Есть люди, которых мы привыкли видеть в блеске софитов, с неизменной искренней улыбкой, в ритме вечного праздника, который они дарят нам со сцены. Мы знаем их песни наизусть, они стали саундтреком к нашим собственным судьбам. Но за этим праздничным фасадом, за кулисами шумного успеха всегда остается что-то еще — то, что не видно глазу, то, что можно только почувствовать сердцем. Это — жизнь. Настоящая, горькая, сладкая, отчаянная и невероятно красивая. Сегодня я хочу поговорить с вами о человеке, чья жизнь стала именно такой — прожитой настежь, навылет, без оглядки. Об Александре Буйнове.
Когда смотришь на него сейчас — подтянутого, искрящегося энергией, с хитринкой в глазах, — кажется, что время вообще не имеет над ним власти. Но время — хитрый художник. Оно не стирает краски, оно накладывает их слоями, создавая глубину. И чтобы понять, как получился этот портрет, нужно вернуться в самое начало. Туда, где все только начинается.
Тишинский переулок и аккорды первых гроз
Москва пятидесятых... Она пахла еще не асфальтом и бензином, а скорее бензином пополам с надеждой. Город только отходил от великой и страшной войны, залечивал раны и учился жить дальше. В военном городке, где отцы еще не сняли шинелей, а матери берегли похоронки как зеницу ока, 24 марта 1950 года родился мальчик Саша. В семье, где было четверо сыновей, где пахло не только щами и махоркой, но и… музыкой.
Отец, Николай Александрович, был человеком-легендой. Летчик, мастер спорта, прошедший войну и носивший в руке осколки, которые врачи так и не решились вытащить. Он преподавал физкультуру и показывал ученикам стойку на одной руке, когда ему было уже далеко за пятьдесят. Казалось бы, суровая мужская школа: дисциплина, спорт, военная выправка. Но в доме жила музыка. Мать, Клавдия Михайловна, окончившая консерваторию с отличием, была пианисткой. И рояль в доме был не просто мебелью, а центром вселенной.
Представьте себе коммунальную квартиру в Большом Тишинском переулке. Теснота, шум, соседи, вечные сквозняки. И среди этого быта — рояль. И маленькие пальцы, которые мама заставляла ставить на клавиши правильно. Сначала — гаммы, скучные и бесконечные. Потом — первые аккорды. Тогда Саша еще не знал, что эти клавиши станут для него и спасением, и страстью, и каторгой, и наградой на всю жизнь.
Музыкальная школа-семилетка при консерватории — это звучало гордо для родителей, но для мальчишки, который хотел гонять в футбол и драться с пацанами, было испытанием. Однако гены отца, его бойцовский характер, странным образом сочетались с материнским даром. В 12 лет Саша уже организовал свой первый ансамбль. И какое же название дали ему юные бунтари? «Антихристы»! Сейчас это вызывает улыбку, а тогда, в начале шестидесятых, это был вызов. Вызов серости, обыденности, предсказуемости. Они играли твист, буги-вуги, рок-н-ролл — ту музыку, которую глушили глушилками, но которая пробивалась сквозь железный занавес, как трава сквозь асфальт.
Именно в этой точке сходятся две линии судьбы Буйнова: железная дисциплина отца и мятежная душа, ищущая выхода. Он всегда будет таким — готовым к строевому шагу, но идущим вразнос, когда того требует сердце.
А потом случилась встреча, которая определила все. Он познакомился с Александром Градским. Таким же безумным, талантливым, одержимым музыкой. Буйнов сел за клавиши в группе «Скоморохи». И это был уже не школьный ансамбль, это была настоящая рок-сцена, подпольная, дышащая свободой. Он не просто играл — он начал сочинять. «Трава-мурава», «Меня маменька вскормила» — эти песни уже не были гаммами, в них была душа, ирония, та самая русская тоска, замешанная на удали.
