В субботу утром я купила большой торт Наполеон, бутылку сухого белого и поехала к Светке. Мы дружили с первого курса, пятнадцать лет уже. Месяц назад она развелась с Димкой, и я старалась навещать её каждые выходные, чтобы она не раскисала.
Света открыла дверь сразу, будто стояла в прихожей и ждала. Глаза красные, опухшие, но улыбается.
Заходи, Наташ. Ты с ума сошла, зачем торт тащила? Я же поправлюсь теперь.
Я обняла её, чувствуя, как она мелко дрожит. В прихожей было непривычно пусто — раньше здесь висела куртка Димы, стояли его огромные кроссовки. Теперь только Светины сапоги и моя обувь.
Не выдумывай, — сказала я, проходя на кухню. — Тебе надо есть. Ты вообще завтракала?
Света махнула рукой.
Кофе пила.
Кофе это не еда. Давай хоть бутерброды сделаем, пока чай заваривается.
Я открыла холодильник. Пусто. Полки пустые, только упаковка плавленого сыра и початая банка маслин. У меня внутри всё сжалось — она совсем себя запустила. Я достала сыр, нашла хлеб в хлебнице, начала резать.
Света села за стол, подперла щеку рукой и смотрела, как я хозяйничаю.
Ты как золушка какая-то, — усмехнулась она. — Пришла, и порядок наводишь.
Я порядок не навожу. Я тебя кормлю. Это разные вещи.
Мы пили чай, Света рассказывала про развод. Дима, оказывается, нашёл себе какую-то молодую дуру из фитнес-клуба. Уходил красиво: собрал вещи, пока Света была на работе, оставил записку «Прости, так вышло» и ключи на тумбочке.
Я слушала и злилась. На Диму, на эту фитнес-дуру, на то, как несправедливо всё устроено. Света держалась молодцом, только голос иногда срывался.
Ладно, — сказала она наконец, промокнув глаза салфеткой. — Хватит ныть. Давай лучше вино откроем.
Я покачала головой.
Сначала дела. Мне же сегодня у тебя ночевать, надо постель приготовить. Диван в гостиной раскладной?
Да, — кивнула Света. — Белье в шкафу, в спальне. В том большом комоде, знаешь?
Я кивнула. Конечно, я знала этот комод. Старый, ещё Светиной бабушки, с резными дверцами и выдвижными ящиками. Мы сто раз из него доставали то одеяла, то простыни, когда я оставалась ночевать после студенческих гулянок.
Я пошла в спальню. В комнате тоже было пусто — половина шкафа зияла пустотой, где раньше висели Димы рубашки. На трюмо одинокий флакон духов, расческа, забытая резинка для волос.
Я подошла к комоду. Верхний ящик — трусы и носки. Второй — футболки и майки. А третий, самый большой, всегда был для постельного белья.
Я потянула ручку. Ящик заскрипел, открылся не сразу, видно, переполнен. Сверху лежала стопка свежих наволочек, пахло кондиционером. Я отодвинула их в сторону, чтобы достать простыню.
И тут моя рука нащупала что-то холодное. Металлическое.
Я замерла. На мгновение подумала — может, пуговица или брошь какая старая. Но пальцы чувствовали округлую форму, гладкую поверхность. Я сжала предмет и вытащила наружу.
На моей ладони лежало мужское обручальное кольцо. Тяжелое, матового золота, чуть поцарапанное на ободке.
У меня внутри всё оборвалось. Я тупо смотрела на кольцо, пытаясь сообразить. Это Димы? Но они развелись, он ушёл к другой. Зачем ему было оставлять кольцо здесь? И потом, Дима носил гладкое, без рисунка. А это было с каким-то орнаментом.
Я медленно поднесла кольцо к глазам, чтобы рассмотреть получше. И тут увидела гравировку. Внутри, на ободке, мелким шрифтом были выбиты слова.
Олегу от А. на вечную память.
В коридоре зашумела вода — Света мыла чашки на кухне. А я стояла посреди спальни, и мир вокруг меня плыл. Олег. Моего мужа зовут Олег. Буква А. Кто такая А.? У Олега нет никакой А. Ни в друзьях, ни в коллегах. Никогда не было.
Я тупо крутила кольцо в пальцах и вдруг заметито то, от чего кровь отхлынула от лица. На ободке была тонкая царапина, почти незаметная. Я знала эту царапину. Я видела её сотни раз на руке мужа, когда он снимал кольцо, чтобы помыть руки или намазать крем.
У Олега на правой руке, на безымянном пальце, остался шрам от детской травмы — он порезался стеклом, когда разбил банку. Шрам проходил ровно по тому месту, где сидит кольцо. И за пять лет брака кольцо постоянно цеплялось за этот шрам, царапалось изнутри. Я сто раз говорила ему: сходи к ювелиру, отполируй. Он всё отмахивался.
Эта царапина была точь-в-точь такая же.
Света, — крикнула я, и голос мой прозвучал хрипло, чужо. — Свет, иди сюда.
Она прибежала быстро, видно, встревожилась.
Что случилось?
Я протянула руку с кольцом. Света посмотрела на него, и я увидела, как меняется её лицо. Оно сначала побелело, потом пошло красными пятнами. Она открыла рот, закрыла, снова открыла.
Ой, — сказала она неестественно бодрым голосом. — Это от старого ухажера. Надо было выкинуть, да рука не поднялась. Забудь.
Она протянула руку, чтобы забрать кольцо, но я сжала пальцы.
От какого ухажера? — спросила я. — Ты мне про всех своих рассказывала. Я не помню никакого Олега. И букву А.
Света дёрнула плечом.
Да было, было. Давно ещё. До Димы. Лежало в ящике, я и не смотрела. Давай сюда, я выкину.
Она снова попыталась взять кольцо, но я отступила на шаг.
А почему здесь царапина? — спросила я. Голос дрожал, но я старалась говорить ровно. — Вот здесь, смотри. Ровно такая же, как у Олега на кольце.
Света замерла. Секунду мы смотрели друг на друга. В её глазах я увидела страх. Настоящий, животный страх. А потом она моргнула, и страх исчез, сменился раздражением.
Наташ, ты чего? — сказала она громко. — У всех колец бывают царапины. Носились же. Ты напридумывала себе.
Может быть, — тихо сказала я. — Может, и напридумывала.
Я положила кольцо обратно в ящик, прямо на простыни. Света смотрела на мои руки, и я чувствовала, как она хочет, чтобы я ушла из этой комнаты.
Пойдём чай допивать, — сказала она. — Вино откроем. Хватит тут копаться.
Я кивнула и пошла за ней на кухню. Мы пили вино, говорили о каких-то пустяках, но я ничего не слышала. Я думала только об одном: Олег вчера пришёл с работы поздно. Сказал, что была встреча с партнёрами. Я спала уже, он лёг тихо, даже не обнял. А сегодня утром уехал рано, сославшись на срочные дела.
Я смотрела на Свету, которая оживлённо жестикулировала, рассказывая про дуру из фитнес-клуба, и пыталась вспомнить, когда в последний раз видела их вместе. Месяц назад? Два? На дне рождения у общих знакомых. Они тогда стояли на балконе, курили. Олег не курит. Света иногда курит, когда выпьет. Я ещё удивилась, что они вдвоём вышли, но подумала — обсуждают что-то своё, Диму, наверное.
Господи, Дима. Он ушёл к другой. А если не только Дима?
