Глава 19
Я был так голоден (ещё бы, три дня дрых, без задних ног, а собственно где у меня задние ноги), что завтрак (весьма обильный кстати – завтрак съешь сам) был поглощён в мгновение ока. Врагов у меня видимо нет, никто никогда мне не отдал свой ужин. Я мгновенно почувствовал прилив свежих сил, кровь Ниагарским водопадом заструилась по жилам, эритроциты и прочие составные крови тельца, начали спринтерский забег по кровеносным сосудам. Энергия, накопленная за трое суток здорового крепкого сна (мужского да, вай мэ), требовала немедленного активного выхода. Аля-улю, гони гусей. Вперёд под танки и с песней «на поле танки грохотали, солдаты шли в последний бой», песню запевай. « У Лукоморья дуб зелёный, златая цепь на дубе том» на этот мотив тоже замечательно ложится. Я вышел в коридор в самом добром расположении духа. Сытость она такая замечательная штука, умиротворяющая. Красавица и помощница в одном лице (может мне её секретарём – референтом действительно называть) сидела на чём-то вроде пуфика, покрытого мохнатой шкурой, неизвестного мне зверя (быть может того самого мифического единорога, хотя вряд ли) и задумчиво смотрела в узкое окошко, больше напоминающее бойницу. Это же не просто замок, а долговременная огневая точка. Застава на страже света. «Эталон». Хрен возьмёшь! «Ты сказал это ужасное слово-хрен». Лёгкий, летний ветерок (как там говорил герой Козакова «вечерний ветерок», отчаянно грассируя), проникающий в эту самую бойницу, ласково развевал её волосы. «А вот понимаете, гулял по берегу. Налетел лёгкий ветерок и меня унесло в море. И вот я перед вами». Такая чистая красота, хоть бери кисти с палитрой и незамедлительно становись к мольберту. Так и не подумаешь, что здесь идёт война... «Она смеётся, а там как прежде идёт война». И не просто война, а поединок на выживание, с применением хм… нетрадиционных систем вооружения. Я очень хорошо помню, что несколько дней назад мы хоронили её подругу, погибшую от лап каких-то ублюдков. «Остались трое лежать за камнем, ведь смерть глупа».Алягер ком алягер.
И я собственно уже и ангажирован для того, чтобы учить этих прелестниц с романтичными глазами, одному из древнейших искусств человечества, искусству убивать. Сочетание не сочетаемого, высокое слово искусство, применительно к термину убивать. Из каких-то потаённых глубин памяти всплыло: «У войны не женское лицо». Похоже, в здешних местах всё обстоит с точностью до наоборот, здесь у войны, как раз женское лицо. Но чёрт возьми это совсем не значит, что война от этого становится привлекательней. Как там говорил голос Истории «тогда женщины были ветрены, а мужчины умели воевать красиво». Да ни черта подобного, никогда война не была красивой. Если только в кино. Да у войны вообще нет лица, не лицо, а смерти оскал. Делу время и потехе час (такое правильное прочтение пословицы), а то я так могу долго предаваться отвлечённой философии. Мне бы такую работу, чтобы поменьше работать. Я окликнул Тину:
- Вставай красавица, проснись. Навстречу северной Авроры, чего-то там ...вроде поднимись или явись. Не помню точно, там ещё про мороз и солнце было, но это в данный момент не актуально. Какие уж тут морозы. Без образования и в пиратах тяжело, а у Пушкина мне гораздо больше проза нравится.
Тина упруго поднялась (одно удовольствие смотреть, как красиво они двигаются), вскинула на меня чуть виноватые, слегка блестящие глаза. Господи, с чего бы это? Вроде не обидел ничем.
- Извини, Саша. Задумалась.
- Бог ты мой, да за что же. Ты мылишь, значит существуешь. О чём кстати думы великие, если не секрет? О своём, о девичьем? – как мог дружелюбнее улыбнулся я.
- Да так... Обо всём. О том, как было хорошо, до всего этого кошмара, наведённого «мрачными». Безоблачно и спокойно. Всё познаётся в сравнении.
