Денис возвращается домой за полночь, раскрасневшийся, лохматый, в ослабленном галстуке и с мечтательной улыбкой на губах.
– Зря ты так рано ушла, – замечает он, входя в спальню, где я лежу на кровати с книгой в руках.
Не могу даже смотреть на него без содрогания. Стоит, улыбается, а сам уже давно вынес мне несправедливый приговор.
Но я понимаю, что мне стоит взять себя в руки и делать вид, что я ничего не знаю. Притворяться всё той же глупой Людмилой, которую так легко обвести вокруг пальца…
– Я же тебе объяснила, у меня голова разболелась, – сухо напоминаю я и возвращаюсь к чтению.
– Ну да, я помню. А что это ты такая странная? Случилось что-то?
– Да, случилось, – я захлопываю детектив и кладу его на тумбочку. – Мне Саша сказала, что твоя тётушка распускает по всему дому сплетни о том, что ты скоро меня бросишь.
Я выпаливаю это на одном дыхании и во все глаза смотрю на мужа, который даже бровью не ведёт в ответ на мои обвинения. Он криво усмехается, расстёгивает рубашку и небрежно швыряет её на стул.
– Ты нашла, кому верить. Саше, – заявляет он, закатывая глаза. – Она же врёт, как дышит. С чего бы моей тётке рассказывать подобные глупости? Наша дочь неуправляемая. Её нужно отправить на какое-то время в интернат, чтобы она увидела, как живут другие дети, и начала ценить то, что у неё есть.
– А почему ты обвиняешь нашу дочь, а не свою тётю? Она ведь уже попадалась на чём-то подобном. Ей доставляет удовольствие придумывать всякие гадости и разносить их по нашим знакомым.
– Да что ты всё время к ней цепляешься? – фыркает Денис. – Не такая уж она и плохая. И я больше верю ей, чем Саше, которая в последнее время только и делает, что нервы мне треплет.
– Вот как, – вздыхаю я, сощурив глаза. – Значит, наша дочь - обманщица, по которой плачет интернат, а твоя сумасшедшая тётка вот-вот обзаведётся ангельскими крыльями.
– Ну может и не так утрированно, – кивает он, швыряет поверх рубашки свои брюки, стягивает носки и забирается под одеяло, обдавая меня запахом сигарет и женских духов.
– Ты бы хоть в душ сходил, – морщусь я.
– Отстань, Люд, – фыркает он, переворачивается на другой бок и натягивает одеяло на голову.
Я специально передала мужу наш разговор с дочерью, хотела посмотреть, как он отреагирует. Думала, что он хотя бы испугается. Но Денис как будто готовился к этому разговору. Возможно, он даже специально растрепал всё своей тётке, зная её вздорный характер и привычку рассказывать обо всём, что происходит в её семье, соседям. Но теперь он почему-то решил обвинить во лжи Сашу.
Удобно устроился, ничего не скажешь.
Хорошо, когда есть на кого всё свалить. В частности, на девочку-подростка, у которой сейчас гормоны так бушуют, что она едва может держать себя в руках. И этот взрослый мужчина, который должен души в ней не чаять, защищать её от всего и всех, на полном серьёзе говорит, что она пытается нас рассорить. И как я могу спокойно жить с ним дальше под одной крышей, позволять ему лежать в моей постели? Как я вообще могу разговаривать с ним? Он ведь полностью заслуживает наказания.
Ещё вчера я могла с уверенностью сказать, что уверена в своём муже. Да, у нас бывают проблемы, мелкие конфликты и недопонимания, но мы всегда берегли чувства друг друга и относились с пониманием к тараканам, которые живут в наших головах. И что теперь? Во что превратилась моя любовь? А я скажу – в пепел. В обычный пепел…
Я смотрю на взбугрившееся одеяло рядом с собой, на тёмную макушку, которая мирно покоится на подушке, и не ощущаю ничего. Только леденящий душу холод и желание сходить в душ и сменить постельное бельё на своей половине кровати.