Я допила вино залпом, обжигая горло. Света посмотрела на меня с подозрением.
Ты чего какая-то?
Устала, — ответила я. — Давай спать уже.
Мы постелили постель, я легла на диван, Света ушла в спальню. Я лежала в темноте и смотрела в потолок. В голове билась одна мысль: завтра я приеду домой и посмотрю на кольцо Олега. Я должна увидеть эту царапину своими глазами.
Но я уже знала. Я уже всё знала.
Просто не хотела верить.
Муж пришел с работы поздно, пахнул чужими духами, а я притворилась спящей. Ночью я обыскала его телефон
Я не спала всю ночь. Ворочалась на скрипучем диване, слушала, как за стенкой тикают часы, как где-то на улице лает собака, как этажом выше кто-то долго не мог заснуть и гремел посудой. Света в спальне тоже не спала — я слышала, как она ходит, как открывает окно, как курит на подоконнике.
Утром я уехала рано, пока Света ещё спала. Не хотела видеть её глаза. Не хотела делать вид, что всё нормально. Я просто оставила записку на кухонном столе: «Поехала, созвонимся». И ушла.
В маршрутке меня трясло так, что зубы стучали. Я сжимала в кармане ключи от квартиры и думала только об одном — увижу ли я Олега? Воскресенье, он обычно спит до одиннадцати, а потом едет к матери или в спортзал. У нас были свои воскресные ритуалы — кофе в постель, долгие завтраки, потом вместе выбирали фильм на вечер. Я любила эти дни.
Я открыла дверь своим ключом, стараясь не шуметь. В прихожей висела куртка Олега, его кроссовки стояли на коврике. Дома. Я разулась, прошла на кухню. На столе — пустая чашка из-под кофе, тарелка с крошками, раскрытый ноутбук. Он завтракал и работал.
В спальне было тихо. Я заглянула — кровать заправлена. Значит, встал давно. Я выдохнула, сама не зная, радоваться мне или бояться.
Олег вышел из ванной, вытирая голову полотенцем. Увидел меня, улыбнулся.
Привет. Ты рано. Как Светка?
Я смотрела на его руки. На правую руку. На безымянный палец. Кольцо было на месте. Золотое, чуть поцарапанное. Я шагнула ближе, будто случайно, будто хочу обнять.
Нормально, — сказала я, обнимая его за шею. — Держится.
Я осторожно взяла его за руку, будто поглаживаю. И посмотрела на кольцо.
Царапина была на месте. Та самая. Которую я видела на кольце в Светкином ящике.
Он отстранился, посмотрел на меня с удивлением.
Ты чего?
Я улыбнулась, отпустила руку.
Соскучилась.
Он хмыкнул и пошёл на кухню допивать кофе. Я стояла в коридоре и смотрела ему в спину. Господи, это его кольцо. Точно его. Но как оно оказалось у Светки? И почему там гравировка «от А.»? Кто эта А.?
Я прошла на кухню, села напротив. Олег уткнулся в ноутбук, стучал по клавишам. Я молча смотрела на него. Пять лет брака. Пять лет я думала, что знаю этого человека. Что у нас всё хорошо. Что он любит меня.
Оль, — сказала я. — А ты помнишь, где твоё обручальное кольцо?
Олег поднял глаза, нахмурился.
В смысле? На пальце.
Я кивнула.
А если снять? Оно всегда у тебя?
Он посмотрел на меня как на сумасшедшую.
Наташ, ты чего? Снять? Я его пять лет не снимаю, кроме душа. Ты сама знаешь.
Я знаю. Я действительно знала. Он никогда не снимал кольцо. Никогда. Даже когда мы ссорились, даже когда он уезжал в командировки. Я сто раз видела это кольцо на его руке.
Но тогда как?
Я отмахнулась.
Да так, задумалась просто. Вчера Светка про своё кольцо рассказывала, что Дима своё забыл, когда уходил. Вот и вспомнила.
Олег пожал плечами и снова уткнулся в ноутбук.
День тянулся бесконечно. Олег работал, я делала вид, что читаю книгу, а сама лихорадочно соображала. Надо проверить телефон. Надо найти эту А. Но как? Он телефон не оставляет. Всегда с собой носит, даже в туалет.
Вечером он сказал, что у него встреча с партнёрами. Я спросила, с какими. Он назвал какие-то имена, которые я слышала впервые. Оделся, надушился. И тут я почувствовала запах. Горьковатый, терпкий, с нотками табака и чего-то сладкого. Я знаю его одеколон — он пользуется одним и тем же пять лет, древесным, спокойным. А это был другой.
Купил новый одеколон? — спросила я как можно равнодушнее.
Олег замер на секунду, потом кивнул.
Да, на днях. Партнёр подарил.
Я улыбнулась.
Красивый запах.
Он ушёл. Я села на диван и просидела так часа два, глядя в стену. В голове крутились варианты. Самые страшные. Самые нелепые. Самые больные.
Олег вернулся в двенадцать. Я лежала в кровати с закрытыми глазами, делала вид, что сплю. Он тихо разделся, лёг на свой край, даже не прикоснулся ко мне. Через пять минут я услышала ровное дыхание — заснул.
Я ждала. Полчаса. Час. Потом осторожно повернулась, посмотрела на него. Спал. Телефон лежал на тумбочке с его стороны. Я медленно, стараясь не дышать, протянула руку. Взяла телефон. Замерла. Он не шелохнулся.
Я выскользнула из кровати, на цыпочках вышла в коридор, закрылась в ванной. Включила свет, села на край ванны. Пальцы дрожали, когда я вводила пароль. Дата нашей свадьбы. Двадцать третье мая. Он никогда его не менял, говорил, что лень запоминать новый.
Телефон открылся.
Я начала с мессенджеров. Вотсап — последние чаты с коллегами, с его матерью, со мной. Телеграм. Я открыла список диалогов. Рабочие чаты, чат с друзьями, чат с братом Игорем. А вот отдельный контакт. Без имени. Просто буква А.
Сердце забилось где-то в горле. Я открыла диалог.
Пусто. Ни одного сообщения. Только дата последнего входа — сегодня, в семь вечера, как раз когда он писал, что выехал на встречу. И стикеры. Много стикеров, которые отправляли и удаляли. Я видела серые окошки «сообщение удалено». Десятки удалённых сообщений.
Я полистала дальше. Фотографии. В телефоне были скрытые папки, я знала код — день рождения Олега. Открыла. Там лежало несколько фото. Света. Моя Света. В кафе, с бокалом вина, улыбается. На ней платье, которое я помогала ей выбирать на день рождения. И дата на фото — две недели назад. Олег был в командировке. Я точно помню, он уезжал на три дня в Питер.
Я сидела в ванной, сжимая телефон, и смотрела на улыбающуюся Свету. Подруга. Лучшая подруга. Человек, которому я носила супы, когда она болела. Который ночевал у нас, когда ссорилась с Димой. Который называл меня сестрой.
А внизу экрана высветилось уведомление. Телеграм, контакт А. Одно слово: «Спокойной ночи, любимый».
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Посидела так минуту, две. Потом стёрла уведомление, закрыла все папки, положила телефон на место в тумбочку. Легла рядом с Олегом и смотрела в потолок до самого утра.