- Понимаю, очень даже понимаю. Только вот, видишь ли радость моя, всему рано или поздно приходит конец. И хорошему и плохому. Особенно хорошему. И всё уже когда-то было, Соломон был далеко не дурак. Тут можно долго и нудно разводить философию, единство и борьба противоположностей, две стороны одной медали, как бы мы знали счастье если бы не было несчастья, и прочее бла-бла, только надо ли? Прими просто, как данность одну базовую, изначальную вещь. Аксиому. Постулат. Вас изначально готовили, как солдат, вы не барышни из института благородных девиц, по любому поводу томно вздыхающие и падающие в обморок, на руки очарованных кавалеров, вы воины. То есть вы профессионалы, а не народное ополчение какое-нибудь, национальная гвардия блин, как у Янки-дудл, от сохи на время. Ополчение тоже разное бывает, там тоже ребята не сахар, когда знают за что и почему дерутся, но тем не менее. Вы профессионалы. И как это ни цинично звучит, ваше дело держать оружие в руках, чтобы в нужный момент, быть готовыми его использовать по прямому назначению. То есть быть готовыми убивать! Этот роковой момент наступил, нравится это или не нравится, но этот момент наступил, тут уж никуда не деться, под веник испуганной мышкой не забиться. И вы были должны были быть психологически готовы к такому повороту событий. Вас этому учили, вас именно к этому готовили! Жестоко, грязно, муторно, но жизнь увы, редко бывает красивой. И заруби на своём прекрасном носу. Невозможно всегда побеждать, нет-нет, да и схлопочешь по морде лица, весьма даже чувствительно. Подобные вещи, как раз, здорово мобилизуют и воспитывают.
- Да конечно... Но всё - таки... Всегда надеешься, что хорошо будет всегда.
- Эх милая не моя, тебе бы не фламбергом азартно размахивать, а гулять в белом платьице невесомом, с цветочным венком на волосах, под яркой луной ночной и слушать стихи о любви в исполнении пылкого воздыхателя. И чтобы непременно трепетно и нежно за руку держал, на большее не осмеливаясь пока.
Ребята надо верить в чудеса
Когда-нибудь весенним утром ранним
Над океаном Алые взметнутся паруса
И скрипка запоёт над океаном
А вы тут бегаете, как оглашённые, увешанные боевым металлом с головы до ног, только всё это антураж и декорации, если нет внутреннего стержня. Но что делать, такова селяви, как говорят у них, назвался груздем ну и так далее.
Войны не бывает слишком много или слишком мало, это просто война. И без разницы, современный автомат в руках или меч старинный, убить человека, в конце концов можно и пальцем, главное ткнуть этим самым пальчиком куда надо. Тина молча смотрела на заоконный пейзаж и глаза у неё подозрительно блестели. Во мне вдруг всколыхнулась какая-то внезапная, спонтанная, не понятная мне самому нежность. Я слегка и тихонько приобнял её за шёлковые плечи, готовый в любой момент скинуть руку, чёрт их знает, какие у них тут обычаи, традиции какие. Без руки не хочется остаться, или без ещё какой существенной части тела.
- Пойдём девочка, всё так или иначе, рано или поздно, но образуется, а нас всё-таки ждут. Начальство высокое ждёт, а начальство и это общеизвестный факт, ждать ой как не любит. Само же начальство, опять же, как это не менее широко известно, не опаздывает никогда, начальство лишь изволит задерживаться.
Неожиданно девушка развернулась ко мне и уткнулась личиком, в мою застиранную, видавшую виды, камуфляжную куртку. Я скорее ощутил по вздрагивающим плечам, чем понял, что она плачет. Приехали, станция конечная. Только этого нам не хватало. А такая суровая на вид Тина, всхлипывая совершенно по детски, что-то пыталась сказать, но получалось у неё плохо, точнее вообще не получалось, и я совсем ничего не понимал. Одни всхлипы и шмыганье, шмыганье и всхлипы. Собственно чего тут понимать!
Как и любому нормальному мужчине, мне конечно приходилось утешать плачущих девушек, но клянусь мозгами бронтозавра (тем более, что их практически и нет) не благодарное это занятие. Лучше, гораздо лучше, наверное просто дать выплакаться, чем канючить: «Не плачь, ну не плачь, пожалуйста». Вот так практически всегда бывает ( наличие исключения подтверждает правило) храбрятся, хорохорятся, гонору выше крыши, апломб вообще бронебойный, а потом бац и в слёзы - бедные мы несчастные, спасите, помогите... Зены хреновы, Сони Рыжие. Но разумеется вслух я этого не говорил, а наоборот молол всякую ласковую чушь. Тут даже и слова не важны, главное тихо и спокойно. Хорошо хоть не истерика судорожная, там без пощёчин не обойтись (клин клином вышибают), а у меня бы рука не поднялась. Только нога, шучу.
