Екатерина не могла сдержать ироничной улыбки: её мать, Валентина Семёновна, вдруг воспылала небывалым интересом к внучке. Четыре года девочка почти не существовала для бабушки, а за последний месяц вопросов было задано столько, сколько за всю её маленькую жизнь. И всё бы ничего, но Екатерина прекрасно понимала: дело не в внезапно проснувшейся любви, а в надежде отправиться с внучкой на море.
Валентина Семёновна никогда не отличалась особой привязанностью к детям. Екатерине порой казалось, что, не будь общественного давления в годы её молодости, мать вовсе бы не стала рожать. Так или иначе, она выполняла лишь необходимый минимум — ровно столько, чтобы никто не мог упрекнуть её в равнодушии к дочери. Близких отношений между ними никогда не было.
Екатерина давно привыкла к такой дистанции и не навязывалась. Зато у неё сложились удивительно тёплые отношения с тётей Олей — родной сестрой матери. У тёти тоже была дочь, Лиза, младше Екатерины на четыре года. Для Екатерины Лиза стала настоящей сестрой — они почти выросли вместе.
В доме тёти Оли всегда царила особая атмосфера. Тётя искренне интересовалась успехами Екатерины, переживала из‑за неудач, умела выслушать и дать мудрый совет. С ней можно было поделиться сокровенным, тем, что для матери не имело никакого значения.
Годы шли, но ничего не менялось. Когда Екатерина объявила о помолвке, реакция матери была предсказуемой:
— На меня не рассчитывай, — сразу предупредила Валентина Семёновна. — Помочь ничем не смогу.
— Хорошо, мама, — спокойно ответила Екатерина, хотя внутри кольнула обида.
— Но я, конечно, тебя поздравляю, — добавила мать спустя паузу, словно вспомнив о приличиях.
Когда родилась внучка, Валентина Семёновна даже на выписку не приехала:
— Не люблю больницы, — коротко объяснила она.
Впервые малышку бабушка увидела лишь спустя полгода, когда Екатерина сама привезла её в гости. Ни вопросов о здоровье дочери, ни интереса к новорождённой — ничего. Зато тётя Оля была рядом с первых дней.
Ольга не просто поддерживала — она стала настоящей опорой. Могла приехать среди ночи, чтобы посидеть с ребёнком, предлагала забрать девочку к себе на ночь, чтобы молодые родители могли отдохнуть. Она с радостью согласилась посидеть с внучкой, когда та подросла, чтобы Екатерина с мужем могли провести время вдвоём. От Валентины Семёновны же не поступало даже предложения погулять с ребёнком.
— У меня и сил уже нет помогать, и здоровья, да и времени не хватает, — не уставала повторять мать.
Екатерина лишь мысленно вздыхала: зачем твердить одно и то же, особенно когда никто ни о чём не просит?
Она давно привыкла рассчитывать на себя и поддержку тёти Оли. До недавнего времени это всех устраивало.
Сейчас девочке почти пять лет. Педиатр порекомендовал вывезти её к морю. Но Екатерина с мужем были заняты на работе — вырваться раньше октября не получалось.
Тогда они предложили тёте Оле съездить с девочкой:
— Мы всё оплатим, — заверила Екатерина.
— С радостью! — обрадовалась тётя. — У меня в Сочи приятельница есть, у неё можно недорого остановиться.
План сложился, начали готовиться к поездке.
И тут неожиданно активизировалась Валентина Семёновна. Стала чаще звонить, наведываться, даже предложила погулять с внучкой — невиданное дело! Походила вокруг да около и наконец выпалила:
— А почему с внучкой на море едет Ольга, а не я? Я же всё‑таки бабушка. Было бы логичнее, если бы я поехала.
— Но ты же говорила, что у тебя и силы не те, и времени нет, — напомнила Екатерина.
— Так я один раз сказала, а ты прицепилась к словам! — возмутилась мать. — Тогда так и было, а сейчас мне уже лучше, да и дела я подраскидала. В конце концов, я родная бабушка — ребёнку со мной будет комфортнее.
Екатерина едва сдержала улыбку. Внучка видела бабушку от силы пять раз, два из которых точно не помнит. Зато тётя Оля нянчилась с ней с пелёнок — девочка даже называла её «баба». А Валентина Семёновна для неё была просто незнакомой тётей.
Объяснять это матери было бесполезно — только множить бессмысленный спор. Вместо этого Екатерина спокойно попросила:
— Перечисли продукты, на которые у внучки аллергия.
Валентина Семёновна замешкалась, потом наугад ткнула пальцем в небо:
— Ну… молоко, наверное? И клубника?
— Внучка спокойно пьёт молоко, а клубники у неё нет аллергии, — мягко сказала Екатерина. — Она реагирует на цитрусовые и орехи.
— Ах, ну да, конечно, — поспешно закивала мать. — Просто вылетело из головы.
— Какие ещё могут быть вопросы? — тихо произнесла Екатерина.
Теперь мать на неё обиделась. Считает, что дочь просто придирается. А Екатерина твёрдо стояла на своём: если хочется на море — поезжай за свой счёт, не надо использовать для этого моего ребёнка.
Сидя вечером у окна, Екатерина смотрела, как дочь играет с тётей Олей во дворе. В груди разливалась тихая благодарность: несмотря на прохладные отношения с матерью, у неё всегда была та, кто действительно заботился, поддерживал и любил. И теперь эта же теплота передавалась её собственному ребёнку.
— Баба Оля, смотри, какой замок я построила! — радостно крикнула девочка, показывая песочную конструкцию.
— Ух ты, какой высокий! — восхитилась Ольга, присаживаясь рядом. — И ров вокруг есть! Ты настоящий архитектор.
— Я буду строить ещё выше! — пообещала малышка и снова принялась за дело.
Екатерина улыбнулась, наблюдая за ними. В этот момент она точно знала: её дочь растёт в окружении тех, кто её искренне любит.