Сергей Дмитриевич Бедрицкий — диктор и режиссёр ТК «Известия», оператор-постановщик и член Союза дикторов. В интервью для Школы журналистики имени Владимира Мезенцева он рассказал о принципах работы диктора, о технических и эмоциональных сложностях эфира и о людях, которые стали для него профессиональными ориентирами.
— Сергей Дмитриевич, какой университет Вы заканчивали и на каком факультете обучались?
— Я окончил Политехнический техникум №47 по специальности «Электромонтёр по ремонту и обслуживанию электрооборудования». После службы в армии поступил на факультет «Реклама и связи с общественностью», однако через два года оставил учёбу — к тому времени я уже вёл новости, а в университете обсуждали, как правильно писать и подавать материалы. Во многом я был не согласен с преподавателями, чем регулярно вызывал споры. Кроме того, мне тяжело давалась высшая математика: мне было непонятно, зачем надо изучать интегралы, матрицы и подобные темы. Я оформил академический отпуск; прошло восемь лет, а я так и не вернулся туда.
— Как Вы попали в медиа?
— Ещё в школе один из одноклассников прислал мне видео с ляпами ведущих, в котором была девушка. Я нашёл её в ВКонтакте и написал — мы начали общаться. В шутку сказал: «Классно вы ляпаете в кадре, я тоже так хочу! Что для этого нужно?» Она ответила, что ничего особенного не требуется, и уверила, что у меня всё получится. Я поверил в свои силы и стал пробовать снимать любительские сюжеты.
Спустя несколько лет в интернете нашлись единомышленники, которым тоже было интересно снимать, монтировать и озвучивать — пробовать что‑то новое. Мы решили объединиться и создали небольшой интернет‑телеканал «ТВС», где раз в неделю выходили в прямой эфир. Последний наш выпуск собрал около 300 тысяч просмотров.
— Был ли у Вас в детстве и юности медийный образец для подражания?
— Да, были и есть. В первую очередь это Пётр Марченко – телеведущий на РЕН ТВ — для меня он образец спокойствия в кадре, впечатляющей выдержки и подачи информации. Также я уважаю профессионализм Елены Лихомановой и Юлии Вотинцевой.
В детстве мне нравились Михаил Осокин – был телеведущим на НТВ, затем на РЕН ТВ, Татьяна Миткова, Эрнест Мацкявичюс и, в некоторой степени, Дмитрий Киселёв — прежде всего за ораторское мастерство.
— Как Вас готовили к первой серьёзной новости и что было сложнее — технический контроль или эмоциональная нагрузка?
— Большая часть новостей у нас идёт в так называемой «оперативной предзаписи». Тексты быстро готовят, я быстро читаю, другие оперативно монтируют; в среднем такой материал может появиться в эфире через 10–15 минут. Иногда перед выпуском появляется новая информация, и мы не имеем права выпускать устаревшие данные.
Честно говоря, меня не готовили. Я много озвучивал иностранных спикеров, был переводным голосом для цитат, поэтому у меня уже был некий бэкграунд. На пробы меня попросили начитать несколько разноплановых новостей — я взял тексты домой, отрепетировал, отправил записи и меня утвердили. На следующий день я просто пришёл, сел и начал читать в эфир.
— Как Вы работаете с текстом, который Вам дают прямо перед эфиром? Каков Ваш личный алгоритм мгновенного освоения чужого текста?
— Сначала обязательно «пробегаю» текст глазами и проверяю его на предмет сложных грамматических названий, имён и фамилий, ударений. Когда я только начинал работать диктором, перед записью я всегда вычитывал тексты вдумчиво; сейчас чаще сажусь, нажимаю «запись» и читаю вслух.
Исключения случаются: если текст длинный — например, на семь минут — или речь идёт о серьёзной теме, скажем, о Великой Отечественной Войне, я уделяю больше времени репетиции и проговариванию ключевых моментов.
— Сергей Дмитриевич, дайте, пожалуйста, лайфхак для экстренной подготовки речевого аппарата. Допустим, через 15 минут важный звонок или выступление. Что сделать в первую очередь: размять артикуляцию, подышать или настроиться ментально?
— Я занимаюсь этим 24/7 и могу зачитывать текст без подготовки. В экстренной ситуации достаточно короткой артикуляционной разминки: несколько простых упражнений для губ и языка.
— Как бы Вы объяснили внутреннюю логику мультимедийного информационного центра «Известия» и преимущества объединения под одним брендом ТВ, газеты «Известия», радио «РЕН ТВ» и «Пятый канал»?
— Это объединение действительно очень уникальное. Ленинградское телевидение, из которого образовался «Пятый канал», имеет богатейший архив и большой набор произведений собственного производства — не только новостей, но и телеспектаклей, театрализованных постановок и авторских программ. Доступ к таким ресурсам позволяет перераспределять контент и улучшать программную сетку на всех платформах.
В то же время каждый канал сохраняет свою индивидуальность: РЕН ТВ, как правило, делает более динамичную подачу, «Пятый канал» — более спокойную, а «Известия» функционируют как круглосуточный информационный ресурс с постоянным обновлением.
— Какая из двух специализаций (оператор-постановщик или диктор) требует, на Ваш взгляд, большей самоотдачи? Каких именно навыков?