Утром он ушёл рано, даже не позавтракал. Я слышала, как хлопнула дверь, и только тогда позволила себе заплакать. Лежала лицом в подушку и выла, как собака. Потом встала, умылась ледяной водой, посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшее лицо, трясущиеся губы.
Надо было что-то делать. Но что? Устроить скандал? Признаться, что рылась в телефоне? Сказать, что нашла кольцо у Светки? Он скажет, что это не его. Что я сошла с ума. Что подруга подтвердит — это кольцо какого-то старого ухажёра.
Я села на кухне, налила холодный чай, сделала глоток и чуть не выплюнула — горький. Совсем остыл, заварка перестояла. Я вылила чай в раковину и тут зазвонил телефон. Свекровь. Алла Викторовна.
Я сбросила. Не хотела ни с кем говорить. Она перезвонила снова. Я снова сбросила. Тогда пришло сообщение: «Возьми трубку. Дело есть».
Я вздохнула и нажала вызов.
Алла Викторовна начала без приветствий:
Наталья, у тебя Олег где?
На работе, — ответила я хрипло.
А чего голос такой? Плакала что ли?
Я промолчала.
Слушай, — продолжила свекровь. — Ты за ним смотришь вообще? Мне Игорь вчера сказал, что Олега в каком-то ресторане видели с женщиной. Я звоню ему, он говорит — показалось. А я мать, я чувствую, что-то не так.
У меня внутри всё похолодело.
С какой женщиной?
Не знаю. Игорь говорит, не разглядел. Но ты смотри, Наталья. Мужики они такие. Если жена за ними не следит, они налево бегут. Ты вот всё по подругам своим мотаешься, а дома муж голодный сидит.
Я слушала и чувствовала, как злость поднимается внутри. На свекровь, на Олега, на Светку, на себя.
Я поняла, Алла Викторовна. Разберусь.
Разберись, — хмыкнула она. — А то я своих внуков хочу, а ты всё тянешь. Ему уже тридцать пять, пора отцом становиться.
Я положила трубку. Внуки. Какие внуки, если муж трахается с моей лучшей подругой.
Я набрала Свету. Гудок, второй, третий. Сбросила. Набрала снова. То же самое.
Тогда я написала сообщение: «Света, нам надо встретиться и поговорить. Сегодня».
Ответ пришёл через час: «Я уезжаю к маме в деревню, буду через неделю. Давай потом».
Я смотрела на экран и видела, как она врёт. Нет у неё никакой мамы в деревне. Мама у неё в городе живёт, в соседнем районе. Я знаю.
Я набрала Олега. Он взял трубку быстро.
Да, Наташ?
Олег, — сказала я спокойно. — Ты сегодня во сколько придёшь?
Вечером. Много работы.
Во сколько именно?
Пауза. Секундная, но я её услышала.
Часов в десять. А что?
Хочу ужин приготовить. Чтобы ты не голодный.
А, — голос его чуть потеплел. — Давай. Я приду.
Я положила трубку и посмотрела на часы. Два часа дня. У меня есть время. Время решить, что я буду делать дальше.
Я пошла в спальню, открыла шкаф, достала его пиджак, который он носил на прошлой неделе. Поднесла к лицу. Тот самый запах. Горьковатый, терпкий. Запах Светкиных духов. Я узнала его. Она купила их месяц назад, хвасталась мне, какие дорогие, французские. Я даже не придала значения.
Теперь я знала, зачем она их купила.
Семейный ужин, на котором брат мужа напился и рассказал, кому на самом деле Олег клялся в любви на прошлой неделе
Я приготовила ужин. Курица в духовке, картошка, салат. Олег пришёл в половине одиннадцатого, уставший, с тёмными кругами под глазами. Сказал, что встреча затянулась, что партнёры заказали ещё одну партию переговоров. Я кивала, улыбалась, накладывала еду в тарелку. Сама не съела ни куска — кусок в горло не лез.
Ты чего не ешь? — спросил он, жуя курицу.
Я похудела немного, — соврала я. — На диете сижу.
Он хмыкнул и продолжил есть. Я смотрела, как двигаются его челюсти, как он тянется за хлебом, как пьёт чай. И думала: как я не замечала раньше? Как я могла не видеть, что он чужой? Что он уже не здесь, не со мной?
После ужина он ушёл в душ, а я села в гостиной и тупо смотрела в телевизор. Шла какая-то программа, люди смеялись, а мне хотелось выть. Я взяла телефон, набрала Свету. Абонент недоступен. Заблокировала.
Ночью я опять не спала. Лежала и слушала его дыхание. Ровное, спокойное. Человек спит, ему хорошо. Ему не надо мучиться, не надо думать, не надо решать. Он всё уже решил. За меня. За нас.
Утром в понедельник зазвонил телефон. Свекровь.
Наталья, — голос у неё был какой-то странный, взбудораженный. — Вы в субботу вечером где были?
Дома, — ответила я. — А что?
Игорь звонил, говорит, Олега в ресторане видел. С женщиной. Я опять Олегу звонила, он орёт, что брат пьяный был, что обознался. Но ты же понимаешь, мать сердцем чует. Ты пригляди за ним, Наталья. Ты вообще приезжай к нам в воскресенье, на ужин. Посмотрим, что он себя ведёт.
Я согласилась. Не потому, что хотела видеть свекровь. А потому что хотела увидеть Игоря. Он пьяный, но он видел. И я должна была узнать, что именно.
Всю неделю я ходила как в тумане. На работе делала вид, что работаю, а сама просматривала страницу Светы в соцсетях. Она не выкладывала ничего неделю. Последний пост — фото с чашкой кофе, подпись: «Жизнь прекрасна». Неделю назад. За день до того, как я нашла кольцо.
Я написала ей ещё раз: «Света, пожалуйста, ответь. Нам надо поговорить».
Ответ пришёл через час: «Наташ, не надо. Всё хорошо. Я потом всё объясню. Дай мне время».
Я смотрела на эти слова и не понимала. Что значит «не надо»? Что значит «потом объясню»? Она признаёт, что есть что объяснять? Я написала: «Ты про кольцо? Оно Олега. Я знаю».
Прочитано. Без ответа.
В субботу вечером Олег сказал, что у него встреча. Я спросила:
А как же завтрашний ужин у твоих родителей?
Буду, — буркнул он. — Во сколько?
В два часа.
Значит, успею.
Он ушёл. Я осталась одна. Сидела и смотрела на часы. Девять, десять, одиннадцать. В двенадцать я написала: «Ты где?» Ответ пришёл через полчаса: «Скоро буду». В два часа ночи он пришёл. Снова пахнул этими духами. Снова лёг и отвернулся к стене.
Утром я проснулась рано, сделала яичницу, сварила кофе. Олег вышел на кухню помятый, невыспавшийся. Молча сел за стол, молча поел, молча ушёл в душ. Мы не разговаривали. Вообще. Как чужие люди в коммуналке.
К двенадцати мы начали собираться. Я надела новое платье, которое купила месяц назад и ещё не носила. Олег посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но промолчал. В машине тоже молчали. Я смотрела в окно и считала деревья.
Родители Олега жили в старом кирпичном доме недалеко от центра. Квартира большая, трёхкомнатная, с тяжёлой мебелью и коврами на стенах. Алла Викторовна всегда гордилась своим домом. Встретила нас в дверях, оглядела с ног до головы.
Ой, Наталья, что-то ты бледная, — сказала она вместо приветствия. — Не болеешь?
Здорова, — ответила я.
Ну проходите, проходите. Игорь с женой уже приехали.
В гостиной на диване сидел Игорь, брат Олега, и его жена Лена. Игорь был старше Олега на два года, но выглядел моложе — спортивный, подтянутый, с вечным загаром. Лена — тихая, незаметная женщина, которая всегда соглашалась со свекровью и никогда не спорила. Я её жалела. Иногда.
Привет, — сказала я, садясь в кресло.
Игорь кивнул, Лена улыбнулась. Олег сел рядом с отцом, который читал газету и делал вид, что его всё это не касается.
Алла Викторовна суетилась на кухне, доносились запахи жареного мяса и специй. Я смотрела на Игоря. Он был трезв. Пока трезв.
За стол сели ровно в два. Свекровь накрыла шикарно — холодец, заливное, мясо по-французски, соленья, грибы. Налила всем по сто грамм.
Ну, давайте за встречу, — сказала она, поднимая рюмку. — Редко собираемся, редко. Олег вечно занят, Наталья по подругам мотается. А семья есть семья, её поддерживать надо.
Я промолчала. Олег тоже молчал. Выпили. Я сделала глоток вина, поставила бокал.
Олег, — спросила Алла Викторовна, — как у тебя на работе?
Нормально, мам.
Клиенты есть?
Есть.
А партнёры? Ты говорил, новые партнёры появились.
Появились, — коротко ответил Олег.
Игорь засмеялся.
Ой, мам, да что ты его пытаешь. Он всё равно не расскажет. У него теперь секреты от семьи.
Какие секреты? — насторожилась свекровь.
Игорь махнул рукой.
Да шучу я, шучу.
Я смотрела на Игоря. Он нервничал. Отводил глаза, теребил салфетку. Я налила себе ещё вина и сказала:
Игорь, а ты в какой ресторан в прошлую субботу ходил?
За столом повисла тишина. Игорь замер с вилкой в руке.
В какой ресторан? — переспросил он. — А, в Якиторию. С друзьями.
И кого ты там видел? — спросила я как можно спокойнее.
Наташ, — резко сказал Олег. — Хватит.
Я посмотрела на него.
А что? Твоя мама сказала, что Игорь тебя с какой-то женщиной видел. Я хочу узнать, с кем.
Алла Викторовна заёрзала на стуле.
Я ничего такого не говорила, я просто спросила, мало ли...
Игорь, — я смотрела прямо на него. — Ты видел Олега?
Игорь переглянулся с братом. Олег сжал челюсти.
Видел, — вдруг сказал Игорь. И я увидела, как побледнел Олег. — Видел. В ресторане. С женщиной.
Лена дёрнулась, посмотрела на мужа.
Игорь, ты чего?
Я чего? — голос Игоря стал громче. — Я правду говорю. Сидели за столиком, обнимались. Она ему в губы целовала. Я ещё подумал — ёлки, у Наташки муж гуляет.
Олег вскочил.
Заткнись.
А что затыкаться? — Игорь тоже встал, лицо пошло красными пятнами. — Я Наталье в глаза смотреть не мог всю неделю. Ты думаешь, мне приятно это говорить? Но если ты кобель, так и отвечай.
Алла Викторовна завизжала:
Игорь, прекрати! Олег, сядь!
Олег ударил брата. Резко, сильно, кулаком в челюсть. Игорь покачнулся, схватился за лицо и с размаху ответил. Они сцепились, повалились на пол, задели стол, посуда зазвенела, рюмки полетели на пол.
Прекратите! — орала свекровь. — Вы с ума сошли!
Отец молча встал и вышел на балкон, хлопнув дверью. Лена сидела белая, как мел, и смотрела на меня. А я смотрела на эту драку и чувствовала только одно — пустоту.
Олег, — сказала я тихо. Но он не слышал. — Олег, остановись.
Он замер. Повернулся ко мне. Глаза злые, губа разбита, из носа течёт кровь.
Что? — крикнул он. — Ты чего добилась? Довольна?
Я спокойно, очень спокойно спросила:
Кто она?
Никого нет.
Игорь, лёжа на полу, засмеялся.
Нет? А Светка кто? Лучшая подруга, блин. Я чек видел. Серьги. Ты серьги ей купил, золотые. Я в магазине был, когда она их выбирала, думал, себе берёт. А она сказала — подарок. От любимого мужчины.
Я смотрела на Олега. Он молчал. Смотрел в пол.
Игорь, — тихо спросила я. — Ты про какие серьги?
Да которые она неделю назад носила. Дорогие, с бриллиантами. Я у неё в Инстаграме видел. Она пост выкладывала — «Спасибо за счастье». И серьги эти.
Я вспомнила. Света действительно выкладывала фото. Я ещё лайк поставила. Написала: «Красивые». Она ответила: «Подарок». Я думала, от Димы, хотя они уже развелись. А это Олег.
Олег, — сказала я. — Посмотри на меня.
Он поднял голову. Глаза пустые, уставшие.
Это правда?
Молчание.
Ответь мне. Это правда? Ты и Света?
Он молчал. Игорь встал, отряхнулся, подошёл к столу, налил себе водки, выпил залпом.
Наташ, — сказал он хрипло. — Я бы врать не стал. Я видел их в ресторане. И серьги те видел. И ещё... — он запнулся.
Что ещё?
В тот день, когда вы у мамы были в прошлый раз, Олег ушёл рано, сказал, что на работу. А я его у Светкиного дома видел. Она на лавочке сидела, он подошёл, обнял. Я тогда подумал — показалось. Не стал говорить.
Алла Викторовна вдруг громко всхлипнула и выбежала из комнаты. Лена побежала за ней. Мы остались втроём. Олег, Игорь и я.
Я встала.
Я поеду домой.
Наташ, — Олег шагнул ко мне.
Не трогай меня.
Я взяла сумку, пошла в прихожую. Олег за мной.
Наташ, давай поговорим.
Я обернулась. Он стоял в коридоре, разбитый, жалкий. И мне стало противно. Так противно, что захотелось его ударить.
О чём говорить? О том, что ты трахаешь мою лучшую подругу? О том, что вы оба смеялись мне в лицо?
Это не то, что ты думаешь.
А что? Что я думаю? Я думаю, что пять лет брака — ложь. Что подруга, которую я любила как сестру, — предательница. Что я одна. Ты это хотел сказать?
Олег молчал.
Я ушла. Хлопнула дверью так, что, наверное, штукатурка посыпалась. Спустилась по лестнице, вышла на улицу. Стояла и не знала, куда идти. Домой? Там всё напоминает о нём. К маме? Она спросит, что случилось. Я не могла врать.
Я села на лавочку у подъезда и просидела так часа два. Потом пришло сообщение от Игоря.
«Наташ, прости. Я не хотел как-то сделать больно. Просто пусть знает, что он сволочь. Если надо что — звони».
Я написала: «Кто такая А.?»
Через минуту ответ: «Какая А.?»
«Та, что подарила кольцо. С гравировкой».
Игорь не ответил. Я смотрела на экран и ждала. Наконец пришло: «Я не знаю никакую А. Но есть у Олега знакомая, Алина. Бывшая. Ещё до тебя. Он с ней лет десять назад встречался. Я думал, всё забыто».
Алина. А. Бывшая. Кольцо с гравировкой от А. на вечную память. И это кольцо лежало у Светы.
Я закрыла глаза и попыталась сложить пазл. Света и Олег. Олег и бывшая Алина. Кольцо, которое подарила Алина Олегу. Олег отдал кольцо Свете? Зачем? Или Света сама его взяла?
Я не знала. Но знала одно — это не конец. Это только начало.
Подруга перестала брать трубку, а муж купил путевки на море для двоих. Только для каких двоих — я узнала случайно
Я не поехала домой. Не могла. Сидела на лавочке у подъезда свекрови, смотрела, как мимо проходят люди с собаками, как дети играют в песочнице, как солнце медленно ползёт к закату. Телефон разрывался — Олег звонил раз двадцать, потом начал писать. Я не читала. Просто смотрела на экран и нажимала отклонить.
В семь вечера позвонила мама. Я взяла трубку, потому что знала — если не возьму, она приедет и устроит обыск.
Дочка, ты чего голос такой? — спросила она сразу.
Всё нормально, мам. Устала.
А ужинала?
Ага.
А чего делаешь?
Гуляю. Погода хорошая.
Мама помолчала, потом сказала:
Наташ, ты если что, приезжай. Я всегда рядом.
У меня комок в горле встал. Я с трудом выдавила:
Спасибо, мам. Я знаю.
Положила трубку и разревелась. Сидела на лавочке и ревела в голос, как дура. Прохожие оборачивались, но никто не подошёл. В наше время люди боятся подходить к плачущим женщинам — мало ли, психованная или пьяная.
Когда стемнело, я поняла, что надо что-то решать. Ехать к маме — значит объяснять, врать, делать вид, что всё хорошо. Я не могла. Ехать домой — видеть Олега, его вещи, его лицо. Тоже не могла.
Я зашла в ближайшую гостиницу. Какую-то старую, советскую, с выцветшей вывеской. Сняла номер за тысячу рублей, поднялась на второй этаж, закрылась в комнате с обшарпанными обоями и скрипучей кроватью. Легла, свернулась калачиком и провалилась в тяжёлый сон без снов.
Утром меня разбудил телефон. Игорь.
Наташ, ты где? — голос у него был виноватый.
В гостинице.
Зачем? Ты чего домой не едешь?
Я не могу туда.
Игорь вздохнул.
Слушай, я узнал про Алину. Ту самую, бывшую. Она в городе, работает в салоне красоты на Ленинском. Я тебе адрес скину. Может, съездишь, поговоришь?
Я села на кровати.
Думаешь, она что-то знает?
Не знаю. Но кольцо-то её. Может, она Олегу его вернула? Или он сам хранил? Ты спроси.
Я записала адрес. Поблагодарила Игоря. Он помялся и сказал:
Наташ, ты это... Держись. Мы с Леной за тебя. Если что надо — обращайся.
Спасибо.
Я положила трубку и посмотрела на себя в зеркало. Опухшее лицо, красные глаза, спутанные волосы. Надо было приводить себя в порядок. Я умылась ледяной водой из-под крана, расчесалась, натянула те же джинсы и кофту. Поехала на Ленинский.
Салон красоты назывался «Шарм». Небольшой, но уютный, с цветами в горшках и приятным запахом. За стойкой сидела девушка в форме.
Вы к кому?
Мне нужна Алина. Она здесь работает?
Девушка кивнула.
Алина Сергеевна? Она сейчас с клиентом. Подождите минут десять.
Я села в кресло, взяла журнал, но не видела ни строчки. В голове стучало: Алина, бывшая, кольцо, гравировка. Что я ей скажу? Здравствуйте, я жена Олега, вы не знаете, где ваше кольцо?
Через десять минут из кабинета вышла женщина лет сорока, довольная, с укладкой. За ней появилась Алина. Я сразу её узнала — высокая, худая, с длинными русыми волосами и яркими голубыми глазами. Красивая. Очень красивая. Лет тридцать пять, не больше.
Алина посмотрела на меня, улыбнулась профессионально:
Вы ко мне?
Я встала. Я Алина... Я Наталья. Жена Олега.
Улыбка исчезла с её лица. Она на секунду замерла, потом повернулась к администраторше:
Леночка, я на пять минут отойду.
Мы вышли в коридор. Алина прислонилась к стене, сложила руки на груди.
Что вы хотите?
Я показала ей фотографию кольца — я сфотографировала его в Светкином ящике, сама не знаю зачем. Просто щёлкнула на память.
Это ваше кольцо?
Алина взяла телефон, приблизила, всмотрелась. Потом подняла глаза. В них было удивление.
Да, это моё. Вернее, было моё. Я дарила его Олегу много лет назад. Откуда оно у вас?
Я нашла его. У подруги.
Алина смотрела на меня, и я видела, как она что-то соображает.
У подруги? А при чём тут я?
Я не знаю. Я пытаюсь понять. Оно было в ящике у моей лучшей подруги. Светы. Вы её знаете?
Алина покачала головой.
Нет. Никогда не слышала.
А с Олегом вы когда расстались?
Давно. Лет десять назад. Мы встречались года два, потом разбежались. Он предложение не делал, а я ждать устала. Кольцо я ему подарила на годовщину, дура была молодая. Он его носил какое-то время, потом мы расстались, и я даже не спрашивала, что с кольцом. Думала, выкинул или продал.
Он не выкинул, — сказала я. — Оно у Светы. И там гравировка: «Олегу от А. на вечную память».
Алина усмехнулась горько.
На вечную память. Смешно. Десять лет прошло. Я и забыла про него. Зачем вы пришли?
Я пришла спросить. Может, вы знаете что-то, что поможет мне понять. Олег мне изменяет. С этой Светой. И я пытаюсь собрать кусочки.
Алина посмотрела на меня с сочувствием. Настоящим, не наигранным.
Слушайте, Наталья. Я ничего не знаю про вашего мужа и про эту женщину. Я даже не знала, что он женат. Мы не общаемся. Изредка поздравляем друг друга с праздниками, и всё. Но кольцо... Странно, что оно у неё. Может, он хранил его как память? А потом подарил ей?
Зачем дарить чужое кольцо?
Алина пожала плечами.
Не знаю. Мужчины вообще странные. Вы простите, мне работать надо. Если что-то узнаю — позвоню. Дайте номер.
Я продиктовала номер. Алина записала, коснулась моего плеча.
Держитесь. Предательство — это больно. Я через это проходила.
Я вышла из салона и долго стояла на улице, глядя на проезжающие машины. Ничего не прояснилось. Кольцо было Алины, но как оно попало к Свете, оставалось загадкой.
Я поехала к Свете. Не звонила, не писала — просто поехала. Дверь мне никто не открыл. Я звонила, стучала, кричала в глазок. Тишина. Соседка выглянула, сказала, что хозяйка уже несколько дней не появляется.
Я села на подоконник в подъезде и набрала Свету. Абонент недоступен. Тогда я написала в вотсап, в телеграм, в соцсети — везде одно и то же: сообщение доставлено, но не прочитано. Она заблокировала меня везде, где могла.
Вечером я поехала домой. Надоело прятаться. Открыла дверь своим ключом, вошла. В прихожей горел свет. Олег сидел на кухне, перед ним стояла початая бутылка коньяка и пустая рюмка. Увидел меня, вскочил.
Наташа! Где ты была? Я с ума схожу.
Я прошла мимо него, села на стул.
Не надо. Не начинай.
Наташа, давай поговорим нормально.
Я посмотрела на него. Осунувшийся, небритый, глаза красные. Жалкий.
Говори.
Он сел напротив.
То, что сказал Игорь... Это правда. Я и Света... Мы вместе. Уже полгода.
Я молчала. Смотрела на него и молчала.
Я не хотел, чтобы так вышло. Это само получилось. Мы встречались, когда ты уезжала к маме или на работе задерживалась. Я не знаю, как это объяснить... Она понимала меня. Слушала. А ты вечно была занята.
Я вечно занята? — переспросила я тихо. — Я работаю, я готовлю, я убираю, я за твоей матерью ухаживаю, когда она болеет. Я всё для тебя делала.
Делала. Но между нами что-то пропало. Мы стали чужими.
Это ты стал чужим. Ты уходил, врал, ночевал неизвестно где. А я ждала.
Олег опустил голову.
Я хотел тебе сказать. Боялся.
А Света? Она тоже боялась? Или вы вместе боялись?
Он молчал.
Я встала, прошлась по кухне. Остановилась у окна.
И что теперь? Ты уйдёшь к ней?
Да, — тихо сказал он.
Я думала, мне станет больно от этих слов. Но нет. Внутри было пусто.
Когда?
Через несколько дней. Мы хотим уехать. Снимем квартиру, начнём всё сначала.
Я засмеялась. Истерически, громко.
Всё сначала? Ты бросаешь жену, с которой прожил пять лет, ради её лучшей подруги, и называешь это всё сначала?
Наташ, не надо так.
А как надо? Пожелать вам счастья? Спасибо сказать, что ты наконец решился?
Олег подошёл ко мне, попытался взять за руку. Я отдёрнула.
Не трогай.
Он отступил.
Я оставлю тебе квартиру. Вещи можешь забрать любые. Я не буду претендовать.
Ах, какой благородный. Квартиру оставишь. Которая, между прочим, на твою мать оформлена. Ты вообще имеешь право ею распоряжаться?
Он смутился.
Я поговорю с мамой.
Оставь. Я сама разберусь. Когда ты съезжаешь?
Завтра. Сегодня уже поздно.
Сегодня самое время. Собирай вещи и уходи. Прямо сейчас.
Он посмотрел на меня с удивлением.
Наташ, ночь на улице.
А меня ты не жалел, когда ночами к ней бегал? Собирайся.
Я вышла в коридор, открыла шкаф, достала чемодан. Кинула ему под ноги.
Давай. Я хочу, чтобы к утру тебя здесь не было.
Олег покорно пошёл в спальню. Я слышала, как он ходит, открывает ящики, шуршит вещами. Сидела на кухне, пила холодный чай и смотрела в стену.
Через час он вышел с чемоданом.
Я положил ключи на тумбочку.
Клади.
Он постоял в дверях, хотел что-то сказать, но я отвернулась. Хлопнула дверь. Всё.
Я осталась одна. Посидела ещё немного, потом встала, прошлась по комнатам. В спальне было пусто — его вещи исчезли, только мои лежали на своих местах. На тумбочке — ключи. И бумажка. Я взяла её, прочитала: «Наташ, прости. Я положил тебе на карту деньги. Пятьсот тысяч. Это всё, что есть. Не ищи меня».
Я скомкала бумажку и выбросила в мусорку.
Ночью я опять не спала. Лежала и смотрела в потолок. Вдруг зазвонил телефон. Незнакомый номер.
Алло?
Наталья? — голос женский, незнакомый. — Это Алина. Из салона. Я нашла кое-что. Вы можете приехать?
Сейчас?
Если можно. Это важно. Я не хочу по телефону.
Я оделась, вызвала такси. Через полчаса была у Алины дома. Она жила в новостройке, в уютной однушке. Встретила меня в халате, провела на кухню.
Садитесь. Чай будете?
Давайте.
Алина налила чай, села напротив.
Я порылась в старых вещах. И нашла переписку. Мы с Олегом иногда переписывались, поздравляли друг друга. Так, раз в полгода. И вот, смотрите.
Она протянула телефон. Я прочитала сообщение от Олега, датированное полугодом назад: «Привет, как дела? Не хочешь встретиться, кофе попить?» Ответ Алины: «Привет, я замужем, извини». И больше ничего.
Это было полгода назад. Как раз когда начался их роман со Светой.
И что? — спросила я.
А то, что после этого сообщения он пропал. А через месяц я случайно встретила его в магазине. Он был с какой-то женщиной, не с вами. Блондинка, крашеная, с яркой внешностью. Я тогда не придала значения. А сейчас вспомнила.
Света — блондинка, — сказала я. — Крашеная.
Ну вот. Он с ней был. И выглядели они как пара. Обнимались, смеялись. Я тогда подумала — развёлся, наверное.
Я смотрела на Алину.
Значит, они уже тогда были вместе. Полгода назад.
Выходит так.
Я поблагодарила Алину, поехала домой. В голове крутилось: полгода. Полгода они мне врали. Полгода я была дурой.
Дома я залезла в интернет, нашла сайт Светы в соцсетях. Через левую страницу, не под своим именем. И увидела пост двухнедельной давности. Фото чемоданов, подпись: «Скоро в рай, на море. Вдвоём с любимым».
Я увеличила фото. На чемоданах висели бирки с названием отеля. Я записала название, зашла на сайт отельной сети. Ввела даты. Свободные номера были. И цена — как раз под пятьсот тысяч, которые он мне оставил.
Я сидела и смотрела на экран. Они улетают. Вместе. В рай. А я остаюсь здесь, в разбитой квартире, с разбитым сердцем.
И тут я вспомнила про свекровь. Она говорила, что квартира её. Что она может выгнать Олега, если захочет. А если она выгонит его, то и Света с ним останется на улице? Нет, у Светы есть своя квартира. Но Олег без жилья.
Я набрала Аллу Викторовну. Было уже поздно, но она взяла трубку.
Алла Викторовна, это Наталья. Нам надо встретиться. Завтра.
Голос у неё был сонный, но она сразу встрепенулась.
Что случилось? Олег?
Да. Всё, что вы говорили, правда. Он ушёл к Свете.
В трубке повисла тишина. Потом свекровь сказала жёстко:
Завтра в десять утра у меня. Приезжай.
Меня выставили из дома, а ключи забрали. Но свекровь, которая меня ненавидела, вдруг предложила сделку
Я не спала всю ночь. Сидела на кухне, пила холодный чай и смотрела, как за окном медленно светлеет небо. Мысли путались, прыгали с одного на другое. Олег ушёл. Света предала. Полгода лжи. И это кольцо, которое до сих пор лежало в ящике у подруги, ждало своего часа.
В девять утра я приняла душ, оделась и поехала к свекрови. Алла Викторовна жила в том же старом кирпичном доме, где вчера был семейный ужин. Я поднялась на лифте, позвонила в дверь. Открыла она сразу, будто стояла в прихожей и ждала.
Заходи.
Я вошла. В квартире пахло пирогами и кофе, но уютно не было. Всё здесь напоминало о вчерашнем скандале — о разбитой посуде, о драке, о криках. Наверное, они убирались полночи.
Проходи на кухню, — свекровь говорила сухо, без обычной своей язвительности.
Я прошла, села за стол. Алла Викторовна налила мне кофе, поставила тарелку с пирожками. Села напротив.
Рассказывай.
Я рассказала. Всё, без утайки. Про кольцо, которое нашла у Светы в ящике. Про гравировку «от А.». Про запах духов на Олеге. Про телефон, про скрытую переписку, про Игоря, который видел их в ресторане. Про то, как Олег вчера собрал вещи и ушёл к ней. Про пятьсот тысяч, которые он оставил на карте.
Свекровь слушала молча, не перебивала. Только когда я закончила, она тяжело вздохнула, отодвинула чашку.
Я знала, — сказала она тихо. — Знала, что он дурак, но не думала, что настолько.
Вы знали? — удивилась я.
Чувствовала. Материнское сердце не обманешь. Он в последнее время сам не свой ходил. На вопросы не отвечал, от разговоров уходил. Я думала, на работе проблемы. А оно вон как.
Она помолчала, потом посмотрела на меня в упор.
А ты чего молчала? Чего не сказала сразу?
Я не была уверена. Думала, показалось. А когда убедилась, было уже поздно.
Поздно не бывает, — отрезала свекровь. — Есть вещи, которые нельзя прощать. И подлость — первая из них.
Она встала, прошлась по кухне, остановилась у окна.
Я эту Светку всегда не любила. Глаза бегают, улыбочка фальшивая. И мужиков она менять умеет. Ты знаешь, что она с Димкой не просто так развелась?
А как?
Она сама его выжила. У неё кто-то появился, вот она и устроила скандалы, чтоб он ушёл. Я от соседки слышала, они в одном доме живут. Светка гуляла, а Дима терпел. Пока не надоело.
Я смотрела на свекровь и не узнавала её. Обычно она только пилила меня, учила жить, а тут вдруг стала на моей стороне.
А вы откуда знаете?
Люди говорят. Языки без костей. Я специально интересовалась, когда узнала, что она твоя подруга. Не хотела, чтоб ты с ней дружила, да разве тебе скажешь.
Я вспомнила, как свекровь вечно бурчала про Свету. «Что она к вам всё ходит?», «Почему она звонит каждый вечер?», «Не нравится мне эта подружка». Я тогда отмахивалась, думала — свекровь придирается. А она, выходит, видела то, чего я не замечала.
Ладно, — сказала Алла Викторовна. — Хватит прошлое перебирать. Думать надо, что делать.
Что тут делать? Он ушёл. Я подаю на развод.
На развод ты всегда успеешь. А вот квартиру свою вернуть — не факт.
Я не поняла.
Какую квартиру?
Твою, в которой вы живёте. Мою, то есть. Я её Олегу отписать хотела, но теперь передумала.
Она села напротив, наклонилась ко мне.
Слушай сюда. Квартира оформлена на меня. Я её Олегу не дарила, просто разрешила жить. Документы все у меня. Если я сейчас пойду и напишу заявление, что он не имеет права там находиться, его выселят. И её, если она там появится.
Я молчала, переваривая информацию.
Но тебя тоже выселят, — добавила свекровь. — Квартира моя. Ты там просто по факту живёшь.
У меня сердце упало.
То есть вы хотите, чтобы я съехала?
Алла Викторовна махнула рукой.
Не глупи. Я не про то. Я про то, что они думают, что у них всё схвачено. Он ей, небось, обещал, что жить они будут у вас. А у вас — это у меня. А я не позволю, чтоб эта дрянь в моей квартире ноги вытирала.
Она помолчала, потом сказала тише:
Но ты мне поможешь.
Чем?
Свекровь оглянулась, будто нас могли подслушивать, хотя в квартире были только мы.
Я про неё знаю кое-что. Про Светку. Она на работе нечисто дела ведёт. В фирме, где она бухгалтером, какие-то махинации. Мне один человек сказал, из налоговой. Если докопаться, у неё могут быть большие проблемы.
Я смотрела на свекровь и не верила своим ушам.
Вы хотите её подставить?
Я хочу, чтоб она получила по заслугам. А подставлять не надо — она сама себя подставила. Надо только доказательства собрать.
И как я это сделаю?
У тебя есть доступ в её квартиру? Ключи?
Я покачала головой.
Она замки сменила. Я пробовала зайти — не открыла.
А на работу?
Я там не была никогда.
Свекровь задумалась, постучала пальцами по столу.
А документы? Она могла что-то домой приносить? Ты видела?
Я вспомнила. Несколько раз, когда я приезжала к Свете, у неё на столе лежали какие-то папки с рабочими бумагами. Она говорила, что отчётность готовит.
Видела. Но это давно было.
Может, и сейчас есть. Надо попасть к ней домой.
Я усмехнулась.
Как? Вы же сказали, замки новые.
Свекровь посмотрела на меня хитро.
А если она сама тебя впустит?
Она меня впустит? После всего?
А ты сделай вид, что простить хочешь. Что понять хочешь. Бабы они такие — любят, когда их жалеют. Приди, поплачься, скажи, что одна осталась, что Олег тебя бросил, что ты прощаешь их, только поговорить надо. Она впустит. Из жалости или из любопытства.
Мне стало противно от этого плана. Играть жертву, унижаться перед той, кто меня предал.
Я не смогу.
Сможешь. Если хочешь, чтоб они ответили. Или ты готова просто уйти и оставить им всё?
Я молчала. Внутри боролись гордость и обида. Гордость кричала — не унижайся. Обида шептала — они должны заплатить.
Подумай, — сказала свекровь. — У тебя есть время до вечера. Если согласна, я дам тебе адрес, куда нести бумаги. Если нет — ну, значит, судьба у тебя такая, всё им прощать.
Она встала, убрала чашки в раковину.
И вот ещё что. Ключи от квартиры оставь. Мои ключи. Я завтра поеду, замки сменю. Чтобы они, если вернутся, не зашли.
Я достала из сумки ключи, положила на стол. Свои, от квартиры, где прожила пять лет. На секунду замерла, глядя на них. Потом отодвинула к свекрови.
Правильно, — кивнула она. — Вещи свои можешь пока у меня оставить. Комната есть.
Я покачала головой.
Я в гостинице.
Зря. Деньги тратишь. Ну, как знаешь.
Я вышла от свекрови и долго стояла на улице, глядя на серое небо. Начинался дождь. Крупные капли падали на асфальт, разбивались в пыль. Я подставила лицо, закрыла глаза. Холодная вода стекала по щекам, смешиваясь со слезами.
Вечером я сидела в номере гостиницы и смотрела в одну точку. Телефон молчал. Ни Олег, ни Света не писали. Я зашла на страницу Светы через левый аккаунт. Она выложила новое фото — чемоданы у двери, подпись: «Завтра новый этап. Счастье рядом».
Я сжала телефон так, что побелели костяшки. Потом набрала свекровь.
Я согласна.
Голос у неё был спокойный, будто она и не сомневалась.
Завтра утром встречаемся у моего дома. Я тебе всё расскажу.
Утром я приехала к свекрови. Она уже ждала на лавочке у подъезда, куталась в платок.
Садись.
Я села рядом.
Значит так. Я нашла человека в её фирме. Он готов слить информацию, если мы подстрахуем. Но ему нужны доказательства, что она брала деньги. А для этого надо попасть в её рабочий ноутбук. Домашний. Она иногда работала из дома, я узнавала.
И как я попаду?
Ты позвонишь ей сейчас. Скажешь, что хочешь поговорить, что не держишь зла, что просто хочешь понять, как так вышло. Что одна, что тебе плохо. Бабья жалость — великая сила.
Я смотрела на свекровь и видела в её глазах холодный расчёт. Она не меня защищала. Она свою семью защищала от позора. Я была для неё инструментом.
Хорошо, — сказала я. — Я попробую.
Я достала телефон. Набрала Свету. Гудок, второй, третий. Я уже думала — сбросит. Но она взяла трубку.
Алло, — голос настороженный.
Света, это я. Не бросай трубку, пожалуйста.
Молчание.
Я хочу поговорить. Просто поговорить. Я не злюсь. Мне больно, но я хочу понять.
Света молчала долго. Потом сказала:
Зачем тебе?
Я одна. Олег ушёл, квартира не моя, я в гостинице. Мне не с кем поговорить. Ты была моей подругой пятнадцать лет. Я не могу просто так вычеркнуть это.
Пауза.
Приезжай, — сказала Света. — Через час. Я дома.
Трубка дала отбой. Я посмотрела на свекровь.
Она согласилась.
Алла Викторовна кивнула, достала из сумки маленький диктофон.
Возьми. Включишь в кармане. Мало ли что она скажет. Лишним не будет.
Я спрятала диктофон в карман джинсов.
И вот ещё, — свекровь протянула мне флешку. — Если увидишь ноутбук, скинь все папки с документами сюда. Там много места.
Я взяла флешку, сжала в кулаке.
А если ничего не выйдет?
Выйдет. Ты справишься.
Я поехала к Свете. Всю дорогу трясло. Водитель такси что-то рассказывал, я не слушала. Смотрела в окно и видела только одно — её лицо. Как она смеялась, как обнимала меня, как говорила «сестрёнка». И всё это была ложь.
Лифт в её доме работал медленно, со скрипом. Я поднялась на пятый этаж, позвонила. Дверь открылась сразу. Света стояла на пороге — худая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Без макияжа, в старом халате. Не похожа на счастливую женщину, которая завтра улетает в рай.
Заходи.
Я вошла. В квартире было чисто, но чувствовалось, что здесь уже не живут по-настоящему. На полу стояли коробки, на вешалке висели пакеты с вещами. Света провела меня на кухню.
Садись. Чай будешь?
Давай.
Она поставила чайник. Села напротив. Мы молчали. Я смотрела на неё и не знала, что говорить. Сценарий, который придумала свекровь, казался сейчас чужим, фальшивым.
Ну, говори, — сказала Света. — Зачем пришла?
Я хотела спросить. Просто спросить. Зачем?
Она усмехнулась.
Ты правда не понимаешь?
Не понимаю.
Света вздохнула, отвернулась к окну.
Я люблю его. Давно. Ещё до вас. Мы встречались, когда он был с Алиной. Потом они расстались, и я думала — будет со мной. А он выбрал тебя.
Я слушала и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Вы встречались до нас?
Да. Недолго. Месяца три. Потом он сказал, что мы разные, что не пара. А через полгода женился на тебе. Я думала, забуду. Не забыла.
Она повернулась, посмотрела мне в глаза.
Когда вы поженились, я решила — буду рядом. Подругой. Лучшей. Думала, стерпится, слюбится. А оно не стерпелось. Я смотрела на него и сходила с ума. А он на тебя смотрел и не замечал меня.
Я вспомнила все эти годы. Встречи, звонки, ночёвки. Света всегда была рядом. Слишком рядом. Я думала — подруга. А она ждала.
И ты всё это время... ты спала с ним?
Света кивнула.
Полгода. Он сам пришёл. Сказал, что вы чужие, что между вами ничего нет. Я не верила сначала. А потом поверила.
Я сидела и смотрела на неё. На женщину, которую любила как сестру. И не чувствовала ничего. Пустота.
А кольцо? — спросила я. — Кольцо с гравировкой. Откуда оно?
Света удивилась.
Какое кольцо?
То, что в ящике лежало. Я нашла.
А, это. Олег принёс. Сказал, что старая вещь, выбросить жалко, пусть у меня полежит. Я и положила. А что там гравировка?
Я не ответила. Встала, прошлась по кухне. На столе лежал открытый ноутбук. Светин рабочий.
Можно воды? — спросила я.
Она кивнула на холодильник. Я открыла, достала бутылку, налила в стакан. Пить не хотелось. Я сделала глоток, поставила стакан. И вдруг, как бы случайно, задела ноутбук рукой. Он зажужжал, экран засветился.
Осторожнее, — сказала Света. — Там рабочие файлы.
Извини.
Я отошла, села на место. Диктофон в кармане работал, записывал каждое слово. Но мне уже было всё равно. Я смотрела на Свету и понимала — я её не знаю. Никогда не знала.
Мы ещё поговорили ни о чем. О погоде, о работе, о её планах. Она рассказала, что они с Олегом улетают завтра в семь утра. Что будут жить сначала в отеле, потом снимут квартиру. Что она счастлива.
Я слушала и кивала. А сама думала — как я выйду отсюда и что сделаю.
Перед уходом я обняла её. В последний раз. Она удивилась, но не отстранилась.
Прощай, Света.
Ты чего, — усмехнулась она. — Увидимся ещё.
Нет, — сказала я. — Не увидимся.
Я вышла в коридор, надела куртку. Рука скользнула в карман, нащупала флешку. Я не успела. Не смогла.
Уже в дверях я обернулась.
Света, а можно туалет? Что-то живот прихватило.
Она махнула рукой.
Иди, конечно.
Я зашла в туалет, закрылась. Посидела минуту, потом вышла. Света стояла на кухне, спиной ко мне, мыла чашки. Я быстро подошла к столу, воткнула флешку в ноутбук. Экран моргнул. Я открыла «Мой компьютер», нашла папку «Рабочие документы», нажала копировать. Файлы поползли на флешку. Сердце колотилось где-то в горле.
Света обернулась.
Ты чего там?
Сейчас, — сказала я, выходя из-за стола. — Уже ухожу.
Я подошла к ней, чмокнула в щёку. Флешка была в кармане.
Счастливо.
И ты.
Я вышла. Спустилась по лестнице, села в такси. Только в машине позволила себе выдохнуть. Достала флешку, посмотрела на неё. Надеюсь, там то, что нужно.
Вечером я встретилась со свекровью. Отдала флешку. Она подключила её к своему ноутбуку, пролистала файлы.
Есть, — сказала она. — То, что надо. Завтра утром это будет у нужных людей.
Я сидела и смотрела, как она закрывает ноутбук.
Что теперь будет?
Теперь будет разбирательство. Если всё подтвердится, её не то что уволят — посадят могут. А Олег... Олег останется с ней. Или без неё. Это уже не наша забота.
А квартира?
А квартира моя. И ты, если захочешь, можешь там жить. Пока. Как квартирантка.
Я покачала головой.
Не хочу. Я туда не вернусь.
Как знаешь.
Я встала, пошла к двери.
Наталья, — окликнула свекровь. — Ты держись. Ты сильная. Я в тебе не ошиблась.
Я обернулась.
Вы не во мне не ошиблись. Вы в сыне ошиблись.
И вышла.
На улице было темно. Фонари горели тускло, жёлтым светом. Я шла и не знала, куда иду. В гостиницу. В никуда. В новую жизнь.
Завтра они улетят. А послезавтра начнётся то, что я натворила. Я не знала, правильно ли поступила. Но одно знала точно — назад дороги нет.