Светлана так и застыла в прихожей, провожая взглядом дверь, которая только что закрылась за Костей. В последние недели он всё чаще срывался на резкость. Она замечала: он пытается держать себя в руках, сам мучается от собственного поведения, но будто не находит тормозов.
Однажды Света решилась сказать прямо:
— Костя, так больше нельзя. Я не понимаю, что с тобой происходит, но я не выдерживаю. Давай спокойно и без скандалов разойдёмся.
Костя уставился на неё так, словно не расслышал.
— Свет, ты о чём говоришь? Я не хочу никакого развода. Я люблю тебя, ты же это знаешь.
— Тогда объясни, что у нас дома творится! — не отступала она.
Он только развёл руками, будто речь шла о пустяке.
— Да ничего не творится. Почти.
Света уловила в этом слове знакомую боль.
— Почти? Опять? Костя, я ведь предлагала… Давай попробуем ещё раз.
Он резко покачал головой.
— Нет. Я боюсь. Боюсь и за тебя, и за ребёнка. Оставим всё как есть. Это, наверное, возрастное.
Света улыбнулась сквозь слёзы.
— Возрастное? Тебе сорок исполнилось. Какая ещё старость?
Костя смотрел мимо неё, будто отвечал не жене, а самому себе.
— Меняется отношение к миру. И к своим поступкам тоже.
— К поступкам? — Света нахмурилась. — Костя, мне не кажется, что ты делал что-то плохое.
Он странно взглянул на неё, как будто хотел сказать больше, но промолчал.
После этого разговора легче не стало. Напротив, с каждым днём всё больше росло напряжение. Света винила себя, возвращалась мыслями к тому, что когда-то они не решились на ещё одну попытку. А вдруг врачи ошибались? А вдруг шанс всё же был?
Восемь лет назад Света забеременела, но вмешались обстоятельства, которые врачи объясняли сухими словами: резус-конфликт, осложнения, цепочка сбоев. Ребёнка они не сохранили, и сама Света тогда оказалась на грани. Костя после той истории ходил серым, как тень. Света больше переживала за него, чем за себя: он будто сломался внутри, но изо всех сил держался рядом.
Тогда медики сказали, что новых попыток быть не должно. Света приняла это, хотя в душе ещё долго жила мысль: а вдруг…
И именно на этом фоне Костя стал вести себя совсем иначе. Телефон у него не умолкал. Он сбрасывал звонки, и Света видела, как он блокирует незнакомые номера. А однажды случилось то, что засело у неё в памяти намертво.
Костя был уверен, что Светы нет дома. Он схватил телефон так, словно ждал удара, и, услышав в трубке всего одно слово, сорвался на крик:
— Я вам тысячу раз говорил: не звоните мне! Никогда! Иначе пожалеете!
Он швырнул телефон так, что тот разлетелся. Света невольно отступила к двери. Потом выждала несколько минут, сделала вид, что только пришла, и громко хлопнула входной дверью.
Вечером она спросила всего лишь:
— Почему ты сегодня так рано? На работе что-то случилось?
Костя взорвался, будто его поймали на преступлении.
— Ты что, следишь за каждым моим шагом?
И, не дав ей сказать ни слова, выскочил из квартиры.
Света снова осталась одна в прихожей и смотрела на закрывшуюся дверь, не понимая, как они дошли до этого.
Телефон в кармане завибрировал. Звонил начальник. Света вытерла слёзы, собрала себя в кулак и ответила ровно, как привыкла:
— Светлана Сергеевна?
— Добрый вечер, Михаил Валерьевич. Слушаю вас. Что-то произошло?
— И да, и нет. Я помню наш уговор: вы не ездите в командировки. Я всегда старался вас от них оградить. Если сейчас вы мне откажете, никаких последствий не будет. Но ситуация такая, что справиться сможете только вы.
Света задержала дыхание.
— Я слушаю.
— Помните нашу ветку в соседней области?
— Конечно. Мы её пять лет назад запускали.
— Именно. Первое время там всё шло отлично, а сейчас ощущение, будто кто-то перекрыл кислород. То ли намеренно мешают, то ли местное руководство играет не по правилам. Нужно разобраться. И честно скажу: в таких историях вы — лучший специалист.