Но грянула армия. И тут снова характер отца: никаких отмазок, никаких блатных «ты же музыкант». Ракетные войска, Алтай, город Алейск. Это вам не Тишинский переулок. Это — настоящая мужская работа, дисциплина, казарма. Но и там, в глуши, среди степей и ракетных шахт, Буйнов оставался собой. Он создал ансамбль, и, наверное, именно там, вдалеке от столичной суеты, он понял простую вещь: музыка — это не просто профессия, это способ дышать. Это то, что соединяет людей, где бы они ни находились.
«Веселые ребята»: шестнадцать лет счастья и дыма
Вернувшись в Москву, он окунулся в круговорот. «Аракс», «Цветы» — это была хорошая школа, но настоящая судьба ждала его в 1973-м. «Веселые ребята». Название обманчивое, легкомысленное. На самом деле это была машина, фабрика хитов, главный поп-цех огромной страны. И Буйнов стал его ключевым мотором. Шестнадцать лет. Можете себе представить? Целая жизнь.
Сначала он был просто клавишником, потом стал солистом. Его голос — низкий, с хрипотцой, чуть насмешливый — невозможно было спутать ни с кем. В нем было что-то хулиганское, но при этом по-мужски надежное. «Бродячие артисты», «Бологое», «Не волнуйтесь, тетя», «Бабушки-старушки»... Эти песни пела вся страна. Их крутили по радио, их свистели на стройках, их напевали академики и продавщицы. Это была эпоха, когда пластинки «Веселых ребят» — «Любовь — огромная страна», «Музыкальный глобус», легендарные «Банановые острова» — расходились миллионными тиражами.
Работали как проклятые. Концерты, гастроли, записи. Выезды за границу — в Германию, Чехословакию, на Кубу. Это была другая жизнь, другой мир, который открывался им, первым советским поп-звездам. Но за блеском успеха, за овациями и цветами была и теневая сторона. Та самая жизнь, о которой не пишут в газетах.
Шестнадцать лет в «Веселых ребятах» — это не только творчество, это школа выживания. Это дружба, которая ковалась в бесконечных переездах, и это искушения, которые подстерегали на каждом шагу. Громкая слава, деньги, поклонницы — все это было. Но внутри, где-то глубоко, зрело чувство, что это не предел. Что потенциал больше, что рамки ансамбля, даже самого успешного, становятся тесны. Он уже был автором многих песен, он чувствовал в себе силы на нечто большее.
Восьмидесятые... Время перемен, время ломки старого мира. И Буйнов чувствовал это кожей. В 1989 году, на пике популярности «Веселых ребят», он принимает решение, которое многие тогда сочли безумным. Он уходит. В никуда. В сольное плавание.
Сольный полет: падающие листья и пустой бамбук
Начало девяностых — время хаоса и возможностей. Все рушилось, но все и строилось заново. Буйнов не растерялся. Он создал группу «Чао», и это было уже не просто выступление, это был театр, шоу, где он был и режиссером, и главным героем. Он окончил ГИТИС в 42 года — получил наконец то самое высшее образование, которое когда-то бросил. Это говорит о нем многое: человек всю жизнь учился, искал, не стоял на месте.
И тут случилось то, что случается с избранными: он попал в нерв времени. Его песни девяностых — это не просто попса, это история страны, переложенная на ноты.
Возьмите «Падают листья». Казалось бы, простая, почти цыганская песня о расставании. Но почему она цепляла так, что мурашки бежали по коже? Потому что это было не только про любовь. Это было про время. Про то, как старая жизнь, как старые листья, срывается и падает, кружась в воздухе. И в этом падении есть и грусть, и красота, и надежда на новую весну. А «Пустой бамбук»? Эта песня с его фирменной иронией и хулиганством стала гимном тех, кто не боялся быть собой, кто смеялся над трудностями. Его «финансы поют романсы» — это же портрет эпохи, когда рубли обесценивались, а люди не теряли чувства юмора.
В это время он работает с Игорем Крутым, появляются альбомы «Острова любви», «Я — Московский!». Он становится не просто певцом, а шоуменом, философом, «своим в доску» для миллионов. Он озвучивает Распутина в голливудском мультфильме «Анастасия» — и американские продюсеры говорят, что он лучший из всех Распутиных мира.
