Семь утра. Я услышал знакомый звук – царапанье когтей по деревянным ступенькам крыльца. Шарик. Пёс приходил каждое утро в одно и то же время уже целый год.
Сначала я не понимал зачем, потом решил – просто играть хочет. Дворняга с соседского двора, рыжая, среднего размера. Мария говорила что ухоженный, что глаза у него умные. Я верил на слово.
Собака не лаяла, только тихо скулила у двери. Ждал пока я выйду. Я нащупал дверную ручку, толкнул дверь. Прохладный воздух коснулся лица, пахло сыростью и свежескошенной травой. Роса ещё не высохла, чувствовалось по запаху. Шарик сидел на крыльце, я слышал его дыхание – ровное, спокойное.
Что-то деревянное стукнуло о доски. Он положил свою находку к моим ногам, как всегда.
– Опять ты со своей палкой, – сказал я.
Наклонился, провёл рукой по доскам. Нащупал гладкое дерево, длинное, чуть тоньше черенка от лопаты. Взял, выпрямился. Шарик ждал – я знал что он ждал. Всегда ждал пока я брошу. Взмахнул рукой, палка полетела куда-то во двор. Послышался топот, пёс помчался за ней.
Странная игра. Год подряд одно и то же.
Я прислушался. Шарик бегал по траве, искал палку. Нашёл – я услышал как он взял её в зубы, зашуршала трава под лапами. Пёс вернулся, положил палку снова. Я бросил ещё раз. И ещё. Минут пятнадцать мы так играли, затем мне надоело.
– Хватит, Шарик. Мне собираться надо.
Пёс тихо заскулил. Я развернулся к двери. Услышал как он взял палку и ушёл. Топот удалялся к калитке, потом затих.
Сегодня важный день. Врачи обещали перемены. За пять лет многое изменилось – я научился ориентироваться на слух, на ощупь, на запахи. Научился. Справлялся. Привык к новой жизни.
***
Трость я потерял год назад, в саду. Помню тот день хорошо – жарко было, душно. Решил выйти к яблоням, постоять в тени. Трость была со мной всегда. Деревянная, прочная, с моими инициалами на ручке – вырезал сам ещё когда видел. А.И. – Алексей Иванович.
В саду я присел на скамейку под старой яблоней. Трость прислонил к стволу. Посидел, послушал птиц. Пошёл обратно к дому – и забыл про трость. Вспомнил только вечером. Вернулся в сад, шарил руками по земле, вокруг яблони, под кустами. Ничего. Трость словно провалилась.
Искал три дня. Каждый вечер ходил в сад, проверял каждый куст. Мария помогала, но и она не нашла. Я решил – значит так тому и быть. Справлюсь без трости. И справился. Научился ходить по дому без опоры, считал шаги, запоминал расстояния. На улицу выходил редко, только когда Мария за продуктами вела.
А трость... Жалко было. Не из-за того что помогала ходить. Жалко было потому что сам вырезал, давно, ещё при жене. Она смеялась тогда – зачем тебе трость в сорок лет. А я говорил – на старость пригодится. Пригодилась раньше чем думал.
***
– Алексей Иванович, вы дома? – голос Марии от калитки.
Я вышел на крыльцо.
– Здесь я. Заходи.
Мария зашла во двор, шаги тяжёлые, сумка шуршала – продукты принесла наверное.
– Вам в больницу сегодня, – сказала она. – Я провожу, в два часа надо быть.
– Знаю. Спасибо.
Она поставила сумку на крыльцо, достала что-то – послышался шорох бумаги.
– Хлеб свежий, молоко, творог. И яблоки из моего сада.
– Ты уж больно заботливая, – сказал я. – Спасибо, Маш.
Мария помолчала, потом спросила:
– А Шарик опять приходил?
– Приходил. С палкой своей.
– Каждый день ходит, – сказала она задумчиво. – Ровно в семь утра. Я из окна вижу.
– Играть любит, – сказал я.
– Может и не играть, – Мария помолчала. – Вы же не видите что он приносит.
– Ну палка и палка. Какая разница.
– Может и не палка вовсе.
Я усмехнулся.
– Что ж ещё? Бревно?
Мария не ответила. Постояла молча, потом сказала:
– Ладно, я пойду. В час тридцать зайду за вами.
– Хорошо.
Она ушла. А я остался на крыльце, думал о её словах. Может и не палка? Что за глупости. Я же держал в руках – дерево, гладкое, длинное. Палка.
***
Процедура прошла быстро. Я слышал голоса врачей, приглушённые, далёкие. Потом тишина. Потом я проснулся – и понял, что всё позади.
– Всё прошло хорошо, – сказал врач. – Через неделю снимем повязку. Нужно чтобы глаза привыкли.
Неделя ожидания. Семь дней, которые тянулись как вечность. Я лежал в палате, слушал тиканье часов на стене, шаги медсестёр в коридоре. Считал дни.
Соседка навещала каждый день, приносила фрукты, рассказывала новости. Говорила что Шарик продолжает приходить ко мне во двор, по утрам в семь. Ждёт на крыльце, потом уходит.
– Скучает наверное, – сказала Мария.
Я подумал – странный пёс. Зачем ему приходить если меня нет дома?
***
Через неделю всё изменилось. Я увидел мир. Сначала размыто, потом всё чётче. Стены кабинета. Окно. Свои руки. Пять лет я не видел своих рук.
На следующее утро я проснулся дома. Соседка привезла меня вчера вечером, уже в сумерках – я видел её лицо, доброе, усталое, платок на голове. Видел свой дом, старый, деревянный, крыльцо с облупившейся краской.