Утром Денис просыпается в прекрасном настроении и ведёт себя, как будто ничего не случилось, как будто он не говорил вчера о своей дочери так, словно она малолетняя преступница.
– Что на завтрак? – спрашивает он, входя на кухню и потягивается.
– Омлет, – ровно отвечаю я, стараясь не смотреть в сторону мужа.
– Слушай, у нас действительно всё в порядке? – уточняет Денис хмуро, взглянув на меня. – Ты со вчерашнего дня какая-то странная.
– Со вчерашнего вечера, – поправляю я. – Было бы странно, если бы я веселилась после нашего разговора.
– Какого именно? – уточняет супруг, подтягивая к себе свою кружку и кофейник.
– А ты уже забыл? – спрашиваю я.
– Я говорю о том, что ты вчера про Сашу наговорил.
– Да ничего я не наговорил, – морщится он. – Правду сказал. Перестань уже вести себя, как будто у тебя паранойя. Сашка действительно совсем от рук отбились. И всё это из-за тебя. Ты слишком много ей позволяешь. Не находишь?
– Хочешь сказать, что я её разбаловала? – интересуюсь я.
– Именно так, – кивает он, делает глоток кофе и морщится. – Фу, гадость какая. Что ты туда добавила?
– Гвоздику, – спокойно ответила я. – Начинается сезон простуд, нужно укреплять иммунитет.
– Так, Люд, ты вот иммунитет укрепляй, а мне давай сделай нормальный кофе. Я эту гадость пить не буду.
– Денис, я вроде бы не твоя прислуга, – скрестив руки на груди, напоминаю я. – Если тебе не нравится то, что я готовлю, ты запросто сможешь сделать по-своему.
– Серьёзно? – округлив глаза, интересуется он. – Я теперь должен для себя готовить, потому что правду сказал о нашей дочери?
– Никакой правды ты не говорил. И я тебе настоятельно рекомендую побеседовать со своей тётей. Не хочу, чтобы она в итоге своими сплетнями сломала психику моему ребёнку. И да, Саша не избалованная. Она учится практически на одни пятёрки, является старостой класса. И то, что она сейчас иногда выходит из себя, обусловлено не плохим воспитанием, а тем, что у неё гормоны бушуют. Она вообще-то подросток. У неё переходный возраст.
– А вот у меня переходного возраста не было, – с наглой улыбкой заявляет Денис. – Потому что меня воспитывали правильно. Может быть, стоит отправить её на время к моей тётке, чтобы она ей мозги вправила.
– Смотри, как бы я тебя к твоей тётке не отправила, – раздражённо отвечаю я.
– Ты сейчас серьёзно? – он вскакивает из-за стола и смотрит на меня на разъярённо. – На развод намекаешь?
Судя по реакции моего мужа, разводиться он и правда не собирается. Значит, я ему нужна не только для того, чтобы подставить меня... Хотя, может быть, именно в этом и заключается весь его план.
В общем, странно всё это. Придётся мне за ним понаблюдать, чтобы понять, что именно он задумал. А может быть, просто забить на всё и дать Елене Викторовне разобраться с этим предателем?
– С чего ты взял? – прямо спрашиваю я. – Я вроде ни слова про развод не говорила. Только про то, что тебя стоит отправить к тётке на перевоспитание, раз ты не можешь вести себя нормально.
– В смысле вести нормально? – всё сильнее распаляется он. – Слушай, я понимаю, что это твоя любимая доченька, но ты должна понимать, что она не идеальная принцесса из диснеевских фильмов. Саша довольно грубая, циничная и эгоистичная особа, которая думает только о том, чтобы ей было хорошо.
– Вся в тебя? – сухо интересуюсь я.
– Неправда, – рычит он, отодвигая кружку и усаживаясь обратно на свой стул. – Я никогда таким не был. Я всегда в первую очередь думал о других.