- Ну будет, будет. Поплачь, поплачь девочка, легче будет. Всё пройдёт и печаль и радость. Всё будет хорошо (так и хотелось ляпнуть «Русское радио») или всё будет наоборот, но тогда будет плохо... Шутка. Всё образуется, со слезами всё уйдёт и мир снова тебе улыбнётся во все тридцать два зуба, начищенных «Блендамедом».
Господи, что я несу, что за бред ахинейный? Но пусть, здесь важны скорее не слова, а ритмика, интонация. Успокаивающая, нежная и ласковая, расслабляющая. Своего рода заговор, но не тот, что комплот инсургентский понимаешь. Интересно, как я со стороны смотрюсь. Защитник. Униженных и обездоленных. Ненавижу это сюсюканье, а что прикажете делать? Не стоять же столбом, приходится соответствовать. Ну вот и здрасьте вам с кисточкой, только мне начал нравиться процесс, как всё и прекратилось. Вздрагивающие, под гладким шёлком, плечи замерли. Тина отстранилась, опять испуганно глядя на меня. Ну не Ален Делон, я конечно (одеколон тоже не пью), но неужели такой страшный. До Шрека всё же далеко.
- Прости (опять?).Ты...Только никому не говори. Хорошо?
- Замётано. Мы своих не сдаём и в беде не бросаем. «Мы вас никому грабить не дадим, сами будем». Это наш с тобой секрет. Ничего и не было, - я заговорщически подмигнул ей. – Может теперь уже пойдём, ждут же нас.
- Да, конечно. Только приведу себя в порядок. Представляю, какое у меня сейчас лицо!
- Поверь мне на слово, а эти глаза не могут лгать! Нормальное девчоночье лицо. Честное благородное слово, клянусь честное слово, да! «Капают горькие детские девичьи слёзы. Взрослое слово любовь, оказалось обманом».
Она отошла к ближайшему зеркалу, быстренько проделала неведомые и невидимые мне манипуляции, со своим лицом и ко мне вернулась уже прежней Тиной. Суровой и непреклонной. Девушка с фламбергом! Отнюдь не с веслом. Всегда удивлялся, как у них (у девушек) это получается. Несколько минут, пара манипуляций и мордашка снова сияет, лёгким движением руки, как начищенный самовар, хм ну и аналогия, прости господи. Тайна сия великая есть и к тому же покрытая мраком.
И снова коридоры и залы, залы и коридоры, драпированные разноцветными шелками и деревянными панелями драгоценных пород. Надо путеводитель у них что ли попросить, а то заблужусь ненароком без провожатого и буду хрипло кричать, как в том замечательном новогоднем кинофильме: «Люди ау, кто так строит, нет, ну кто так строит». Тем более в любом, уважающем себя замке должно быть, обязано просто быть, фамильное привидение и вполне возможно не одно. Привидения и прочие призраки, бывают безобидные, а бывают добрые снаружи и ужасные внутри. Я их боюся. Последняя лестница благополучно преодолена и мы вышли на залитый солнцем плац. Солнышко. Пусть всегда будет солнце. Как всё-таки чудесная звезда по имени Солнце, может благотворно влиять на человека, особенно на меня... Передо мной стоял строй девушек. Тина шепнула: «Я сейчас» и исчезла, словно капля воды испарилась на горячей сковороде. На этот раз «рыбки» были не в доспехах, а в некотором подобии рабочих комбинезонов из какой-то необычной ткани. Хотя для меня тут всё необычное... Было и есть.
А если отстраниться от реалий, то просто иллюстрация а-ля Веллер «Легенда о морском параде». От такого феерического зрелища, «вас так много, а меня так мало», когда я ещё такое увижу, на меня напало игривое настроение. Допрыгался Саня, стал командовать женским батальоном. Мечта писарчука по совместимости, Яшки - артиллериста, чтобы ни делать, лишь бы ничего не делать «мы работать не боимся, но работать не пойдём». «Белые колготки» чёрт возьми. Вступил значится так, в должность. Вечно я куда-нибудь вступлю…
- Здорово орлы. Прошу великодушно пардона, вернее орлицы. Так-то оно вернее будет, вас называть. В общем, взвейтесь соколы орлами... Соколицы орлицами.