Светлана на секунду представила лицо Кости и едва не простонала. Но вслух сказала другое:
— Михаил Валерьевич, я помогу.
На том конце повисла пауза.
— Вы уверены? Мне даже не придётся вас уговаривать?
— Не придётся. Когда выезжать?
— Если говорить прямо… то ещё вчера.
— Хорошо. Через час буду готова. Поеду на своей машине.
— Светлана Сергеевна, вы меня радуете.
В этот день Косте, казалось, было всё равно. Он даже не спросил, куда и зачем она уезжает. Света не стала устраивать сцен. Она просто взяла сумку и вышла. Ей казалось: дорога даст возможность подумать и наконец принять верное решение.
Но работа оказалась куда масштабнее, чем ожидали и начальник, и она сама. Десять дней прошли как в тумане. Света возвращалась в гостиницу поздно, почти без сил. Костя писал каждый вечер: сначала коротко, потом всё более нервно. Спрашивал, когда она будет дома, злился, обвинял. Света отвечала ровно, не подливая масла в огонь. Один раз — всего один — она написала в ответ на очередной поток сообщений, что разговор будет дома, лицом к лицу.
А накануне отъезда Костя прислал фразу, от которой у Светы похолодели ладони: если у неё появился другой, он поймёт и мешать не станет. На это она не ответила вовсе.
Света уже закрывала чемодан, когда на телефон пришло новое сообщение. Она тяжело вздохнула, решив, что это снова Костя. Но номер оказался незнакомым.
Вы меня не знаете. Но вам обязательно нужно заехать по этому адресу. Это касается вашего мужа. Думаю, вам будет интересно.
Света опустилась на край кровати.
— Ничего себе… — выдохнула она, перечитала и набрала номер.
Трубку не подняли.
Адрес оказался примерно на половине пути домой. Света решила, что это может быть чья-то глупая затея, но что-то внутри не отпускало. Перед выездом она всё-таки позвонила Косте — хотя бы убедиться, что с ним всё нормально.
Он ответил недовольно:
— Ну наконец-то. Я уж думал, ты там надолго.
Света коротко сказала, что выезжает, и отключилась. Внутри росло ощущение: они обязаны сесть и спокойно поговорить. Дальше так невозможно.
Когда навигатор вывел её к знакомому названию городка, Света не сразу поняла, что именно его видела раньше. А когда вспомнила, резко притормозила. Сердце ударило сильнее. Она решила: ни с кем говорить не будет. Просто посмотрит на адрес и уедет.
Дороги там были кривые, улочки узкие, вокруг грязь и серые стены. Наконец она увидела нужный дом — низкий, старый, обшарпанный, на несколько квартир. Место было такое, что даже стоять рядом казалось неприятным.
Света приоткрыла дверцу машины и приготовилась просто понаблюдать: вдруг кто-то выйдет. Интерес смешался с тревогой.
— Вы кого-то ждёте? — вдруг раздался голос.
Света вздрогнула. Рядом стоял мальчишка лет семи. Худенький, в слишком тонкой одежде, с внимательным взглядом.
— Нет, — осторожно ответила она. — Я, наверное, адрес перепутала.
Мальчик отрицательно покачал головой.
— Нет, не перепутали. Я видел вашу фамилию у бабушки. Она говорила, что вы приедете.
Светлана посмотрела на него пристальнее.
— Вот как… А ты знаешь, зачем я ей?
— Знаю. Она сказала, что собирается вас со мной… договориться. Что вы меня заберёте. Она так и сказала: продаст. И что так будет лучше всем.
Света почувствовала, как у неё перехватило дыхание.
— Продаст? — переспросила она тихо.
— Она дома. Идите к ней, и она сама объяснит, — уверенно сказал мальчик. — А я покажу.
Мысли Светы метались. Если её пытаются заманить, то зачем? Денег она не прячет, громкого имени за ней не числится. Но откуда у них её номер? И почему всё связано с Костей?
— А кто ещё у вас дома? — спросила она.
