Нож скользнул по огурцу и чиркнул по ногтю — телефон Игоря упал на разделочную доску экраном вверх, прямо ей под руку.
— Смотри. Вот это я понимаю, завтрак. А у тебя вечно яичница с помидорами.
На экране — авокадо-тост, красная рыба веером, капучино с пенкой-сердечком. Подпись: «Доброе утро, мои хорошие! Завтрак от мужа, пока детки спят».
— Это же постановка, — сказала Лена. — Кто так каждый день ест?
— Нормальные люди так едят. Люди, которые следят за собой.
Он подхватил телефон и вышел. Лена посмотрела на свои руки — пальцы блестели от огуречного сока, на ногте облупился лак. Застиранная футболка, волосы в хвост резинкой, которую нашла на полу в ванной. В зеркале над раковиной — лицо. Обычное. Усталое. Сорок семь лет.
Она вернулась к салату.
Светлана и Денис Полетаевы появились в их жизни три года назад. Игорь познакомился с Денисом в спортзале — оба ходили по утрам, до работы. Сначала здоровались, потом разговорились, потом Денис позвал на день рождения.
— Увидишь, как люди живут, — сказал тогда Игорь. — Денис показывал фотки квартиры. Это не квартира — журнал.
Лена тогда ещё ничего не подозревала. Надела лучшее платье, взяла бутылку хорошего вина и конфеты ручной работы — две тысячи отдала, дура.
Квартира и правда оказалась красивой. Светло-серые стены, белая мебель, телевизор на всю стену. Светлана встретила их в шёлковом халате, волосы уложены, губы накрашены, на ногах домашние туфли на каблучке.
— Проходите, проходите, — пропела она. — Игорь столько про вас рассказывал.
Лена подумала: бывают такие женщины, которым нравится всегда выглядеть. Может, это и правильно.
Но потом начались сравнения.
— Смотри, какой ремонт Светлана в детской сделала.
Игорь совал ей телефон, пока она развешивала бельё. На фото — комната в голубых тонах, кровать-домик, гирлянда огоньков, ковёр-облако.
— У нас дети выросли. Зачем нам детская?
— Я не про детскую. Я про подход. Человек делает — и делает красиво. А ты повесила шторы в зале десять лет назад — и всё, потолок.
Лена молча прицепила прищепку к наволочке.
— Игорь, мы делали ремонт пять лет назад. Нормальный ремонт, я сама обои выбирала.
— Вот именно что сама. Без вкуса, без понимания. А Светлана дизайнера нанимала.
— Дизайнер денег стоит.
— Деньги у всех одинаковые. Вопрос, как ты их тратишь.
Лена хотела сказать, что деньги у всех разные, и что она понятия не имеет, сколько зарабатывает этот Денис. Но промолчала. С Игорем спорить бесполезно.
Через месяц — снова.
Лена готовила ужин. Обычный, будний — котлеты с картошкой. Игорь зашёл на кухню, посмотрел в сковородку и вздохнул.
— Света выложила рецепт. Курица в сливочном соусе с каперсами. Сорок минут, а выглядит как в ресторане.
— Хочешь курицу — скажи заранее, куплю продукты.
— Дело не в продуктах. Дело в том, что человек старается. Развивается. А ты готовишь одно и то же двадцать лет.
Лена перевернула котлету.
— Тебе же нравились мои котлеты.
— Нравились. Когда мне было тридцать. Сейчас хочется другого.
Он вышел. Лена стояла над плитой, и внутри что-то сжималось — не от обиды, от усталости. Она работала полную ставку в бухгалтерии, вела дом, помогала дочке с внуком, когда та просила. Где ей взять время на каперсы?
Перед Новым годом:
— Полетаевы летят на Мальдивы. На две недели. Виллу с бассейном сняли.
— Хорошо им.
— Нам тоже могло бы быть хорошо, если бы ты не тратила деньги на ерунду.
Лена отложила книгу.
— Какую ерунду?
— Ну вот эти твои кремы, шампуни по пятьсот рублей. Можно же обычным мыться.
— Игорь, мы на Мальдивы не полетим, даже если я вообще перестану шампунь покупать. Это другие деньги.
— Откуда ты знаешь, какие у них деньги?
— А ты знаешь?
— Денис работает в инвестициях, — с важным видом сказал Игорь. — Умные люди умеют деньги приумножать.
Лена промолчала. Она не понимала, как работают инвестиции, но точно знала: на зарплату инженера и бухгалтера Мальдивы не светят. И кремы тут ни при чём.