В нем всегда была эта удивительная способность: оставаться эстрадным артистом, но при этом сохранять рок-н-ролльную дерзость. Его друг Евгений Маргулис как-то точно заметил: Буйнов — самый попсовый среди рокеров и самый рок-н-ролльный на эстраде. Это и есть секрет его обаяния. Он не заигрывает с публикой, он разговаривает с ней на равных. Он может спеть пронзительную лирику, а через минуту выдать драйв, от которого ноги сами пускаются в пляс.
Сердце на двоих: дорога к Алене
Но за кулисами этой яркой сцены всегда кипела другая жизнь. Личная. Та, что делает человека уязвимым. Буйнов никогда не был святым, и сам этого не скрывает. Его мужская судьба — это тоже песня, с трудными аккордами и поиском правильной тональности.
Первая любовь, армейская, Любовь Вдовина. Деревенская девушка, которую он привез в Москву, но не смог удержать. Трагическая история, развод заочно, ее тяжелая судьба и гибель — это груз, который он несет в себе до сих пор. Потом была Людмила, второй брак, рождение дочери Юлии. Брак, как он сам честно признается, не по любви, а «по залету». Он называет это своей ошибкой и прожил с нелюбимой женщиной 12 лет — ради дочери, чувствуя себя виноватым, разрываясь между долгом и страстью на стороне.
И, наверное, так бы и метался, если бы однажды не случилось то, что случается раз в жизни. 1985 год. Она появилась как вихрь, как глоток свежего воздуха. Алена Гутман, врач-косметолог из Института красоты. Говорят, что красивая женщина — это подарок судьбы, но умная и сильная женщина — это испытание и награда одновременно. Алена оказалась именно такой.
С ней он прошел через все. Через развод, через осуждение, через быт. Через свою неверность, через известие о внебрачном сыне из Венгрии (Алексей родился в 1987-м) — эту историю он тоже не скрывает, хотя, уверен, она причинила боль его семье. Но Алена осталась. Она не просто осталась, она стала его продюсером, его тылом, его «генералом в юбке», как называют ее друзья. Жасмин рассказывает, что Алена — невероятная хозяйка, которая «не щадит поваров», но все для того, чтобы гости были счастливы.
Они вместе уже почти 40 лет. Это не просто цифра, это огромный путь. Сам Буйнов признается: мы можем «убить друг друга готовы», характеры у обоих бешеные. Но в этом и секрет. В одном интервью он рассказал удивительную вещь: когда они только познакомились, то читали одну и ту же книгу — Окуджаву, «Свидание с Бонапартом». И не просто читали, а были на одной странице. Это метафора всей их жизни. Они идут по одной книге, и, даже споря до хрипоты, они все равно на одной странице. Он называет брак с Аленой самым правильным поступком в своей жизни. И когда слышишь это от человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы, понимаешь: это дорогого стоит.
Гроза: когда выходит на сцену главный враг
Нулевые годы принесли не только новые хиты («Горький мед», «Пусть»), звания (заслуженный, потом народный артист), но и встречу с тем, перед кем все равны.
Рак. Страшное слово, от которого холодеет внутри. Диагноз «рак предстательной железы» ему поставили в начале 2000-х. И тут случилось то, что случается с сильными людьми: он не сломался. Не ушел в тень, не лег на диван умирать. Он продолжал работать. Лечение, операция, реабилитация — и снова на сцену.
В 2011 году он объявил о ремиссии. Победа? Возможно. Но эта болезнь — как затаившийся враг, который напоминает о себе. Последние пару лет СМИ то и дело трубят об ухудшениях, о «последней стадии», о паллиативном статусе. Супруга опровергает, сам он отшучивается: «Я свеж и спел».
Но мы же не слепые. Мы видим, как меняется лицо, как иногда трудно дышать. И тем больше уважения вызывает этот человек. В свои 75, с тяжелым диагнозом, после недавней операции на позвоночнике, он готовится к юбилейному концерту в Кремле. Он выходит на сцену, потому что для него не выйти — значит сдаться. А сдаваться он не привык. Он — из породы бойцов. Сын летчика, внук кузнеца.