Смотрю на него с кривой полуулыбкой и думаю только о том, как бы сдержаться и не плюнуть в него. О других он думал. И сейчас он явно думает о другой, когда планирует подставить меня и посадить в тюрьму.
– Конечно, неправда, – киваю я. – Ты у нас только и думаешь, как другим помочь. Настоящий альтруист.
– Так, ну хватит, – просит он и отводит взгляд. – Люд, я не хочу сейчас с тобой ругаться. Я вообще с тобой ругаться не хочу. И мы не обязаны это делать, особенно из-за Саши. Не забывай, что она в итоге вырастет, создаст свою семью и уедет, позабыв про тебя. Мы останемся вдвоём, мужем и женой, которые станут доживать рядышком оставшееся нам время. Не нужно видеть во мне врага. Я ведь люблю свою дочь, просто пытаюсь открыть тебе глаза на то, чего ты не замечаешь. Саша не такой уж и ангелочек с пухлыми щёчками и кудряшками, какой была раньше. Поэтому прекрати её идеализировать.
Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к плите, чтобы не видеть сейчас перед собой этого. Нашёл, чем пытаться меня переубедить.
Я ведь прекрасно знаю, что он не станет доживать со мной оставшиеся годы. Он хочет избавиться и от меня, и от Саши, после чего начнёт строить свою лучшую жизнь.
После завтрака мы с Сашей решаем поехать в торговый центр, чтобы провести время вдвоём. Поначалу дочь немного сопротивляется и говорит, что предпочла бы прогуляться с одной из своих подруг, но потом сдаётся, заметив, как я печально вздыхаю после её слов.
– Ладно, мам, – говорит она. – Поехали в торговый центр. Присмотрим тебе какое-нибудь новое платьишко. А то у тебя вся одежда какая-то неказистая.
– Нормальная у неё одежда, – ворчит Денис. – Вам лишь бы деньги потратить на всякую ерунду.
Я отмахиваюсь, давая понять дочери, чтобы она не обращала внимания на ворчание отца. И мы с дочерью покидаем квартиру.
– Я слышала, как вы ругались, – произносит Саша, едва мы выходим из подъезда. – Это из-за меня?
– Нет, не из-за тебя, – отвечаю я. – Это из-за того, что твой отец считает свою тётушку чуть ли не святой.
– Он меня ненавидит, – признаётся дочь.
Я резко оборачиваюсь и смотрю на её спокойное лицо… на совершенно сухие глаза. Она как будто даже не переживает. Она просто констатирует факт.
– Это неправда, – улыбаюсь я. – Он тебя любит, но просто не знает, как это показать.
– Да что ты, – усмехается Саша.
– Ну серьёзно. Ты думаешь, что он не обращает на тебя внимание? А он просто устаёт на работе.
– Мам, он обращает на меня внимание, – перебивает дочь. – Но только мне такое внимание не нужно. Он только критикует меня, цепляется постоянно. А когда тебя нет рядом, он вообще ведёт себя как какой-то умалишённый.
– О чём это ты?
– Да ни о чём, – отмахивается она. – Просто бред всякий говорит о том, что если я не буду его ценить, то окажусь в итоге в интернате. Как будто он действительно может на это повлиять.
– А почему ты мне об этом не рассказывала? – спрашиваю я, растерянно взглянув в глаза дочери. – Я бы пресекла все эти разговоры.
– Да потому что я его не боюсь, – смеётся Саша. – Пусть говорит всё, что хочет. Я ведь знаю, что ты не позволишь ему отправить меня в интернат или к его тётке.
– Так он тебя и к тётке угрожал отправить?
– Поначалу да, – ненадолго задумавшись, признаётся она. – Сначала он говорил, что если я не буду вести себя нормально, он отправит меня к бабушке, и она меня научит правильно жить. А после того, как я сказала ему пару ласковых, он сообщил, что мне дорога в интернат, раз я никого не уважаю и не ценю то, что он пытается для меня сделать.
