Направление от маммолога Людмила сложила пополам, потом ещё раз — будто от этого написанное исчезнет. Врач говорила что-то про «скорее всего ничего страшного» и «но лучше перепроверить», а она кивала и думала только об одном: как сказать Вите. И надо ли вообще, если скорее всего ничего страшного.
Дата на направлении — суббота, двенадцатое, десять тридцать.
Телефон зазвонил, и она вздрогнула так, будто её застукали.
— Мам, привет, ты как? — голос дочери Кати звучал бодро и деловито. — Слушай, я тебя уже записала на субботу к Маше, посидишь с Тёмой. У неё свадьба подруги, представляешь, Светка наконец выходит, помнишь, я тебе рассказывала?
Людмила машинально разгладила направление на коленке.
— В эту субботу?
— Ну да, двенадцатого. Там с утра и до вечера, Маша сказала, часов до восьми точно. Но ты же всё равно ничего не планировала?
Людмила посмотрела на бумажку в своей руке. Суббота. Двенадцатое.
— А Дима не может? Он же отец.
— Мам, ну какой Дима, он на вахте. Я же тебе говорила, он до двадцатого в Сургуте. Ты что, забыла?
Людмила не помнила, чтобы ей говорили про Сургут, но спорить не стала.
— Кать, а почему ты меня заранее не спросила? Может, у меня планы.
— Какие планы, мам? — в голосе дочери появилось искреннее удивление. — Ты же на пенсии. Папа дома, вы никуда не ездите. Что у тебя может быть в субботу утром?
Людмила хотела сказать про маммолога, про направление, про то, что врач велела не затягивать. Но вместо этого услышала своё:
— Ладно, посмотрим.
— Мам, ну что значит «посмотрим»? Маша уже на тебя рассчитывает. Она платье купила за восемнадцать тысяч, представляешь? Говорит, на сайте было двадцать пять, но она по акции урвала. Ей нужно хоть раз нормально погулять, а не с ребёнком на руках.
— Я сказала — посмотрим.
— Тёма же тебя так любит. — Голос Кати стал мягче, почти просительным. — Он вчера спрашивал: «А когда к бабе Люде поедем?» Ты что, хочешь, чтобы он расстроился?
Тёме было три с половиной, и он действительно любил бабу Люду. Особенно её оладьи и то, что она разрешала смотреть мультики без ограничений.
— Хорошо, — сказала Людмила. — Только давай ближе к делу созвонимся, я уточню.
— Что ты уточнишь, мам? У тебя же ничего нет в субботу.
— Катя, я сказала — созвонимся.
После разговора Людмила ещё минуту сидела с телефоном в руке. Потом убрала направление в сумку. Может, получится перезаписаться. Врач говорила, что очередь большая, но вдруг повезёт.
Витя вернулся из магазина в своей манере — с тремя пакетами и списком претензий.
— Люд, ты видела, сколько сейчас яйца стоят? Сто сорок рублей за десяток, это нормально вообще? Я помню, как они по тридцать были.
— Это когда они по тридцать были, Вить? В девяносто восьмом?
— Ну и что? Зарплаты-то не выросли пропорционально.
Людмила накрывала на стол и думала, как бы завести разговор про субботу. Витя сел, придвинул к себе тарелку с макаронами и начал есть, листая что-то в телефоне.
— Вить, Катя звонила.
— И что Катя?
— Говорит, в субботу нужно с Тёмой посидеть. У Маши свадьба какой-то подруги.
Витя поднял глаза.
— Опять? Мы же в прошлые выходные Кирюшу брали. И на той неделе ты к Андрею ездила.
— Ну ездила.
— Люд, они совсем обнаглели. Мы что, нянечки бесплатные? У нас своя жизнь есть или как?
Людмила почувствовала, как что-то внутри чуть отпустило. Витя понимает. Витя на её стороне.
— Я ей так и сказала, что посмотрим. Может, у нас планы.
— Правильно. Сначала предупреждать надо, а потом записывать. А то взяли моду — «мы тебя уже записали». Куда записали? Кто разрешил?
Людмила села напротив мужа.
— Вить, я хотела тебе сказать. У меня в субботу...
Телефон Вити зазвонил. Он посмотрел на экран.
— О, Серёга. Подожди, отвечу.
Вышел на балкон, и Людмила слышала обрывки разговора про какую-то рыбалку и лодочный мотор. Когда вернулся, про субботу уже забыл, а она не стала напоминать. Успеется.
В среду позвонил сын Андрей.