— Никого. Мы вдвоём. Как мама… — мальчик запнулся и проглотил слово, — как мамы не стало, бабушка почти не выходит.
Света глубоко вдохнула.
— Хорошо. Пойдём. Я хочу услышать, что она скажет.
Она вышла из машины. Мальчик посмотрел на неё с искренним восхищением.
— Вы такая красивая.
Света смутилась, но улыбнулась.
— Спасибо. Показывай, куда идти.
Он зашагал вперёд, а Света невольно разглядывала его. Одежда висела на нём, как на вешалке. Руки худые, лицо бледное. Взгляд взрослый — слишком взрослый для семилетнего ребёнка.
Дверь открыла старуха. Внешность у неё была такая же, как и весь этот дом: усталость, неухоженность, пустой взгляд.
— Всё-таки приехали, — пробормотала она. — Ну и ладно. Заходи.
Света прошла в комнату. Мебель старая, воздух тяжёлый, всё какое-то затёртое, выцветшее. Старуха уселась на стул, будто заранее отрепетировала разговор.
— Меня зовут Анна Васильевна. Я прабабка Славки. Ты должна его забрать.
Света не встала только потому, что ей нужно было понять главное: откуда у этой женщины её номер и почему она вообще оказалась в этой истории.
— Простите, но… вы в своём уме? — сдержанно спросила она. — Я вас впервые вижу. Славку тоже.
Анна Васильевна посмотрела на неё исподлобья.
— Именно ты. Потому что твоему мужу наплевать на собственного ребёнка.
Свете показалось, что пол пошёл волной.
— Что вы сказали?
— Мы хотели ему сообщить, когда Нинка ещё была жива. Да только он слушать не хотел. Кричал, отмахивался. Нинка пыталась дозвониться, а он… — старуха махнула рукой. — Он тогда был в таком состоянии, что сам себя не помнил. Нинка ему письмо оставляла, он её номер блокировал, деньги сунул и сказал, чтобы исчезла, потому что жену любит.
Света сидела, не шевелясь.
— Нинка… — повторила она одними губами.
— Да. Дурочка моя. Забеременела, родила, потом ждала, что потребует с него помощь. А потом её не стало. А мне Славку куда? Я старая. Я всю пенсию отдала, чтобы твой номер добыть. Так что теперь ты мне должна.
Света с трудом удержала голос ровным.
— За что я вам должна?
— За то, что я последние дни хочу прожить по-человечески. В чистоте. Среди людей. Мне надо устроиться в учреждение, где за такими, как я, ухаживают. А Славку надо пристроить. И бельё купить. И лекарства. Понимаешь?
Света слушала и вдруг поняла: старуха не выдумывает. Не потому, что речь была складной. А потому, что мальчик… мальчик напоминал ей кого-то до боли знакомого. И теперь догадка сложилась в точную, холодную картину.
Славка был похож на Костю.
Анна Васильевна наклонилась ближе.
— Только не раздумывай долго. Скоро темно будет. Гостиницы у нас нет. Ночевать тут ты не захочешь. У Славки два пути: либо его заберут чужие люди, когда я совсем ослабею, либо ты увезёшь его и поставишь перед твоим мужиком.
Света поднялась. Она ещё не до конца понимала, что делает, но рука уже достала кошелёк. Она вынула все деньги, которые были, и положила на стол.
Старуха подняла на неё слезящиеся глаза.
— Ты на него зла не держи. Ему тогда совсем худо было. Нинка рассказывала: сидел в заведении, один напиток за другим, и плакал. Она его и пожалела.
Света сжала зубы, чтобы не сорваться.
Анна Васильевна принесла небольшую сумку.
— Здесь документы Славки. И письмо Нинки. Она перед самым концом писала, когда не могла дозвониться до твоего мужа. Там всё по порядку.
Света взяла сумку, посмотрела на мальчика.
— Славка, поедем со мной.
Он кивнул так, будто давно ждал именно этих слов.
По дороге он говорил почти без остановки. Света понимала: ему нужно говорить, чтобы не расплакаться. Из его сбивчивых фраз она узнала, как бабушка почти не выходит, как дома часто пусто и холодно, как маму он помнит кусками, как ему скоро в школу и как сильно он хочет есть не украдкой, а спокойно, не торопясь и не оглядываясь.