На день рождения Светланы в марте пришли с тортом. Лена сама испекла — медовик по маминому рецепту. Раньше Игорь его любил, а теперь скривился:
— Могла бы в кондитерской заказать. С нормальным оформлением.
— Домашний вкуснее.
— Домашний — это деревня.
Лена промолчала и взяла торт.
Квартира Полетаевых сияла. Свечи, цветы, на столе устрицы, сыры, фрукты горкой. Человек пятнадцать гостей, все нарядные, с дорогими подарками. Лена в синем платье чувствовала себя бедной родственницей.
— Леночка, какой торт, — Светлана улыбнулась, глаза остались холодными. — Сама пекла? Как мило. Поставь на кухню, потом разрежем.
Лена отнесла торт. На кухне пусто — вся еда на столе. Она задержалась, разглядывая технику. Холодильник в два человеческих роста. Кофемашина как из кофейни. Духовка с сенсорным экраном.
Сколько это стоит? Прикинула в уме — и не поверила. Миллиона полтора. Только техника.
Праздник шёл своим чередом. Тосты, смех, музыка. Лена сидела рядом с Игорем и улыбалась, когда нужно. Но что-то царапало.
Светлана улыбалась — улыбка не доходила до глаз. Между тостами бросала на мужа быстрые злые взгляды. Денис отвечал спокойно, но в спокойствии было что-то натянутое.
Около десяти Денис встал.
— Я на полчасика, по делам нужно отъехать.
— В субботу вечером? — спросил кто-то.
— Бизнес не ждёт, — развёл руками. — Света, развлекай гостей.
Вернулся через два часа. Молча сел, достал из кармана конверт и положил перед женой. Светлана взяла и убрала в сумочку — быстро, привычно. Никто не заметил.
Но Лена видела.
— Может, у них не всё так гладко? — сказала она по дороге домой.
— В смысле?
— Денис уезжал на два часа посреди вечеринки. И Светлана была напряжённая.
Игорь фыркнул.
— Ты завидуешь. Это нормально, ты же женщина. Но не надо искать проблемы там, где их нет.
— Я не завидую.
— Завидуешь. Потому что они — команда. Поддерживают друг друга, вместе строят жизнь. А мы — недоразумение.
Лена промолчала. Двадцать три года брака — и он называет их недоразумением.
Через неделю Лена искала зарядку. Своя куда-то делась, решила взять у Игоря — он на работе.
Телефон мужа лежал на тумбочке. Экран загорелся от прикосновения, и Лена увидела переписку.
Она не собиралась читать. Честное слово. Но первое сообщение бросилось в глаза само.
«Игорёк, подкинь ещё сотку до конца месяца. Отдам, когда схема сработает. Ты же в деле».
Денис.
Лена взяла телефон и стала листать.
«Сотку» — сто тысяч, поняла она. «Ещё» — не первый раз. «Схема» — какая?
Переписка тянулась месяцами. Денис писал про «проект», про «доходность двести процентов», про «закрытый клуб инвесторов». Игорь отвечал: «Когда ждать?», «Сколько уже вложил?», «Жене не говори пока».
Последнее ударило сильнее всего.
Жене не говори.
Лена положила телефон и села на кровать. Руки тряслись.
Сколько? Сколько он отдал?
Достала свой телефон, зашла в банк. Общий счёт — пустой. Накопления на старость — ноль. Переключилась на историю.
За год — девять переводов на один номер. От пятидесяти до ста пятидесяти тысяч каждый.
Всего — семьсот восемьдесят тысяч рублей.
Лена закрыла приложение и уставилась в стену.
Почти восемьсот тысяч. Это их отпуск, который не поехали. Ремонт, который отложили. Её очки, которые два года не могла себе позволить.
Он отдал эти деньги Денису. Тому самому, на которого её ежедневно равнял.
Вечером Лена дождалась, пока Игорь поужинает. Котлеты с картошкой — те самые, деревенские.
— Нам нужно поговорить.
— О чём?
— О семистах восьмидесяти тысячах, которые ты перевёл Денису.
Игорь замер с вилкой. Лицо стало серым.
— Ты рылась в моём телефоне?
— Искала зарядку. Это не главное. Главное — где наши деньги?
— Это инвестиция. Ты не понимаешь, как это работает.
— Объясни.
Игорь отложил вилку.
— Денис открыл мне доступ в закрытый инвестиционный клуб. Доходность — двести процентов годовых. Через полгода получим в три раза больше.
— Двести процентов — это невозможно.