- Здравия желаю, - лихо гаркнули орлицы, грудь колесом, мне в ответ.
Во дела, совсем как у нас. Воинские уставы во все времена, одни и те же люди пишут?
- Значится так. Начинаются рабочие будни, никакой романтики, никаких приключений. Сам не хочу, но что делать, приказ есть приказ, не обсуждается. Не мы такие - жизнь такая. «Жить для него, как отдаться течению. Умереть, как отдохнуть». Труд делает человека свободным и лучше не вспоминать, где была сделана подобная надпись, над воротами какого жуткого не богоугодного заведения. Со мной не пропадёте, но и горя хлебнёте. Будет тяжело, но потом... будет ещё тяжелее. Кто таки этого не хочет - два шага вперёд. У нас только добровольцы,- не Троцкий конечно, публичная риторика не мой конёк, но коротко и ясно, не растекаясь мыслью (мысью) по древу.
Строй не шелохнулся, как стояли девчата, сплочённым монолитом, так и остались стоять - я этому нисколько не удивился, понял уже, что девчонки характером крепки, что называется со стержнем в хребтине. Броня крепка и танки наши быстры.
- Будем считать, на этом вводная часть окончена - зачем долго беседы беседовать, когда и так всё ясно. Кто не выдержит, тот всего-навсего отсеется, возможно, в первую очередь я сам, естественный отбор на практике. Так что, вперёд и с бодрой песней. Я уже несколько наслышан, что у вас тут магия и прочие чудеса в решете, но мы будем делать всё ну или почти всё, своими собственными руками. Так оно вернее, да и ценится гораздо больше. Как говорится, бог дал, бог взял. А то, что своими руками сделал, своими мозолями кровавыми, ценишь и охраняешь всей душой, всем сердцем, что характерно пламенным. Философия простая, как перпендикуляр, но от этого она не становится менее жизненной. Жизнь вообще штука простая, главное её не усложнять. Чем проще, тем лучше, а лучшее враг хорошего! Ну и общефизическая подготовка, что тоже немаловажно при нынешних раскладах, куда же без неё родимой. Во всём существует своя база, свой фундамент. Сейчас, мы все дружно отправимся валить лес, ударными темпами. Свежий, лесной воздух, птички-пичужки, поют-заливаются, не работа, а курорт, однозначно. Строгого режима. Лишь бы комаров не было. О чёрт, я словно «хозяин», перед определённым контингентом граждан выступаю... А для чего всё это нужно, потом сами, своими собственными, прекрасными глазами увидите. И если кто-то, потом всё же решит уйти, то ради Аллаха, ничего в этом постыдного нет, просто не выдержал, всего делов-то, как говорится дело житейское, осознание постепенно приходит. Есть такое слово, красивое и загадочное - спецназ, вам оно вряд ли знакомо, но тем не менее такое слово есть, его не может не быть. Так вот в спецназ, в серьёзный спецназ, я имею ввиду, потому как спецподразделений сейчас у нас развелось, как комаров в сырость. Куда ни плюнь одни специалисты, обвешанные всевозможными медалями и орденами. Скоро и «Общество рыболовов любителей» своим спецназом обзаведётся. Так вот, в серьёзный спецназ вообще отбирают одного из сотни претендентов. И очень вдумчиво отбирают, тщательно и неторопливо, смею вас уверить. В тот же «Вымпел», ох как непросто попасть, или в 22 полк SAS. Истина проста как карандаш – кто-то способен, а кто-то нет. Ну не дано кандидату некоторых специфических талантов и ничего в этом страшного нет. Такова жизнь, а на своём месте, скажем строевого офицера, он и так хорош, так что никаких претензий.
И кто тут говорил о краткости? Да уж, я сама лаконичность и лапидарность. Наговорил, наговорил, тридцать бочек арестантов, но что удивительно, вроде я сыпал незнакомыми (я так думал) словами, но судя по внимательным лицам, меня вполне понимали. И чёткий строй продолжал сохранять свою монолитность.
- И ещё ребята, то есть девушки, то есть дамы. Вот чёрт совсем запутался. Бойцы (ну не бойцихи же)! Короче, я сам далеко не ангел, ой не ангел... И смелости во мне, ровно столько, чтобы жить и выжить. Но есть вещи, мимо которых пройти нельзя, просто обязан вписаться и драться. Хочешь не хочешь, а надо, если ты конечно не полное дерьмо, как некто Карпов, который хочет быть по жизни дерьмом, да собственно и является этой вонючей субстанцией (есть такой молодой и уже мудак в моём измерении, но это уже совсем другая история). Вот я так понимаю, вы и вписались в этот сюжета поворот, а вместе с вами и я до кучи... Говорила мне мама, сиди на попе ровно, так нет же вечно вляпаюсь куда-нибудь. Дерьмом становиться спешить не надо - это всегда успеется, дурное дело не хитрое. Я не мастер произносить долгие патриотичные речи (ха-ха, а сам всё говорю и говорю) тем более, как правило, все эти сладкие речи лживы насквозь и произносятся такими же пафосными, лживыми, двуличными, трусливыми людьми. Гениально на эту тему сказал Портос: «Я дерусь, потому что дерусь». Вот и весь существенный побудительный мотив. Кто такой Портос, что это за славный человек и чем он знаменит, объясню позже. Если не забуду! Закончу свою конгениальную речь замечательной максимой господина де Ларошфуко : «Доблесть простых солдат – опасное ремесло, за которое они взялись, чтобы прокормиться». Ну а теперь действительно хватит слов, пора выдвигаться. Прошу, так сказать, пожаловать за мной.
Я повернулся к Тине:
- Отчаянная компания собралась! Командуй, как у вас тут принято, заодно и я поучусь, дабы не путать вас и самому не путаться.
Тина звонко скомандовала. Строй повернулся и чётко пошёл к воротам, К тем самым... А я прошептал про себя: «Всегда найдётся тот, кто лучше тебя, нет предела совершенству, в том числе совершенству убийства. Но как говорили древние китайцы – мудрые и понимающие ребята – самый лучший способ пройти дорогу, это идти по ней». А чтобы пройти надо сделать первый шаг.
Ворота медленно открылись и мы дружно вышли на оперативный простор. Мерно шагал строй стражниц и я чуть сбоку (где должен быть командир…), чёрт возьми, история повторятся и всё возвращается на круги своя. Просто «Зарница» какая-то, любимая наша игра, того и гляди личный состав дружно затянет «Гайдар шагает впереди». Да уж «Зарница», только ставки в этой игре не кубки и грамоты, не сорванные повязки и не захваченное знамя условного противника, а жизнь. Такая простая и такая ёмкая фраза - ставка это жизнь. Не убавить, не прибавить, но за такую простую ставку, каждый дерётся до конца. Вот и лес заповедный, цель нашего недолгого пути. Ведь ничто так не сближает людей, как общая пьянка или общая работа, возможно и лучше совместить и то и другое вместе. Вторым вариантом нам и придётся заняться. А уж лучшего средства от тоски и от... любви, чёрт побери, человечество ещё не придумало. Алкоголь тоже хорош, но он так изумительно избавит от тоски, что потом от него самого замучаешься избавляться... Нет молодца сильнее винца и это многих славный путь. Девушки споро занялись делом и клянусь здешним лешим, они стоили мужиков, финских лесорубов. По крайней мере, мужиков моего мира, здешние мужские представители фауны, как я понял, не особо котировались. Ну с этим надо ещё будет разобраться, ни одного я ещё не видел. Прячут их что ли.