– Тебе нужно было спросить, что именно он для тебя делает.
– А, так этого он и не скрывает. Он утверждает, что пытается привить мне правильное воспитание.
Мы гуляем достаточно долго. Сначала прохаживаемся по магазинам, выбирая платье для меня и новые джинсы для Саши. Потом заезжаем в магазин обуви. Обедаем в небольшом кафе в центре. И наконец, я принимаю решение, что пора возвращаться домой.
– Может, в кино сходим? – предлагает Саша. – Не хочу я домой возвращаться. Опять отец начнёт бубнить и воспитывать.
– Хорошо, давай сходим в кино, – соглашаюсь я.
– Мам, только не в этом торговом центре. Давай поедем в другой. Там кресла удобнее и попкорн вкуснее.
– Ты серьёзно? – с усмешкой интересуюсь я. – В трёх минутах от нас находится прекрасный кинотеатр, а ты хочешь поехать в другой район, потому что там кресла удобнее?
– Всё именно так, – соглашается она.
– Хорошо, – улыбаюсь я. – Не могу же я портить тебе удовольствие от просмотра фильма.
Мы довольно быстро добираемся до нужного места, покупаем билеты и усаживаемся на свои места. Свет постепенно гаснет, включается реклама, и тут зал начинают один за другим пробегать опоздавшие, среди которых я с удивлением обнаруживаю Дениса и Полину.
– Мам, – склоняясь ко мне, шепчет Саша. – Это что, отец?
Я в ужасе смотрю на Дениса и его спутницу, которые усаживаются на третьем ряду, и понятия не имею, что должна сейчас сказать своей дочери. Как объяснить происходящее? А может быть, вообще не стоит ничего ей говорить? Сделать вид, что я тоже удивлена, и увести её отсюда…
Боже, к такому я точно не была готова. Видимо, этот гад, узнав, что мы будем в совершенно другом торговом центре, решил воспользоваться ситуацией и погулять со своей Полиной, сводив девушку в кино.
Откуда же он мог знать, что Сашка не захочет смотреть кино в том торговом центре, где ей так нравятся магазины? Я бы, возможно, настояла на том, чтобы никуда не ехать и посмотреть кино там, где мы были. Но мне так хотелось хоть немного её утешить после того, что она услышала от тётки Дениса и от него самого. К тому же, я более чем уверена, что наш утренний разговор на кухне она тоже подслушала. И теперь я вряд ли смогу переубедить её в том, что отец на самом деле любит её, а не спит и видит, как избавиться от единственной дочери.
– Саш, давай уйдём отсюда, – прошу я, хватаю дочь за ладонь и начинаю подниматься, но она тянет меня назад.
– Сядь, ты чего? Хочешь сбежать на самом интересном месте?
– А что здесь интересного? – искренне недоумеваю я.
– Мам, ты серьёзно сейчас? – хмурит она брови, заглядывая в мои глаза.
– Саш, я правда хочу уйти. Мне невыносимо всё это видеть.
– Стоп, – растерянно выдыхает она. – Так ты знала? Ты знала, что у него есть женщина? Вы что, собираетесь разводиться? Он поэтому всё время твердил мне про интернат? Ну да, конечно, – шипит она. – Вы хотите развестись, ты, скорее всего, собираешься устраивать личную жизнь и для этого отправишься в другой город, а меня оставишь с ним…
– Не говори глупостей, – поспешно перебиваю я. – Никто не собирается отправлять тебя в интернат и уж тем более оставлять с этим недопапашей. Ой, прости, я не должна была так называть его при тебе.
– Да ладно, чего уж там, – криво усмехается дочь. – Это ведь правда.
– Даже если это правда, я не должна обсуждать с тобой такие вещи. Что бы ни случилось, для тебя он всё равно отцом останется.
– Мам, ну ты сейчас серьёзно? – спрашивает она, нахмурившись. – Начиталась каких-то модных психологов и пытаешься мне втюхивать эту чушь?