— Для обычных людей невозможно. Но там профессионалы, они знают схемы.
Лена смотрела на мужа и не узнавала. Человек, который двадцать три года работал инженером, всегда был осторожен с деньгами — и вдруг поверил в «двести процентов».
— Игорь, это пирамида. Мошенничество.
— Ты ничего не понимаешь в финансах, — отрезал он. — Денис сам вкладывает, и немало. Квартира, машина, отдых — это всё оттуда.
— А если это — на чужие деньги? На такие, как наши?
Игорь встал.
— Знаешь что? Я не собираюсь это обсуждать. Ты всегда была пессимисткой. Вечно ноешь. А я хочу жить нормально. Как нормальные люди.
Ушёл в комнату. Лена осталась за столом, глядя на остывшую картошку.
Через три дня позвонила Марина, общая знакомая.
— Лена, слышала про Полетаевых?
— Нет.
— Дениса вчера задержали. Прямо на работе, в наручниках увели. Мошенничество в особо крупном размере.
Руки похолодели.
— Откуда знаешь?
— Весь район знает. Он людей обманывал, деньги собирал под инвестиции. А там ничего не было, одним платил из денег других. Классическая пирамида.
— А Светлана?
— Пока дома. Но счета заморозили, квартиру арестуют. Сумма большая, несколько миллионов.
Лена положила трубку и пошла в комнату. Игорь на диване, листает телефон.
— Дениса арестовали.
Он поднял голову.
— Что?
— Мошенничество. Забрали вчера. Счета заморожены, квартиру арестовывают.
Игорь смотрел и не понимал. Потом схватил телефон.
— Абонент недоступен.
Набрал снова. Ещё раз. Ещё.
— Недоступен, недоступен... Может, ошибка. Может, не он.
— Он.
Игорь вскочил.
— Поеду к ним. Узнаю.
— Не ходи. Там полиция.
— Мне нужны мои деньги.
— Наши деньги, — поправила Лена. — И ты их больше не увидишь.
Он всё-таки поехал. Вернулся через два часа — белый, руки трясутся.
— Там всё закрыто. Дверь опечатана. Соседи говорят, Светлану тоже забрали на допрос.
— Значит, правда.
Игорь сел на табуретку в коридоре и закрыл лицо руками.
— Восемьсот тысяч. Я же хотел как лучше. Чтобы у нас было как у них.
Лена стояла над ним. Хотелось сказать: «Я же говорила». Или: «Надо было меня слушать». Что-нибудь справедливое и злое.
Но она промолчала.
Неделю почти не разговаривали. Игорь ходил на работу, возвращался, ел, ложился. Лена тоже молчала — не было сил.
На седьмой день позвонила Светлана.
— Лена, это я. Можно поговорить?
Голос хриплый, чужой. Лена вышла на балкон.
— Говори.
— Хотела извиниться. За Дениса, за всё. Я не знала масштабов. Думала, какой-то бизнес, он не рассказывал. А теперь вот.
— Ты правда не знала?
— Не знала. Подозревала, что что-то нечисто, но боялась спрашивать. Он говорил — не твоё дело, трать деньги и молчи. Я и молчала.
В трубке всхлип.
— У нас всё заберут. Квартиру, машину. Следователь говорит, пострадавших больше двадцати, суммы большие. Денису светит реальный срок.
— А ты?
— Пока свидетель. Но если докажут, что знала — соучастница.
Лена молчала. Жалеть Светлану? После всех этих лет, когда та смотрела свысока, когда Игорь ежедневно тыкал в неё как в образец?
— Лена, я знаю, что Игорь тоже переводил. Он может написать заявление как потерпевший. Это важно для дела, и, может, что-то вернут.
— Сколько всего пострадавших?
— Двадцать три человека. Денис собрал около восьми миллионов.
Восемь миллионов. И семьсот восемьдесят тысяч — их с Игорем.
— Спасибо, что позвонила.
Лена нажала отбой. Вернулась в комнату. Игорь на диване, телефон отложил — слушал.
— Светлана?
— Да.
— Что сказала?
Лена села рядом.
— Дениса посадят. У них всё заберут. Можешь написать заявление, но вернут вряд ли — ещё двадцать два человека, у всех такие же деньги.
Игорь кивнул. Повернулся к ней.
— Лена, я хотел как лучше.
— Знаю.
— Смотрел на них и думал: вот люди, у которых получается. Красивая жизнь, счастливый брак. Почему у нас не так? Почему живём как все — серо, скучно?
— Мы не живём серо. Мы живём нормально. Дочь выросла, внук здоровый. Квартира своя, дача. Что тебе ещё нужно было?
— Не знаю. Чего-то большего.
Замолчал. Потом:
— Я тебя унижал. Каждый день. Сравнивал с чужой женой, говорил, что не так готовишь, не так выглядишь, не так живёшь. А она, идеальная, сидела в квартире на ворованные деньги и молчала, потому что боялась.
— Да.
— А ты — настоящая. Никогда не притворялась.
Лена встала.
— Игорь, это хорошие слова. Но ты отдал наши деньги мошеннику. Наши общие деньги, которые откладывали вместе. И не сказал мне.
— Думал, удивлю тебя. Когда придёт прибыль.
— Какая прибыль? От чего? От воздуха?
Не кричала. Голос ровный. Но руки сами сжимались в кулаки.
— Двадцать три года веду семейный бюджет. Считаю каждую копейку. Отказываю себе в мелочах, чтобы отложить на чёрный день. А ты за моей спиной раздаёшь эти деньги постороннему человеку, потому что он красиво живёт и обещает двести процентов годовых. И при этом каждый день говоришь, что я не умею жить.
Игорь смотрел в пол.
— Прости.
— Слышу. Но извинением деньги не вернёшь.
Заявление в полицию Игорь написал на следующий день. Лена пошла с ним — боялась, что наговорит лишнего или упустит важное.
В отделении — много людей. Денис работал по всему району, привлекал знакомых знакомых. Все с одинаковыми лицами — растерянными, злыми, беспомощными.
— Денисов пять дней в СИЗО, — сказал следователь. — Квартира под арестом, счета тоже. Идёт опись имущества. Честно скажу: на всех не хватит. Восемь миллионов ущерба, имущества миллиона на три. И то если квартиру оценят по максимуму.
— То есть мы деньги не увидим? — спросил Игорь.
— Частично, может, вернут. Когда дело закроют, суд, продажа имущества. Год-полтора минимум.
Лена вышла и села на лавку у входа. Игорь рядом.
— Год-полтора. И то частично.
— Да.
Сидели молча. Мимо шли люди — обычные, каждый со своими проблемами. Никто не выглядел счастливым, но и несчастным — тоже нет. Просто люди. Просто жизнь.
— Лена, — сказал Игорь. — Я идиот.
— Ты не идиот. Ты поверил красивой картинке. Многие верят.
— Ты не поверила.
— Потому что я не смотрю чужие блоги.
Она усмехнулась. Игорь попытался улыбнуться — не вышло.
— Три года говорил тебе, что живёшь неправильно. Что недостаточно красивая, умелая, успешная. А ты была единственным настоящим человеком рядом. А я гнался за фотошопом.
— Красиво сказал.
— Это не красивые слова. Правда. Просто поздно понял.
Лена встала.
— Пойдём домой. Обедать пора.
— И что дальше?
— Не знаю. Будем жить. Ничего другого не остаётся.
Светлану не посадили — она действительно ничего не знала. Или убедила следователей. Денис получил четыре года колонии общего режима.
Квартиру продали с торгов за два миллиона четыреста тысяч — ниже рынка. Деньги разделили между потерпевшими пропорционально ущербу. На долю Лены с Игорем пришлось двести тридцать тысяч.
Пятьсот пятьдесят потеряли.
— Это на машину хватило бы, — сказал Игорь, когда получили перевод.
— Хватило бы.
— Или на отпуск.
— Или на отпуск.
— А я отдал человеку, который называл меня другом.
Лена промолчала.
Через месяц она случайно наткнулась на блог Светланы. Та переехала к матери в Саратов, устроилась в аптеку. Фотографии другие — обычная квартира, обычная еда, лицо без макияжа.
Под последним постом: «Жизнь продолжается. Учусь заново быть настоящей».
Лена закрыла приложение и пошла на кухню. Готовить ужин. Котлеты с картошкой.
Игорь пришёл с работы, вымыл руки, сел за стол.
— Пахнет вкусно.
— Котлеты.
— Мои любимые.
Лена положила тарелку.
— Игорь, я не собираюсь забывать то, что было. И прощать тоже. Но жить как-то нужно.
Он кивнул.
— Понимаю.
— И больше никаких инвестиций. Никаких друзей с двухсотпроцентной доходностью. Полезешь в наши деньги без моего ведома — уйду.
— Не полезу.
— Хорошо.
Она села напротив. За окном темнело. Обычный вечер, обычный ужин.
Убрала тарелки, включила воду и стала мыть посуду.