Болезнь обострила и его отношение к жизни, к стране, к тому, что происходит вокруг. Он всегда был человеком активной гражданской позиции. Член «Единой России», он ездил в «горячие точки» с концертами для военных, поддерживал воссоединение с Крымом, выступал в Донбассе. Его позиция по СВО была однозначной. Он говорил, что хотел пойти добровольцем, но возраст не пустил. Из-за этого он попал под санкции Украины и Канады.
Кто-то может не соглашаться с его взглядами. Это право каждого. Но нельзя не признать: он последователен. Он не прячется за абстракциями, он говорит то, что думает. И в этом тоже его цельность. Он — человек своей эпохи, со всеми ее противоречиями, но человек настоящий, не фальшивый.
А февраль 2025-го подкинул новое испытание. ДТП. Наезд на пенсионерку на пешеходном переходе. Снова волна негатива в прессе, обвинения, что скрылся, что не помог. Потом разбирательства, извинения, видеозаписи, опровержения. Стресс, который никому не нужен, а больному человеку — тем более. Но он держит удар. Он не сбежал в элитный заповедник, он вышел к людям, объяснился, пообещал помочь. И в этой житейской неурядице он остается тем же Сашей Буйновым — готовым ответить за свои поступки, какими бы они ни были.
Что остается после?
Так о чем же эта история? О певце, который спел много песен? О шоумене, который зажигал залы? Нет. Это история о человеке, который всегда платил по счетам. Своим талантом, своим временем, своим сердцем.
Мы живем в эпоху, когда все быстротечно. Сегодняшний хит завтра забыт. Сегодняшний кумир послезавтра никому не нужен. Но Буйнов — из другой породы. Он стал частью нашей жизни. Его песни — это не просто музыка, это якоря, которые держат нас в нашем прошлом. Услышишь «Падают листья» — и вспомнишь свою первую любовь, осень, запах костров, тоску и счастье одновременно. Услышишь «Пустой бамбук» — и улыбнешься, вспомнив лихие девяностые, когда жили бедно, но весело.
Он — хранитель времени. И в этом его миссия, даже более важная, чем все звания и награды.
В его семье было четверо братьев. Владимир, джазовый пианист, погиб молодым. Аркадий стал телевизионным продюсером на «Культуре». Андрей тоже связан с музыкой. Все они вышли из той самой коммуналки в Тишинском, из-под крыла пианистки-мамы и летчика-отца. Все унаследовали этот огонь. И Александр несет его дальше.
Он очень разный. Он может быть циничным и сентиментальным, жестким и ранимым. Он может ругнуться так, что табуретки вянут, а может спеть так, что слеза навернется. В этом и есть его правда. В этом и есть русский характер — широкий, противоречивый, не вмещающийся ни в какие рамки.
Тихий свет рампы
Сегодня ему 75. Цифра, от которой веет сединой и мудростью. Но когда смотришь на него, седины не замечаешь. Замечаешь азарт в глазах, ту самую искру, которая зажглась еще в 60-х, когда он, мальчишка, играл рок-н-ролл в стране, где его официально не было.
Он стоит за кулисами, перед выходом на сцену Кремлевского дворца. Поправляет пиджак, смотрит в монитор. В зале — полный аншлаг. Люди пришли не просто на концерт, они пришли на свидание со своей молодостью. И он даст им это свидание.
Где-то в зале, в первом ряду, сидит Алена. Его тыл, его совесть, его любовь. Она волнуется больше, чем он. Рядом — дочь Юлия, внуки. Его род, его продолжение.
Он выходит. И зал взрывается. Он делает шаг вперед, в свет софитов, и зал затихает, чтобы слушать. Слушать человека, который прожил жизнь громко, честно и красиво. Который падал и вставал. Который терял и находил. Который умел любить и умел просить прощения.
И в этом свете, в этой тишине перед первой нотой, есть что-то очень важное. То, что не передать словами. То, что называется просто — жизнь. Прожитая на сцене, но не для сцены. А для нас. И для себя. Для правды.
Спасибо вам, Александр Николаевич. За песни. За характер. За то, что вы есть. Будьте здоровы. Живите долго. Мы еще не все спели.
***