Вовочка сидел за своей партой, сжимая в кулаке дневник, в котором жирным красным карандашом красовался «кол» – неудовлетворительная отметка, поставленная самой Марьей Ивановной. «Кол» по математике, предмету, к которому Вовочка испытывал глубочайшую антипатию, граничащую с личной неприязнью. В его груди горело пламя несправедливости, а в голове роились мысли о жестокой и изощренной мести. Марья Ивановна, с её строгим взглядом, накрахмаленным воротничком и педантичной аккуратностью, была воплощением всех его школьных страданий. Она заслуживала возмездия, масштабного, незабываемого, такого, чтобы вся школа говорила!
План созрел в голове Вовочки быстро, словно чернильное пятно на новенькой тетради. Он будет многоступенчатым, словно ловушка, придуманная великим стратегом. Вовочка вообразил себя не меньше, чем Джеймсом Бондом, только вместо шпионажа он занимался диверсией против системы образования.
Операция «Чернильный Потоп и Цветочный Дождь» должна была состояться завтра, утром, перед первым уроком.
Первый этап – **«Петля Правосудия»**. Вовочка решил натянуть крепкую веревку через весь класс, прямо на пути следования Марьи Ивановны к учительскому столу. Его глаза горели азартом, когда он обдумывал детали. Веревка должна быть тонкой, но прочной, цвета школьной доски, чтобы её не было видно в полумраке раннего утра. Один конец он планировал привязать к ножке парты у окна, другой – к крючку для школьного портфеля у доски. Веревка натягивалась на высоте примерно двадцати сантиметров от пола – идеальная высота, чтобы зацепиться и… БУМ!
Второй этап – **«Чернильная Душа»**. Под веревкой, там, где предположительно упадет Марья Ивановна, Вовочка решил расставить несколько открытых чернильниц. Он представил, как строгая учительница падает, и чернила, подобно извержению вулкана, разлетаются во все стороны, превращая её безупречный костюм в полотно абстрактной живописи. «Пусть полюбуется на своё творение!» — злорадно подумал Вовочка, вспоминая свои кляксы в дневнике. Для пущего эффекта он решил наполнить чернильницы не только обычной синей краской, но и красной, которую он нашел в отцовском наборе для рисования. Получится ярко и драматично.
Третий этап – **«Занавесочная Капсула»**. Над местом падения, прямо над предполагаемой головой Марьи Ивановны, висел старый, местами порванный занавес. Вовочка заметил, что карниз, на котором он держался, был довольно расшатан. Достаточно было слегка подпилить один из его концов, и при малейшем сотрясении воздуха или пола, он должен был рухнуть, накрывая поверженную учительницу, словно саван. Это добавит драмы и неразберихи, подумал Вовочка, воображая учительницу, барахтающуюся под грудой чернильного полотна.
Четвертый этап – **«Цветочный Салют»**. На стене, прямо над занавесом, висел тяжелый горшок с фикусом, который Марья Ивановна очень любила и тщательно поливала. Вовочка, как истинный стратег, понял, что падающий занавес, ударившись о стену, создаст вибрацию. Этого будет достаточно, чтобы горшок, который и без того стоял на узеньком, едва заметном выступе, соскользнул и обрушился прямо на голову незадачливой жертвы. Земля, листья, возможно, даже треснувший керамический горшок – финальный аккорд в симфонии мести!
Всю ночь Вовочка не спал, репетируя в уме каждый шаг своей сложной операции. Он чувствовал себя героем приключенческого романа, который противостоит могущественному злодею. Утром, до того как кто-либо появился в школе, Вовочка, запасшись инструментами и веревкой, прокрался в класс. Сердце колотилось, как барабан, но он был решителен.
Первым делом он натянул веревку. Пришлось попотеть, чтобы она была достаточно тугой и незаметной. Затем, с хирургической точностью, расставил открытые чернильницы. Аккуратно подпилил карниз, стараясь не оставить следов. И, наконец, слегка сдвинул горшок с фикусом, так, чтобы он балансировал на грани падения. Всё было готово. Вовочка осмотрел свою работу, довольно потирая руки. Зловещий шедевр. Он спрятался за своей партой, затаив дыхание, ожидая начала спектакля.
Звонок. Класс начал наполняться учениками. Вовочка сидел, притворяясь поглощенным чтением книги, но на самом деле его глаза сверкали, выискивая в дверном проеме знакомый силуэт.
Наконец, Марья Ивановна вошла в класс. Как всегда, безукоризненно одета, с толстой кипой тетрадей в руках. Она подошла к своему столу по привычной траектории. Вовочка напрягся. Сейчас. Ещё чуть-чуть.
И тут что-то пошло не так. Возможно, он слишком сильно вытянул шею, пытаясь разглядеть выражение лица учительницы. Возможно, он неосторожно задел ногой рюкзак, который сам же подложил для маскировки веревки. Или же, что более вероятно, в его тайной миссии не было учтено одно важное обстоятельство – его собственная неуклюжесть.
Вовочка потерял равновесие. Его нога зацепилась за ту самую веревку, которую он так тщательно натягивал. Он пошатнулся, пытаясь удержаться, но безуспешно. Его рука, в которой он держал пенал, чтобы выглядеть «занятым», полетела вперед, сбивая с парты стопку книг. Громкий стук!
Веревка, выдержавшая натяжение, стала для Вовочки не просто препятствием, а катапультой. Он полетел вперед, прямо в центр своего же «чернильного поля».
**Плюх!**
Одна чернильница опрокинулась, другая. Синие, красные чернила фонтаном брызнули во все стороны, покрывая Вовочку с ног до головы. Его белоснежная рубашка мгновенно стала произведением авангардного искусства. Черные потеки стекали по волосам, рукам, лицу. Он даже почувствовал вкус чернил на языке.
Его падение и удары о пол создали мощную вибрацию. Карниз, подпиленный Вовочкой, не выдержал.
**Вжжжжих!**
Занавес сорвался со стены и, как огромная, грязная, чернильная простыня, накрыл Вовочку, запутавшегося в веревке и собственных конечностях. Теперь он был похож на гигантского осьминога, пойманного в сеть, да ещё и вывалянного в грязи.
Но это был ещё не конец. Падающий занавес, раскачиваясь, задел горшок с фикусом.
**Дзинь! Грохот!**
Горшок соскользнул со своего места, разлетевшись вдребезги о голову несчастного Вовочки. Земля, листья и осколки керамики довершили образ пострадавшего. Он лежал, запутавшийся в веревке, накрытый чернильным занавесом, обсыпанный землей и политый чернилами.
В классе воцарилась гробовая тишина. Дети, только что шумевшие, замерли, как по команде. Глаза Марьи Ивановны расширились от шока, а потом на её лице медленно стала расплываться усмешка.
— Вовочка? – произнесла она, с трудом сдерживая смех. – Что это ты натворил?
Из-под занавеса послышались кряхтение и невнятное мычание. Вовочка попытался выбраться, но только ещё сильнее запутался.
— Ну что, Вовочка, – сказала Марья Ивановна, подходя ближе, и на этот раз не смогла сдержать улыбки, – сам и попался?
Одноклассники, осознав комичность ситуации, разразились дружным хохотом. Вовочка, наконец, выпутался из занавеса, подняв на учительницу взгляд, полный отчаяния и унижения. Он был похож на гоблина, вымазанного сажей, с листьями в волосах и фиолетовыми разводами на щеках.
Месть не удалась. Наоборот. Она обратилась против самого мстителя. И хотя он получил гораздо больше, чем один «кол» – теперь ему предстояла долгая уборка класса, стирка формы и, возможно, даже новый горшок для фикуса – в этот день Вовочка усвоил урок. Урок, который был гораздо важнее любой математики. Урок о том, что мстить – дело неблагодарное, особенно когда ты сам – главный участник собственной катастрофы. И что иногда, чтобы решить свои проблемы, достаточно просто сесть и выучить уроки, а не придумывать коварные планы.