— Мам, привет. Слушай, в следующую среду сможешь Кирюшу из сада забрать? У нас с Леной корпоратив, до восьми точно не успеем.
Людмила посмотрела в календарь на стене. Пусто. Но это не означало, что день свободен — просто она уже перестала записывать.
— А Ленина мама?
— Она к сестре уезжает в Тверь. Юбилей какой-то, семьдесят лет.
— А раньше сказать нельзя было?
— Мам, мы только вчера узнали про корпоратив. Что я могу сделать?
— Ладно, заберу.
— Спасибо. И это, мам, Лена тебе расписание на месяц скинула, посмотри в вотсапе. Там ничего сложного, просто чтобы ты знала заранее.
После разговора Людмила открыла сообщение от невестки. Таблица: даты, время, комментарии. «Забрать из сада», «посидеть до 19:00», «отвести на кружок», «если получится, то и с кружка забрать». Внизу приписка: «Мы вам так благодарны, что не знаем, как вас отблагодарить!»
Людмила пересчитала. Восемь дней из тридцати.
Она вспомнила, как сама растила детей. Её мама жила в другом городе и приезжала два раза в год. Свекровь работала до шестидесяти пяти и помогала только по праздникам. Они с Витей справлялись сами, и никому не приходило в голову составлять расписание на месяц вперёд.
Телефон пиликнул. Катя прислала фото Тёмы в новой куртке: «Смотри, какой модник! Ждёт субботы, чтобы к бабуле поехать».
Людмила улыбнулась. Тёма и правда был славный. И Кирюша тоже. Она любила внуков, это была чистая правда. Просто иногда хотелось, чтобы кто-то спросил — а как сама Людмила? Чего она хочет?
Но спрашивать было некому.
В четверг она позвонила в поликлинику.
— Здравствуйте, я хотела бы перенести запись к маммологу.
— Фамилия?
— Кузнецова Людмила Ивановна, шестьдесят первый год.
Пауза, щёлканье клавиш.
— Вы записаны на двенадцатое, десять тридцать. Перенести можем на конец месяца. Тридцатое, четырнадцать ноль-ноль.
— А раньше никак?
— Раньше никак. Профильный специалист, очередь на три недели вперёд. Вам участковая велела не затягивать?
— Велела.
— Тогда лучше приходите двенадцатого. Я не знаю, что у вас там, но если врач сказала не затягивать — значит, не затягивать.
Людмила поблагодарила и положила трубку. Села на табуретку в прихожей.
Можно было рассказать Кате. Сказать: дочка, у меня обследование, важное, врач настаивает. Катя бы поняла. Нашла бы другой вариант для Маши. Может, соседку попросила бы.
Но тогда пришлось бы объяснять. Что нашли, почему проверяют, чего боятся. А Людмила сама пока толком не знала. И пугать дочь раньше времени не хотела. И слышать это сочувственное «ой, мамочка» — тоже. Может, ничего страшного. Врач же сказала — скорее всего.
Она достала телефон и написала Кате: «В субботу приду к девяти, как договаривались».
Ответ пришёл через минуту: «Мамуль, ты лучшая!!!»
В пятницу вечером Витя смотрел футбол, а Людмила гладила бельё. Мысли крутились: суббота, Тёма, маммолог, тридцатое. Три недели ждать. Три недели ходить и думать.
— Вить, — позвала она.
— А?
— Помнишь, я тебе хотела сказать? Про субботу.
— Помню. Сказала уже — едешь к Маше с Тёмой сидеть. Я, кстати, Серёге обещал помочь мотор на лодку поставить.
Людмила выключила утюг.
— Вить, я хотела сказать другое. У меня в субботу запись к врачу была.
— Была?
— Перенесла.
— Ну и правильно. Врачи подождут, внук важнее. Что за врач-то?
— Так. Обследование.
— Ну вот видишь. Значит, не срочно.
Он вернулся к футболу, и Людмила поняла, что больше ничего говорить не будет. Какой смысл? Витя всё равно не услышит. Он двадцать лет не слышит.
Суббота. Будильник в семь утра. Людмила встала, приняла душ, позавтракала. Витя ещё спал.
Она собрала сумку: кошелёк, ключи, книжка для Тёмы, влажные салфетки. У двери остановилась. Посмотрела на своё отражение в зеркале. Шестьдесят три года, короткая стрижка, круги под глазами.
— Уже уходишь? — Витя появился в коридоре.
— Через полчаса такси.
— Ну давай. Я к двум к Серёге, может, к вечеру вернусь.
Телефон зазвонил. Номер незнакомый.