Света взглянула на навигатор.
— Слав, нам осталось минут двадцать. Потерпишь?
— Конечно. Я и дольше терпел, — ответил он серьёзно.
Света крепче сжала руль. Мысли неслись вперёд: что будет дальше, как говорить с Костей, как жить, можно ли жить после такого. И ещё одно: как сохранить ребёнку опору, когда земля у него под ногами и так шаткая.
Дом показался из-за поворота. Славка смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Ты здесь живёшь? Он такой большой…
Света открыла дверь своим ключом и сразу почувствовала: Костя дома. В воздухе стоял запах еды. Значит, соскучился. Значит, всё-таки ждал.
Костя выглянул в прихожую с улыбкой, но улыбка исчезла в тот же миг, когда он увидел мальчика.
— Свет, мы почти две недели не виделись… — начал он и тут же сорвался. — А ты привела какого-то ребёнка! Это что ещё такое?
Света молча сняла куртку, взяла Славку за руку и повела в ванную.
— Мой руки. Потом поешь. Остальное — потом.
Костя смотрел на неё так, будто перед ним был незнакомый человек.
Света открыла сумку, которую дала Анна Васильевна, нашла письмо и документы и протянула мужу.
— Костя, держи. Прочитай. А мы поедим.
Она развернулась и ушла на кухню, закрыв дверь. Славка испуганно поднял на неё глаза.
— Он злится?
— Он растерян, — тихо ответила Света. — Не бойся. Сейчас он придёт в себя.
Они поужинали. Света видела, как Славка старается есть аккуратно, не хватая, будто боится, что еду отнимут. От этого у неё сжалось сердце. Она пыталась улыбаться, задавала простые вопросы, чтобы ему было легче. Но внутри у неё всё дрожало.
Костя так и не появился на кухне.
Славка боролся со сном, клевал носом, но всё равно ел — словно боялся упустить редкую возможность.
— Дружочек, тебе бы умыться, — мягко сказала Света. — Но боюсь, ты заснёшь прямо там. Пойдём, я уложу тебя.
В комнате Костя сидел неподвижно и смотрел в одну точку. Славка уснул мгновенно, будто его выключили — даже не успел удобно устроиться.
Света вышла к мужу. Костя поднял голову. В его лице не было привычной резкости — только усталость и пустота.
— Я понимаю, что должен что-то сказать, — хрипло начал он. — Но у меня нет правильных слов. Тогда мне было так плохо… Я как будто потерял себя. А утром очнулся и понял, что натворил. Я хотел рассказать тебе сразу. Не смог. Потом хотел забыть. Потом снова вспоминал. И опять по кругу. Я себя ненавидел.
Света спросила очень тихо:
— И что мы будем делать дальше?
Костя сглотнул.
— Если ты сможешь простить и принять его, мы будем жить вместе. Если нет… я уйду с ним. Я почти не знаю этого мальчика, но бросить его не могу.
Света стояла молча. Она ещё не знала, сумеет ли простить Костю. Но одно понимала точно: худенький ребёнок с внимательными глазами не должен снова остаться один.
— Всё потом, — сказала она наконец. — Сейчас главное — он.
Костя резко выдохнул, будто впервые за долгое время смог вдохнуть.
Света посмотрела на мужа внимательно, без прежней обиды в голосе, но и без прежней доверчивости.
— Костя, нам нужно начать с простого. Завтра поедем и купим ему нормальную одежду. А то, что на нём сейчас, надо заменить полностью. Ему должно быть тепло, чисто и спокойно.
Костя вскочил, шагнул к двери, словно готов был сорваться прямо сейчас, но остановился, обернулся и сказал глухо:
— Спасибо тебе. И прости меня, пожалуйста.
А через год, если бы кто-то увидел в парке Светлану, Костю и Славку, идущих рядом и смеющихся над тем, как смешной щенок путается в поводке, вряд ли смог бы угадать, через что этой семье пришлось пройти, прежде чем они научились держаться друг за друга по-настоящему.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: