Мгновение — мысль, ещё мгновение — мысль, опять то же, снова то же, и так по кругу. Не отступлю, не пропущу ни одной из них, вцеплюсь в каждую. А вдруг именно эта мысль решает то, что составляет весь вопрос жизни, или хотя бы отчасти? Нельзя ни в коем случае отстраняться, ведь деятельность жизненно необходима. Нельзя, нельзя, нельзя! А если не деятельность, то тогда наслаждение. Хочу, хочу! Дайте быстрее, дайте вкуснее, красивее, больше. А если не наслаждение, то хотя бы недовольство. Всё не так, это не так, то неугодно, там раздражает, там обидно.
...Тишина. Нет никаких мгновений, нет веков, нет времени, нет пространства, нет какой-либо опоры, нет никаких физических измерений, чувств. Лишь голубой всеобъемлющий свет, и то, что я называл собой, уже фантомно. Оно осталось где-то там сидеть в форме человеческой плоти, а может, и вовсе его нет и не было. А то, что от него осталось, подобно эфирному микроскопическому атому, который является частицей этого сияния, частицей в связке с такими же атомами, количество которых ещё не выдумано человеком.
...Опять мысль. Пожалуйста, оставь меня. Я же понимаю, знаю, что ты разрушительна. Там так спокойно, в этой тишине. Я знаю, там дом мой. Это лишь всё, что нужно мне, нужно тому, что люди называют душой. Там нет ничего, но в то же время есть всё. Это всевечная, всеблагая обитель, где мне есть место. Это то, откуда я пришёл и куда уйду.
...Снова мысль. За ней вторая. Вот третья, в сцепке с предыдущей, вгрызается в следующую, и теперь уже мозг охапками сгребает все подряд мысли, сортирует их, анализирует, и их становится всё больше и больше. Вот уже будто снежная лавина, что, сорвавшись с верхушки горы и стремительно мчась к подножию, без спроса и разбора подхватывает и уносит в себе каждую снежинку.
Это как две реки. Одна река несёт в себе потоки мыслей, а вторая – поток тишины и благости. И кто подскажет мне, как сделать так, чтобы эти реки не пересекались между собой?
Михаил Грибанов.