— Алло?
— Людмила Ивановна? Из поликлиники. Вы были записаны на сегодня к маммологу, десять тридцать. Вы не придёте?
— Я перенесла на тридцатое.
— Вижу. Просто у нас отмена, и если бы вы хотели вернуть своё время...
Людмила посмотрела на сумку. На ключи. На часы — восемь пятнадцать. Если вызвать такси сейчас, в поликлинику можно успеть.
— Я... — она замолчала.
— Людмила Ивановна?
— Нет, не приду. Спасибо.
Положила трубку. Витя смотрел из коридора.
— Кто звонил?
— Из поликлиники. Неважно.
Он пожал плечами и ушёл в ванную.
В десять она была у Маши. Тёма выскочил в коридор в пижамных штанах и футболке с динозавром.
— Баба Люда! Ура!
Маша выглядела замученной, но счастливой.
— Мам, спасибо огромное. Я даже не знаю, что бы без тебя делала. Светка бы меня убила, если бы не пришла. Мы же с детства дружим.
— Справимся, — Людмила погладила Тёму по голове. — Готов приключения искать?
— Готов!
Маша чмокнула сына в макушку и унеслась собираться. Людмила повела Тёму на кухню.
— Завтракал?
— Не-а. Мама сказала, с тобой поем.
— Тогда давай кашу. Какую хочешь?
— Овсяную. С бананом.
Пока каша варилась, Тёма сидел на табуретке и рассказывал про сад, про мальчика Вову, который всех толкает, и про воспитательницу Марью Петровну, которая «страшная, но добрая».
Людмила слушала и думала: вот за это и любишь. За болтовню, за глазищи, за то, как он доверчиво прижимается во время мультика. Внуки — это радость. Настоящая.
Просто хочется, чтобы радость была по выбору. А не по расписанию.
К обеду Тёма устал и начал капризничать. Людмила уложила его на дневной сон, посидела рядом. Потом вышла на кухню.
Телефон показывал два часа дня. В поликлинике уже закончился приём. Та запись ушла кому-то другому. Теперь до тридцатого — почти три недели.
Она зачем-то полезла в интернет: «Маммолог зачем направляют на доп обследование». Читала минут пять, потом убрала телефон. От этих статей только хуже.
Тёма проснулся к четырём, бодрый. Людмила приготовила ему макароны с сыром. Потом играли в конструктор, смотрели мультик, строили шалаш из подушек. Тёма смеялся, и она смеялась вместе с ним, и на какое-то время всё остальное отступило.
В семь позвонила Маша.
— Мам, я задерживаюсь. Там банкет только начался. Часов до девяти точно. Может, до десяти. Дождёшься?
— Конечно. Куда денусь.
— Ты золото просто.
Когда Тёма уснул окончательно, Людмила села в кресло. За весь день не присела ни разу — то готовила, то убирала, то играла, то укладывала. Ноги гудели, спина ныла. Шестьдесят три — не тридцать.
Маша пришла в одиннадцатом часу, раскрасневшаяся.
— Мам, прости, что так поздно. Светка такую речь толкнула, все плакали. И танцы были, и конкурсы. А я всё думаю — как там Тёмка?
— Спит. Поужинал, погулять не вышли — погода испортилась.
— Спасибо огромное. Сейчас такси вызову.
Людмила не стала спорить. Устала так, что хотелось только одного — лечь.
В такси ехала молча. Водитель попытался завести разговор, но быстро сдался.
Дома темно. Витя, видимо, спал. Или ещё не вернулся от Серёги. Людмила разулась, прошла на кухню, попила воды. Без четверти двенадцать.
Села за стол и просидела так минут десять, ни о чём конкретно не думая. Достала телефон — сообщение от Кати: «Мам, спасибо огромное за сегодня! Ты лучшая!»
Смотрела на эти слова и не чувствовала ничего.
В воскресенье Витя вернулся к обеду, довольный.
— Мотор поставили, красота. Серёга говорит, летом на рыбалку поедем. Ты как вчера?
— Нормально.
— Вот и молодец. С внуками же весело. Это не работа — с детишками повозиться.
Людмила молча помешивала суп.
В понедельник позвонил Андрей.
— Мам, не забыла про среду? Кирюшу из сада.
— Помню.
— И это, мам. Лена расписание пересмотрела, там немного поменялось. Добавилось кое-что.
— Что добавилось?
— В следующую пятницу тоже нужно посидеть. У нас мероприятие.
