Квазигруппа – малоустойчивая, непреднамеренно объединившаяся неформальная группа людей, в которой между членами отсутствуют устойчивые связи и социальная структура.
Каждый гражданин СССР, сам еще того не осознавая, с младенчества периодически входил в эти квазигруппы. В поликлинике на руках у матери, на рынке или любой торговой точке на улице, лежа в коляске, и тэ дэ и тэ пэ.
Не один ребенок, и я в том числе, получил психологическую травму и фобию, будучи поставленным строгим родителем в очередь - держать место, пока сам родитель занимает место в другой очереди. По мере неотвратимого приближения к прилавку нарастало смешанное чувство паники, уныния, волнения, страха и растерянности. Потому что вот подойдет твоя очередь – и что ты скажешь тете-продавцу?
Сейчас дети пошли непуганные, просто говорят: «Я вас пропущу, мама должна подойти». А тогда было чревато потерей места. Ибо мощная магическая формула «вас здесь не стояло» преодолевала все. А очереди были за чем угодно. За виноградом, фломастерами, водкой, детскими колготками, духами, билетами на поезд.
Если у коммунистов была цель – уравнять всех, то лучше всего с этим справлялись очереди. Там кандидат наук стоял рядом с откинувшимся зеком, учительница с уборщицей, десятиклассник с пенсионером. Там все были объединены двумя целями: получить товар, которого больше двух в одни руки не давать, и достигнуть торжества справедливости.
Если какая-нибудь асоциальная личность пыталась эту справедливость попрать, пролезши без очереди, против нее, личности, восставала и стояла непреодолимой стеной вся квазигруппа. Ни в какой другой квазигруппе не было такого единодушия и взаимопонимания. И в то же время та же самая группа, к которой ты уже почувствовал принадлежность, которая, как тебе кажется, защитит твои интересы, так вот, эта группа могла запросто тебя вычеркнуть из почетного членства, стоило тебе отлучиться, зазеваться, прохлопать ушами. И ты оставался за бортом лодки, с тоской смотря на оставшихся в ней счастливчиков, медленно, но неумолимо приближающимся к вожделенной сырокопченой колбасе или бюстгальтерам.
В очереди удивительным образом сочетались противоположные и взаимоисключающие понятия. Каждый стоящий в ней ощущал себя частью этого монолита, чувствовал ментальную и духовную общность со всеми ее членами и был готов порвать все и всех, если существованию этого монолита что-то угрожало. И в то же время готов был с пеной у рта отстаивать свои шкурные индивидуалистические интересы, чтобы товара хватило ему, и поэтому радовался, если бабкам удавалось выдавить из очереди впереди беззубого стеснительного студента или еще не очень морально стойкого малолетку. Значит, одним конкурентом меньше, и больше вероятности, что товар перед тобой не закончится. А было очень обидно, когда он заканчивался именно на тебе.
У очередей был цвет, запах и звук. Помню, мы шли куда-то с маменькой, и по дороге надо было зайти в вино-водочный, купить что-то для праздника. Хвост очереди торчал из тесного магазинчика на улицу. Я тогда отошла в сторону и сделала интересное наблюдение. Очередь в основном была серой. Так как состояла по большей части из мужчин, как я сейчас понимаю, возвращающихся с работы с близстоящего завода. И в этой серой массе выделялись несколько цветных пятен – женщины. Моя маменька в кримпленовом нежно-сиреневом платье, и еще несколько дамочек в голубом, красном, желтом, оранжевом. Выглядело довольно угнетающе.
Очередь за спиртным пахла перегаром, табаком, потом и давно не стиранной одеждой. Очередь за косметикой была многоцветная и пахла парфюмом и пудрой, дышала духами и туманами. Очереди за хлебом, крупами и молоком были серо-коричневые и пахли старостью.
Очередь за водкой угрюмо молчала либо радостно матюкалась. Очередь за дамским нижним бельем весело щебетала либо визгливо ругалась. Очередь в «Детском мире» пищала и галдела. Очередь за молоком обсуждала урожай огурцов у Семеновны. Очередь за книгами блестела очками и тихо шелестела.
Очереди были для нас школой жизни. В них закалялся наш характер. В них мы познавали добро и зло, справедливость и несправедливость, любовь и предательство. В очереди в кассу предварительной продажи билетов на железнодорожном вокзале Нижнего Новгорода две интеллигентные и робеющие перед преподавателем теорфонетики студентки-филологи превращались в конгломерат скандальной бабки, матерящегося в пространство сантехника и перебравшего мухоморного отвара берсеркера. Потому что билеты надо было покупать хотя бы за две недели, в день отъезда могло не быть. И у обычных касс тусовалось по полтора человека, а у предварительной очередь тянулась на улицу, до проезжей части. Ибо все знали, что в последний день билетов не купишь, надо заранее. Потому и выстраивались. Такой вот экзистенциальный закон.
Сейчас тоже случаются очереди, но короткие и несерьезные. Ну что такое двадцать человек, это не двести пятьдесят. И атмосфера в них другая. Нет того духа всеобщего единения и целеустремленной агрессии. Такую страну потеряли, эх!
Еще рассказы в тему:
Рынок как независимое государство
Хотите еще историй? Пишите свое мнение в комментариях, ставьте лайки и подписывайтесь на канал!
И заходите в Телеграм