— На мой взгляд, умение видеть и слышать важно как для оператора, так и для диктора. В операторской и режиссёрской работе особенно ценна насмотренность: понимание композиции, света и цвета. Что касается диктора, то здесь критичны стрессоустойчивость, знание большой базы ударений, умение импровизировать и работать в любых условиях, ведь порой приходится выходить в эфир при сильной усталости и даже без текста; диктор может работать и ночью, в моменты, когда очень клонит в сон.
— Членство в Союзе дикторов — это для Вас знак качества, сообщество единомышленников или нечто большее?
— Всё вместе. В Союз дикторов я вступил в 2023 году, примерно через полгода после того, как меня поставили в эфир на телеканале «Известия». Мне было интересно, существует ли профессиональное сообщество, — я поискал информацию, написал председателю, рассказал о себе и решил присоединиться. Меня попросили отправить несколько записей, затем мы провели собеседование по телефону: говорили о защите русского языка и о целях Союза. Спустя год я получил членский билет.
Членство, на самом деле, даёт много преимуществ. Во‑первых, это комьюнити: благодаря ему проще попасть на профессиональные мероприятия, например, на Национальную премию имени Юрия Левитана, познакомиться с выдающимися людьми — Ольгой Зубковой, Николаем Крупатиным, Всеволодом Полищуком и многими другими. Во-вторых, Союз помогает решать профессиональные проблемы: споры с заказчиками, вопросы оформления договоров и прочие нюансы — ты не один, и у тебя есть доступ к опыту множества профессионалов.
— Сейчас в социальных сетях много видео с озвучкой из нейросетей, и человек не всегда может увидеть разницу. Как Вы думаете, профессия диктора в её классическом понимании обречена на исчезновение? Что-то останется человеку, что никогда не сможет заменить даже самая совершенная машина?
— С одной стороны, страх есть — но он не обоснован, если вы действительно профессионал. Синтезировать голос — можно, а вот создать живой, выразительный голос сложнее. К тому же многие современные «говорилки» пока ещё несовершенны: они часто ошибаются с ударениями и простыми интонациями. Конечно, попытки автоматизировать озвучку будут продолжаться, но нейросети вряд ли скоро начнут воспроизводить настоящие эмоции и определённые смысловые нюансы. Также нейросеть не сядет и не прокомментирует события, происходящие здесь и сейчас, в прямом эфире.
— Представьте сбой: диктор ошибается в прямом эфире. Как по цепочке должны среагировать режиссёр и оператор, чтобы минимизировать последствия? Был ли у Вас такой опыт в одной из ролей?
— Однажды, сидя в аппаратной, я услышал оговорку ведущего. Самое важное в такой момент — не рассмеяться: если смех просочится из аппаратной в «ухо» ведущего и он его услышит, то может потерять самообладание. У меня, как у диктора, было так: если я допустил ошибку при чтении, смена уже произошла, а на выпуске это обнаружили — сюжет полностью переозвучивает другой человек, чтобы в эфире всё звучало максимально грамотно.
Был курьёзный случай, когда я комментировал саммит «Путин — Трамп» на Аляске в прямом эфире. Я попросил коллег не ставить в одном предложении рядом слова «Трамп» и «трап», потому что знал, что ошибусь. Тем не менее, при большой нагрузке в тексте оказалось сочетание, и я в эфире вместо «у трапа самолёта» сказал «у Трампа самолёта» — оговорка в прямом эфире.
— Вы работаете как оператор-постановщик с образами реальных людей и трагедий. Существует ли для Вас внутренний этический кодекс: что нельзя показывать, даже если это сильный кадр, и как нужно показывать, чтобы не перейти грань?
— Сейчас я не снимаю новости: я работаю над учебными уроками по ортопедии, веду проект в полном цикле — снимаю, обрабатываю, расшифровываю, монтирую и озвучиваю. В эфире телевидения категорически не должно быть сцен с кровью, потому что материалы смотрят дети и люди с ранимой психикой. В редакцию, на самом деле, приходит много неприятных кадров; весь такой материал фильтруется, убирается или блюрится без искажения сути. Наша задача — показать то, что произошло, правдиво, но без шоковой картинки: мы можем рассказать о фактах, но не демонстрировать травматические детали.
Хочу рассказать о событии в «Крокус Сити Холл» — для меня это отдельная история. В тот день я озвучивал текст о ситуации, и, пока читаешь, порой не доходит масштаб и ужас происходящего: ты просто читаешь и всё. В редакции была паника; когда поток информации немного стих, я пересмотрел эфир свежим взглядом и не сдержался — разрыдался. Лично мне потребовалось ещё несколько дней, чтобы полностью осознать, что произошло.
— Как должна выглядеть профессиональная редакционная стратегия при освещении такого события, как дело Ларисы Долиной? МИЦ «Известия» относит эту тему к числу приоритетных по важности материалов, или такие новости более уместны для развлекательных программ?
— Эта новость неоднозначна. Как правило, в первый блок идут материалы, затрагивающие большинство граждан — новое законодательство или важные заявления президента. Данная же история носит частично развлекательный характер и может не попасть в топ — это не то, на чём троятся «Известия».
— Приходилось ли лично Вам снимать политиков? Делать с ними репортажи, брать у них интервью?
— Был опыт работы с высокопоставленными фигурами. В 2017 году я снимал Сергея Лаврова: я надевал ему петличку, но не общался лично — записали нужный фрагмент и всё. Он очень спокойный, размеренный человек с сильной энергетикой. Был и опыт с Владимиром Путиным: я сидел за пультом трансляции для переводчиков за круглым столом после Валдайского форума и видел его на расстоянии около трёх метров.