— Андрей, вы что, думаете, я резиновая? На прошлой неделе три раза ездила. В субботу целый день у Маши с Тёмой. Теперь среда, пятница. Когда мне своими делами заниматься?
— Какими делами, мам? — голос сына звучал искренне удивлённо. — Ты же на пенсии. Что у тебя за дела?
Людмила хотела сказать про маммолога. Про направление в сумке. Про то, что боится, а никто не замечает.
— Ладно. Посмотрим.
— Мам, ну что значит «посмотрим»? Мы рассчитываем.
— Я сказала — посмотрим. Всё, до среды.
Бросила трубку и несколько минут стояла посреди кухни.
Вечером позвонила Катя.
— Мам, слушай, на следующие выходные не могла бы опять к Маше? Дима приезжает, у них годовщина, хотят в ресторан. Часа на три.
— Катя, я в прошлую субботу целый день у них провела.
— Ну так то для свадьбы, а это для годовщины. Разные вещи.
— Для меня одинаковые.
— Мам, ты чего? — в голосе дочери появилась обида. — Ты же любишь с Тёмой время проводить. Или нет?
— Люблю. Но не каждые выходные. У меня тоже своя жизнь.
— Какая жизнь, мам? Вы с папой дома сидите, телевизор смотрите. Что у вас может быть в субботу вечером?
Людмила почувствовала, как внутри поднимается что-то горячее. Открыла рот, чтобы сказать про врача, про обследование, про три недели ожидания. Но Катя опередила.
— Мам, ну пожалуйста. Маша так надеется. Она Диму два месяца не видела. У них и так отношения на расстоянии. Ты понимаешь?
— Катя, нет.
— Как «нет»? — голос дрогнул. — Мам, ты серьёзно?
— Серьёзно. В следующую субботу у меня планы.
— Какие планы?
— Свои.
Пауза.
— Мам, я не понимаю. Ты никогда раньше не отказывалась. Что случилось?
Людмила молчала.
— У тебя всё в порядке? Ты меня пугаешь.
— Всё в порядке. Просто не могу. Найдите другой вариант.
Нажала отбой. Руки чуть дрожали.
Через минуту сообщение: «Мам, перезвони. Ты меня очень расстроила».
Людмила убрала телефон в ящик комода.
Витя вернулся с прогулки — он теперь каждый вечер ходил «разминать ноги» в парке.
— Катька звонила, — сказал с порога. — Ревёт. Говорит, ты её послала.
— Не послала. Сказала, что в следующую субботу не смогу.
— И что у тебя в следующую субботу?
— Обследование. В поликлинике.
Он прошёл в комнату.
— Ты же говорила — плановое.
— Я говорила — обследование. Врач велела не затягивать.
— Ну так перенеси ещё раз. Что там такого срочного?
Людмила смотрела на мужа и не понимала — он не слышит или не хочет слышать?
— Витя, у меня нашли что-то. Нужно проверить. Я и так уже один раз перенесла из-за Тёмы.
— И что теперь, внуков бросать? Катька там рыдает, а ты тут про поликлиники свои.
Зазвонил телефон. Витин.
— О, Катька. Отвечу.
Вышел в коридор. Людмила слышала его голос — успокаивающий, мягкий.
— Да, да. Нет, не волнуйся. Конечно поможем. Ладно, ладно, приедем. Ты маму не слушай, она сегодня не в духе. Видимо, устала. Всё, не плачь. Разберёмся.
Вернулся с видом победителя.
— Всё, договорился. В субботу едем к Маше. Успокоил дочку.
Людмила молчала.
— Ну чего смотришь? Дочь плачет, а ты упёрлась. Перенесёшь поликлинику на другой день. А Катька переживает.
— Витя, — Людмила говорила медленно. — Я тебе сказала, что у меня обследование. Важное. Врач велела не затягивать. Ты слышал?
— Слышал. И что? Три недели потерпишь. А если дочку сейчас обидишь — это надолго.
— Причины моей жизни с тобой были не в терпении. Ты что-то перепутал.
Она встала и вышла. Зашла в ванную, закрыла дверь. Постояла над раковиной.
Шестьдесят три года. Трое детей, двое внуков. Тридцать пять лет в браке. И муж, который только что сдал её дочери при первых слезах.
Неделя тянулась. В среду Людмила забрала Кирюшу из сада, посидела до восьми. В пятницу снова ездила к Андрею. В субботу — тот самый день — Витя ждал, что она поедет к Маше.
— Я в поликлинику, — сказала она и вышла.
Посидела два часа в кафе рядом с домом. Выпила три чашки чая, почитала книжку.
Когда вернулась, Витя смотрел волком.
