгин был справа, а слева я. Подаём два ствола, напора нет. Впереди кто-то визжит, сзади хрюкают. Задымление, видимость ниже нуля. Тут раздаётся треск и я получаю балкой по каске… Балка вдребезги, каска в утиль, а я вперёд!
Оставив женские разговоры, мы стали прислушиваться к бодрому мужскому диалогу.
- Героическая профессия, – позавидовала именинница Вера Никитична. – Куда-то лезут, что-то тушат. Голых женщин из огня выносят. Кошек спасают опять же, хомячков… Лучше бы кошек побольше выносили. Женщин и так много.
Тут меня что-то заело. Да что же это, думаю? Мужики тушат и лезут, а мы? В нашей работе опасностей ничуть не меньше! Не зря нас по выслуге педстажа раньше на пенсию списывают.
- Верочка, – говорю. – Посмотри на меня. Не далее чем вчера я стою перед массивной запертой дверью. Всё вокруг затаилось и даже пульс биться перестал. Мои глаза пылают холодным огнём. Ноздри подрагивают, кулаки крепко сжаты. Одним ударом я распахиваю дверь – а там!...
Вера с Анжелкой вытаращили глаза и тоже перестали дышать. Обе были уверены, что вчера я, как и они же, спокойно вела уроки. Моя прелюдия застала их врасплох.
Я хватила ещё полрюмки и закачала туфелькой, задрав ногу чуть не выше стола.
- …я врываюсь в дверь и вхожу в этот ад! Внутри – тридцать человек и все они меня тихо ненавидят. Ненавидят, понимаете? И тут такая я! Осанка королевская, в лице ни кровинки, каждое моё слово – как пудовый утюг! Противник начинает ёжиться и нервничать… Начинает совершать ошибки и пятиться назад.
Пожарные за соседним столом прервали жаркую беседу и обернулись – чего это я вещаю. Видимо, дошли до кондиции, когда хочется женского общества.
- Выношу вперёд колено, – продолжала я сексуальным сопрано. – Выставляю своё левое, ударное плечо. Ага, прижались, колбы треснутые? Что у нас там сегодня? Взаимодействие кислот с амфотерными гидроксидами? Легко! Издала самурайский клич и ка-а-ак преподану!
Финальное слово я выкрикнула так, что со стола упала вилка, а со стула – Верка. Я улыбнулась как Медуза Горгона и знаком велела налить.
- Как я преподанула, девчата! На улице трамваи останавливались, услышав иерихонскую трубу моего голоса. Задние ряды проснулись и плакали. Передние – оглохли! И когда я закончила, наступила гробовая тишина. Лишь слышно было, как с директора этажом ниже осыпаются штукатурка и перхоть…
Верка и Анжелка разразились аплодисментами. Я поймала кураж. Небрежно подтянув чулок, подняла рюмку, словно указку.
- Забыла добавить, что передо мной сидел седьмой «в» класс, а я сделала их – всех! – как позорных шестиклассников! Так преподанула, что половина класса загорелась выучить мой предмет и поступить на коксохимический завод.
- Почему именно туда? – спросила ревниво филологичка Вера Никитична.
- А куда ещё? – удивилась я. – Я сказала, что двое моих выпускников успешно пашут на коксохиме и у них дома этого кокса – завались, хоть купайся в нём! Теперь мои семивэшники ни о чём другом думать не могут. Все мечтают пойти по их стопам.
Я прервалась накатить ещё порцию за Веркино здоровье и химическую промышленность. Мужики-пожарные, привлечённые моей раскрепощённой речью, вежливо спросили:
- Девушки, вы не против объединить столики? Нам скучно без женщин, а вы так интригующе рассказываете… Где вы работаете? Вы тайный агент или преподаватель школы разведки?
- Моя профессия слишком известна, чтобы называть её вслух! – сказала я сумрачно. – Она связана с секретными препаратами. Я химикадзе на крыльях ночи. У меня полная лаборантская этих препаратов, ребятки! И я на них реально сижу!
Вера с Анжелкой прыснули и показали мне под столом большие пальцы. Заметьте, я ни словечка не солгала! Мы сдвинули столы. Негласным тамадой была по умолчанию избрана я и развивала мысль дальше.
- Но это мелочь, дорогие. Что такое седьмой «в»? Брачные игры гималайских медвежат. Вскоре пошла игра по-крупному. Крутая лестница. Третий этаж. Крадусь вдоль стены на цыпочках, чтоб не выдать себя стуком каблуков. Ловкая как ниндзя, смертоносная как вокзальный пирожок с ливером. Вот она – дверь! За нею подлинная вакханалия! Почти танец со смертью.
В горле пересохло от волнения. Ко мне протянулись несколько рук с освежающими напитками. Чтоб не ошибиться, я выпила из всех. В последней руке была водка – то что надо!
- Старое доброе соединение С и Н! – одобрила я. – Мэтр Ломоносов ликует, глядя на меня с небес. К нему бы ещё вон ту виноградинку… Спасибо. Итак, я внедряюсь на вражескую территорию. Ни шагу назад. Передо мной девятый класс, а это публика пожёстче. Однако меня не сломить. Застав лоботрясов врасплох, прыжком взлетаю на кафедру и ка-а-а-ак преподану!
- Что ты преподанула? – спросила Анжелка. По-моему, она уже прикидывала, как использовать на уроках мою только что выдуманную тактику.
- Тема была недетская! – ответила я. – Аллотропные модификации углерода. Но ты бы видела, как я её преподанула! Самые отъявленные лодыри лежали в отключке, подавленные моим огневым превосходством. А главного разгильдяя Фифеева из девятого «а», я полагаю, представлять не нужно?
- Не нужно! – согласились коллеги. – Это король разгильдяев во всей параллели!
Взяв в руки зубочистку, я с хрустом разломила её пополам и показала присутствующим.
- Вот что осталось от вашего Фифеева! – победно сказала я. – Когда я преподанула, то приблизилась к нему на расстояние апперкота и сказала: «Тимофей, где у нас сульфат филония, золотце? А финтит цинка где? Где, я спрашиваю?»
- А он?
- Забился в истерике и закричал, мол, не брал! Ни финтит цинка, ни сульфат филония. Тогда я упёрла указку ему в сонную артерию и тихо сказала: «Они на доске, Фифеев! Понял? Они на доске, а сейчас должны быть у тебя в тетради! И не дай Бог я там их не увижу. Я сделаю из тебя психопат гоблинатрия!»
Сдаётся мне, именинный вечер Веры Никитичны удался. Вскоре плечистый пожарный Гера вовсю ухаживал за мной и просил телефон. Намекал, что готов встретиться со мной в менее официальной обстановке.
Телефон я, конечно, дала. И сказала многозначительно:
- Любовь – это химия, Гера. И секс – чистая химия, а я на ней собаку съела. Поэтому обращайся в любое время. Преподану!
Больше моих рассказов из "школьного цикла" - здесь
Мира и добра всем, кто зашёл на канал «Чо сразу я-то?» Отдельное спасибо тем, кто подписался на нас. Здесь для вас – только авторские работы из первых рук. Без баянов и плагиата.