– Эй, можно потише? – раздаётся недовольный шёпот позади нас.
Саша оборачивается, а затем берёт меня за руку и поднимается. После чего мы молча выходим из зала кинотеатра.
– Так, дочка, только не нужно говорить, что ты хочешь всё знать…
– Нет, мам, я не хочу знать всё. Боюсь, я после этого не смогу нормально смотреть на этого человека. Но ты должна была хотя бы в общих чертах рассказать мне о том, что сейчас происходит.
– Прости, родная, но я не могу. Не потому что не хочу, а потому что действительно не могу. Это связано не только с нашей личной жизнью, но и с работой.
– Какая-то коммерческая тайна? – хмурит она брови.
– Что-то типа того, – быстро соглашаюсь я. – Как только всё закончится, я расскажу тебе всё, что знаю, но не сейчас, малыш. Сейчас не могу.
– Да я понимаю, мам. Ты поэтому не хотела, чтобы я за ним следила? Боялась, что я узнаю о его похождениях?
– Да, – киваю я. – Боялась.
Ещё вчера я понятия не имела о том, что у моего мужа есть любовница. А сегодня я знаю о том, что он собирается меня подставить и посадить в тюрьму, сплавить нашу дочь в интернат. И Бог ещё знает что. Похоже, я понятия не имею, на что способен этот мужчина.
Я бы хотела сказать, что меня это всё слишком сильно пугает, но нет. В душе нет паники. Нет страха. Я наоборот ощущаю спокойствие от того, что знаю правду. Как будто я уже давно понимала, что происходит нечто странное, но не могла нащупать, что именно. И теперь, когда мне открылась вся эта нелицеприятная правда, стало легче… Стало спокойнее.
Мы с дочерью возвращаемся домой. Я иду на кухню и, как ни в чём не бывало, начинаю готовить ужин.
– Почему ты с ним не поговоришь? – присаживаясь за стол, спрашивает Саша. – Тебе тоже это из-за работы нельзя сделать?
– Да, – киваю я, нарезая овощи. – Из-за работы. Мне сказали, что я должна делать вид, что всё хорошо. И так как ты тоже в этом теперь замешана, тебе придётся делать то же самое.
– В смысле? – вспыхивает Александра. – Что я должна делать?
– Всё то же самое, что делала раньше. Твой отец не должен догадаться, что мы знаем о его похождениях.
– Ну я не знаю… Мне будет это сложно сделать. Это ты вон вся такая спокойная и правильная. А у меня сейчас желание взять и расколотить его ноутбук.
– Нельзя, дочка, – качаю я головой. – Если хочешь, я могу отправить тебя на время к своей маме.
– Ну да, здравствуйте. Учебный год в разгаре, а ты мне предлагаешь поехать в другой город! Нет, я, конечно, с удовольствием прокатилась бы до бабушки, но прости, мам, не могу. Это слишком сильно повлияет на мои оценки. А ты ведь знаешь, как я к этому отношусь.
– Знаю, – соглашаюсь я. – Тогда тебе придётся взять себя в руки.
– Ладно, я попробую, – кивает дочь. – А как ты думаешь, не будет странно, если я начну его избегать?
– Нет, – качаю я головой. – Если он вдруг спросит, я скажу ему, что ты подслушала наш утренний разговор и теперь знаешь, что он хотел отправить тебя на перевоспитание к его тёте.
– Отлично, – вскакивая со стула, заявляет Саша. – Тогда если что, я очень обижена и буду сидеть в своей комнате.
– А ужин? – растерянно спрашиваю я.
– Поем ночью, когда вы ляжете спать.
– Саш, это неправильно. Ты не должна голодать из-за всей этой истории.
– Мам, да я не голодаю, – отмахнулась она. – Вы ведь не сидите на кухне безвылазно. Поем, как только захочу. Перестань переживать за меня. Я уже взрослая.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Месть. Без права на прощение", Яна Клюква ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.