Деревья, кстати никогда таких не видел, нечто среднее между елью и клёном (иголки росли в виде кленового листа) рушились одно за другим. Амазонки старались вовсю, пилы звенели затейливой музыкой, свою лепту в эту симфонию лесоповала вносили и топоры, отчётливо отстукивая ритм. Можно конечно, как мне недавно намекнули, всё было сделать гораздо проще, как говорится магия-то на что? Но, опять же чёрт возьми, то, что достаётся своим трудом, своим, а не дядиным - ценится гораздо выше. И как говорил полосатый кот Матроскин «Совместный труд , он облагораживает». Пусть стараются, да и мне не грех поспособствовать, для лучшего взаимопонимания и для поднятия боевого духа. Пусть и не боевое клапссическое слаживание, но близко к этому, трудовое, скажем так. Я поплевал на ладони, скорее по привычке (хотя никогда не понимал этого священнодействия) мозоли у меня были ещё те. К офисной плесени, хвала небесам, я никакого отношения не имею, перекладыванием бумаги с одного угла стола на другой, не занимаюсь и с какой стороны брать в руки топор, прекрасно знаю. Ну погнали наши городских в сторону деревни. Нормально, поехали... Плотная древесина поддавалась плохо, но всё же поддавалась, а это главное. Никто и не говорил, что будет легко. Время шло, нужное количество древесины потихоньку заготавливалось, терпение и труд всё перетрут, или перепилят-перерубят. День потихоньку затухал и солнце, заканчивало для нас свой небесный путь на сегодня. Результаты общего, ударного труда были на лицо... Значит день прошёл не зря и с пользой, а из этой кучи древесины можно сделать массу полезных и нужных нам вещей. Маты тоже скоро будут сплетены (мне это клятвенно пообещали из царственных уст) из подходящего растительного материала. Но положа руку на сердце, я всё-таки плохо ещё представлял, как вся эта затея с обучением воплотится в реальности. Да и несмотря на показную уверенность, я ощущал дрожь в коленях, и ещё какую дрожь. Но шаг сделан, а отступать, как говорил всё тот же замечательный Портос, как то... Не то... Ну а на сегодня хватит, пора и честь знать. Да и кушать хочется, аппетит на свежем воздухе быстро появляется. Как же всё-таки хорошо, что комаров нет, про мошку я и не говорю - эта мелкая гнусь может дьявольски осложнить жизнь. Сколько она нам крови попила, в самом прямом смысле этого слова, когда жили на Кольском. Но слава богу их нет, а то уж повеселились бы на наших разгорячённых телах, справляя свою кровавую тризну.
- Шабаш дамы, короче говоря, хватит.
Не сразу, но дробный стук топоров и резкий визг пил прекратился. И тут до меня дошло (всё как обычно - сначала делаю, потом думаю), я даже несколько нецензурно высказался с досады. Как говорил опять же то замечательный кот Матроскин: «Средства у нас есть. У нас ума не хватает».
- Чёрт возьми, а собственно, как мы всё это будем транспортировать в замок, блин, - голос сразу выдал мою растерянность. – Не на себе же тащить.
- Не волнуйся Саша, сейчас прибудут слоняры и уволокут всё это хозяйство в наше расположение.
Ну конечно, кто бы сомневался, верная сподвижница Тина пришла на помощь. Вообще-то пора и с личным составом знакомиться. Велена, Алиса и Тина, вот и весь круг общения. Узок и тесен наш круг, но такой благородный. Занесло в самый бомонд. Как там у Гашека про компанию, небольшую, но очень приличную, где пан директор, пан аптекарь, пан золотарь...Кто читал знает, дальше продолжать не буду.
Тут на тропе, ведущей из замка, появились животные, очень напоминающие… ну да... самых настоящих слонов. Только у этих на головах были рожки, весьма забавно, смотрящиеся, ну и хоботы были несколько короче, чем у наших слонов. Слон, слоняра. Аналогия напрашивалась сама собой. Петли крепких верёвок зацепили за обрубки сучьев, сотворив нечто вроде волокуш. Другие концы верёвок закрепили за некое подобие упряжи и процессия лесорубок под предводительством дровосека (далеко не железного) пошагала назад, с чувством хорошо выполненной работы. Строевая песня «Эх нам бы кралю, нам кралю хоть одну», здесь категорически не подходила! В каждом монастыре свой устав - до наступления темноты мы должны были оказаться под защитой замковых стен. Так оно, как-то спокойней и надёжней. Смерть всегда трагедия, но погибать по собственной глупости просто стыдно, прав был ротмистр Бестужев. Я нахожусь здесь ещё очень короткий срок, но то что здесь может произойти ночью, уже имел возможность наблюдать. И не могу сказать, что это доставило мне больше удовольствие... Перед мысленным взором снова предстала Влана, так страшно погибшая. Чтобы отвлечься, я стал пытаться составить в голове доходчивое описание того, что нам предстояло сделать из только что добытой древесины.