Лёг спать со странным чувством – будто родился заново.
Проснулся от царапанья когтей по крыльцу. Семь утра. Шарик.
Я быстро встал, натянул штаны, рубашку. Подошёл к двери, открыл. На крыльце сидел пёс – рыжий, взъерошенный, с умными карими глазами. Он смотрел на меня, хвост медленно вилял. У лап лежало что-то деревянное.
Я посмотрел вниз – и дыхание перехватило.
Трость. Моя трость, с инициалами на ручке. А.И. – буквы чёткие, вырезанные ножом много лет назад.
Я опустился на колени. Взял трость, провёл пальцами по гладкому дереву. Это была она. Та самая, потерянная год назад в саду.
Шарик сидел и смотрел на меня. Ждал.
– Это... – я не мог говорить. – Это ты год приносил? Каждое утро?
Пёс тихо гавкнул. Один раз. Будто подтверждал.
Я посмотрел на трость, на инициалы. Вспомнил как год назад бросал эту «палку», не понимая что это. Как раздражался иногда – некогда мне, Шарик, уходи. А он приносил. Каждый день. Целый год пытался вернуть мне то, что я потерял.
Горло сжало. Я протянул руку, погладил Шарика по голове. Шерсть была тёплая, мягкая.
– Спасибо, – сказал я. – Спасибо тебе.
Пёс положил голову мне на колено. Сидел так, не двигался. А я сидел на крыльце, держал трость и гладил собаку, которая год ждала когда я пойму.
***
После завтрака я пошёл в сад. Хотел найти место где лежала трость. Шарик увязался следом, бежал рядом, обнюхивал кусты.
Сад зарос за эти годы – я видел высокую траву, малину которая разрослась, ветки яблонь опустились низко. Под старой яблоней стояла скамейка, покосившаяся, доски потемнели от дождей.
Я обошёл яблоню. За ней рос куст шиповника, густой, колючий. Раздвинул ветки – и увидел углубление в земле, будто кто-то копал. Здесь лежала трость. Под кустом, в тени, куда я не дотянулся когда искал.
Шарик подошёл, ткнулся носом в куст. Посмотрел на меня.
– Ты нашёл её здесь? – спросил я.
Пёс гавкнул.
Я присел на корточки, посмотрел на углубление. Представил как Шарик копал здесь, доставал трость, тащил её ко мне на крыльцо. Каждое утро.
Я встал, пошёл обратно к дому. Шарик трусил рядом.
***
Вечером пришла Мария. Я сидел на крыльце с тростью в руках, Шарик лежал у моих ног.
– Алексей Иванович, – сказала Мария тихо. – Вы видите теперь?
– Вижу, Маш. Вижу.
Она улыбнулась.
– И трость нашлась, – кивнула она на мои руки.
– Шарик приносил, – сказал я. – Год приносил. А я думал – палка.
Мария присела рядом на ступеньки.
– Я знала, – сказала она. – Видела как он бегает в сад, потом возвращается с тростью. Хотела сказать вам, но подумала – всё равно не увидите. А когда увидите – сами поймёте.
Я посмотрел на неё.
– Он в семь утра приходил потому что мы в это время гулять ходили раньше.
– Да, – кивнула Мария. – Помню, вы по утрам выходили с тростью. В семь ровно. Шарик видел наверное, запомнил.
Я погладил пса по голове. Он поднял морду, посмотрел на меня.
– Умный ты, – сказал я. – Упрямый.
Мария встала.
– Ладно, пойду я. Вы отдыхайте.
– Маш, – окликнул я её. – Спасибо. За всё.
Она махнула рукой.
– Да ну что вы. Это ж я соседям помогать должна.
Ушла. А я остался на крыльце. Смотрел как темнеет небо, как зажигаются звёзды. Как давно я не видел звёзд.
***
На следующий день я взял нож и вырезал на трости новую надпись. Ниже своих инициалов. Буквы получились неровные – рука отвыкла, но я старался.
«Шарику – за верность».
Вечером мы пошли гулять. Я с тростью, Шарик рядом. Вышли за калитку, пошли по знакомой дороге – той самой, по которой я ходил каждое утро пять лет назад. Пёс не отходил от меня, шёл так близко что я чувствовал тепло его бока.
Мы дошли до поворота, где начинался лес. Остановились. Я посмотрел на закат – небо было оранжевым, красным, фиолетовым. Облака плыли медленно.
Пёс сел рядом, прижался к моей ноге.
– Теперь каждый день будем ходить, – сказал я ему. – Как раньше.
Пёс тихо гавкнул. Один раз. Будто согласился.
Мы постояли ещё немного, после этого пошли обратно. Трость стучала по дороге, Шарик бежал рядом. Я не чувствовал себя одиноким. Впервые за пять лет.
***
Алексей Иванович год не видел трость.
Но Шарик видел. И не сдавался.
Иногда мне кажется – мы все немного слепы.
Не замечаем заботы. Не видим преданности. Проходим мимо тех, кто ждёт нас каждый день в семь утра с чем-то важным.
А потом прозреваем.
И понимаем – как же долго я этого не видел.
А у вас было так?
Что вы не замечали годами – а потом вдруг увидели по-настоящему?
Поделитесь в комментариях. Мне правда интересно.
Добро почти всегда рядом.
Просто иногда оно выглядит совсем обычно – и поэтому мы его не распознаём.
Если вам близки такие истории – оставайтесь со мной.
Здесь – о внимании, о верности и о том, что делает нас людьми.
Когда мы наконец начинаем видеть: