Обществу привет. Боярам жму перста, боярынь лобызаю в уста.)
Есть у меня слабость, да ежели не по лжи сказать, их у меня превеликое множество, но одна из них вот какая. Люблю я западные ромкомы. Ругаю их порой треклятой бранью, когда в хандре словом их злым огуляю и вообще не щажу, а всё одно посматриваю.
Этак возьму кружку толстостенную, заварю чайку покрепче, густо посахарю и лимончиком притоплю для аромата. Когда в природе нет замутнений и ретроградный Меркурий спокоен и тих, добавляю в сей натюрморт дагестанских капель. Исключительно как гомеопатию, для расширения сосудов.
И вот под такую пастораль уж очень хорошо и благостно заходят мне слезливые мелодрамы.
Смотрю порой эту слащавую патоку, а рожа так и рдеет умиленьем, и скупая мужская слеза орошает небритые щёки и каплет с орлиного носа прямиком в чай.
Эх, думаю, живут же люди, как собаки-жучки, тут ножку поднял, целину пометил, здесь что-то понюхал да во вкус вошёл.
А потом к ним нисходит любовь, да такая злючая, что спасу нет. Романтизм и страдания рука об руку идут и будто на волнах их качают: то вверх, к хрустальным небесам, то вниз, в пучину жгучую.
Ох и любо мне на такое посмотреть. Сам не свой. Так оно всё умилительно и так сладостно, что просто благодать.
Вот в Союзе такой жанр был не слишком популярен, а зря. У нас всё больше на трагизм напирали. Жизнь – боль, а редкие лучи счастья лишь исключения, подтверждающие правило, а эти западные паршивцы снимают легко и непринуждённо, и если у нас всенепременно «запистрючат» открытый финал, то у них обязательно хэппи-энд и сладкие поцелуи в оконцовке.
А ведь иногда так надоедает жизнь по-правде и хочется светлой доброй лжи. Хочется хлебать этот сладкий кисель большой ложкой и хоть на пару часов отвлечься от общей задрипанности бытия.
Есть два западных актёра, которые стали для меня символом романтического американского кино. Живым воплощением амура на грешной земле. Это кудряшка Мег Райан и спесивый Хью Грант.
Вот Мег Райан я люблю нежно и беззаветно. Мне нравится её милая мордашка. Она для меня олицетворяет романтическую барышню, свято верящую в силу любви и готовую ради своих чувств пойти на любой кипиш… и даже голодовку. У неё улыбка – синоним слова милота, а от внешности веет чем-то домашним и бесконечно уютным, но странное дело, в ней есть какой-то магнетизм, который может вскружить голову любому мужчине, и несмотря на то, что её хочется называть душенькой за попку, ущипнуть тоже хочется. И порой почти нестерпимо.
Гранта я не люблю. По его глазам видно, что он высокомерный и надменный юноша с холодными очами, но несмотря, а может и благодаря внешности сноба, Грант был завален ролями все 90-е и сладко лобызал не одну записную голливудскую матрёшку.
Ему бы отлично пошли роли пафосных негодяев, склонных к мучительству и ненужной философии прежде чем спустить курок. Из него бы вышел первостатейный альфонс, попирающий женщин своими холёными пятками. Хотя к чему сомнения, роль любого негодяя была бы ему по плечу, но почему-то режиссёры видели в нём романтического героя и дамского угодника.
Но несмотря на то, что к Гранту я питаю душевную неприязнь, у меня его холёная мордашка прочно ассоциируется с ромкомами и олицетворяет собирательный мужской образ мужчины 90-х, от которого у куколок тех лет текли похотливые слюнки.
Ну и по финалу сего эпоса – вопросы.
Нравятся вам ромкомы и кто для вас стал олицетворением романтических героев из фильмов девяностых?
Пишите, понастальжим.
Братцы, а подпишитесь-ка, родимые, на меня в Максе. Мне дружок канал запистрячил, буду и там вас одолевать. Название его такое же: Медная сова cinema. Жду вас, жемчужные, в новой локации.
под Женя Трофимов - Самолеты
Быть Добру!