— Катька звонила. Говорит, не приехала.
— Не приехала.
— Где была?
— В поликлинике.
— Два часа?
— Очередь.
Он не стал выяснять. Отвернулся к телевизору. Перед сном буркнул:
— Катька обиделась. Пришлось Маше няню искать за деньги. Две тысячи за вечер. Теперь на тебя дуется.
— Пусть.
— Это твоя дочь.
— Я знаю.
Тридцатое наступило незаметно. Людмила с утра собралась, вызвала такси, поехала в поликлинику. Витя даже не спросил куда.
Очередь двигалась медленно. Сообщение от Кати: «Мам, ты где? Звонила — не отвечаешь». От Андрея: «Мам, Лена спрашивает, можешь ли на следующей неделе с Кирюшей. Напиши расписание».
Людмила убрала телефон.
Когда вызвали, врач долго смотрела снимки, отправила на УЗИ, потом снова смотрела.
— Людмила Ивановна, пока ничего определённого сказать не могу. Нужна биопсия. Записываю на вторник.
— Это серьёзно?
— Сделаем — будет ясно. Не накручивайте себя раньше времени.
Людмила вышла с новым направлением. Вторник, одиннадцать часов.
Дома Витя у телевизора.
— Вернулась?
— Да.
— Катька звонила. Трубку не берёшь.
— Не брала.
— Перезвони. Обидится опять.
Людмила набрала номер.
— Мам, наконец-то. Где пропадаешь?
— В поликлинике была.
— А, ну да. Всё нормально?
— Пока не знаю. На следующей неделе ещё одно обследование.
— А, ну хорошо. Слушай, Маша спрашивает — можешь на вторник?
Людмила посмотрела на направление. Вторник. Одиннадцать часов.
— Не могу. У меня обследование.
— Опять? Мам, у тебя там что, каждую неделю врачи?
— Да, Катя. Каждую неделю.
— Ладно, тогда среда?
— В среду Кирюша.
— Точно. Тогда четверг?
— Катя, я не могу каждый день. Я устала.
— Мам, ну от чего устала? Ты целыми днями дома. Ни работы, ни обязанностей. Посидеть с внуком пару часов — не каторга.
Людмила почувствовала, как что-то внутри сжалось.
— Катя, у меня на следующей неделе биопсия.
Пауза.
— Что?
— Биопсия. В поликлинике нашли что-то. Нужно проверить.
— Мам, ты серьёзно? Что нашли?
— Пока не знаю. После биопсии скажут.
— Мам... — голос Кати изменился. — Почему раньше не сказала?
— Потому что ты не спрашивала.
Пауза.
— Мам, это нечестно. Я же не знала.
— Теперь знаешь.
Положила трубку. Витя в дверях.
— Что за биопсия?
— То, что врач назначила. Во вторник.
— А мне когда собиралась рассказывать?
— Рассказывала. Ты не слушал.
Он открыл рот, потом закрыл. Отвернулся и ушёл.
Вторник. Людмила в прихожей, одета, с сумкой. Девять тридцать. Такси через пять минут.
Телефон. Катя.
— Мам, ты едешь?
— Еду.
— Хочешь, я с тобой? Приеду, вместе поедем.
Людмила помолчала. Первый раз за долгое время дочь предложила что-то для неё.
— Не надо, Кать. Справлюсь.
— Мам, я хочу. Мне важно.
— Справлюсь. Вечером созвонимся.
— Мам...
— Такси приехало. Пока.
Убрала телефон. Витя в коридоре, переминается.
— Люд... Может, я с тобой?
Она посмотрела на него — растерянного, виноватого.
— Не надо, Вить. Ты же к Серёге собирался.
— Да какой Серёга...
— Справлюсь.
Открыла дверь и вышла.
В такси молча смотрела в окно. Обычное утро. А у неё — биопсия.
Телефон в сумке завибрировал. Не стала смотреть.
Думала: а если всё плохо? Кто тогда будет забирать Кирюшу из сада? Кто будет сидеть с Тёмой?
А потом: а если всё хорошо? Что изменится? Катя будет и дальше записывать без спроса. Андрей — присылать расписания. Витя — сдавать при первых слезах.
Машина остановилась у поликлиники. Людмила расплатилась, вышла.
Телефон снова завибрировал. Сообщение от Лены: «Людмила Ивановна, а в эту пятницу можете? У нас опять корпоратив, забыла предупредить».
Людмила медленно положила телефон обратно в сумку.
Толкнула тяжёлую дверь и вошла внутрь.