«Это что такое? Где блины-то?» — с этой фразой, сорвавшейся у раздражённого мужчины в толпе, и началась история, о которой сегодня говорит весь регион. Масленица — праздник с понятным сценарием, узнаваемыми запахами и символами. Мы идём туда не спорить о гастрономии, а встречать весну, собираться семьями, кормить детей блинчиками с мёдом и сметаной, смотреть, как взмывает в воздух сноп искр от сжигаемой чучелы. Но в этот раз что‑то пошло не так. Иркутская область проснулась после выходных с ощущением, что родной, исконный праздник подменили: вместо кругов тёплых блинов — развесистые казаны с пловом, вместо ухи и вареников — шашлычные мангалы, вместо ярмарки ремёсел — торговые ряды, похожие на восточный базар. И это вызвало не только недоумение, но и бурю комментариев: почему нашу Масленицу «переформатировали», кто об этом решил, и где, в конце концов, блины?
Началось всё в прошедшее воскресенье, в самом сердце Иркутска — на центральной площадке городского парка, где традиционно проводят главные масленичные гулянья. Дата — финальный день Масленичной недели, когда на сцене поют фольклорные ансамбли, вдоль аллей тянутся палатки с угощениями, а к вечеру обещают огненное шоу и сожжение чучела. Организаторами выступили городская администрация и их подрядчик по фудкорту — частная компания, которая, как теперь выясняется, привезла свой «стандартный набор» кухни: огромные чёрные казаны, в которых томится рис с морковью и мясом, витрины с самсой и чак-чаком, гриль-станции и пахлава, компоты в бидонах, дымящиеся шаурмы. Участники — семьи с детьми, туристы, школьники с флажками, пенсионеры в пуховых платках, музыканты и аниматоры, продавцы с микрофонами, и — что особенно удивило — шеф-повара в восточных халатах, приглашённые на «битву плова». С первых минут стало ясно: привычного «удара по блину» ждать не приходится.
Картина дня складывалась яркая, но для многих — неожиданная. Вы идёте по заснеженной аллее, хрустит ледяная крошка под ногами, в лицо пахнет не сливочным маслом, а зирой и дымком от мангала. Над толпой — пар из огромных казанов, из динамиков звучит попурри: за частушкой вдруг тянется протяжная восточная мелодия, ведущий бодро перекрывает ветер: «Подходим, не стесняемся! Сейчас на сцене — чемпион по плову из Самарканда!» Рядом ребятня бьёт в ложки, но их кулинарный квест — не «кто быстрей завернёт блин», а «кто аккуратней порежет морковь соломкой». Женщина в красном шарфе поднимает ребёнка на руки: «Смотри, масленица, сейчас будем блины покупать», — и тут же обрывается, когда видит цену на единственной блинной точке и очередь на полсотни человек. Блинчики исчезнут к полудню, и это станет новой волной возмущения: «Как так? Ещё светло, а блинов уже нет!»
На сцене возвращают интригу: ведущий обещает «масленичный рекорд по приготовлению плова на открытом огне». Под аплодисменты к краю сцены выносят гигантскую деревянную лопату, казан пыхтит, шеф улыбается и рассказывает, что «рис промываем семь раз, кладём душистую зиру». Толпа снимает на телефоны, лайки летят в прямой эфир. Но в первых рядах уже глухо ворчат: «А где медовик? А где блинный поединок?» У киоска с расписными глиняными чайниками пожилая пара спрашивает: «Сырники-то будут?» Продавщица разводит руками: «Сегодня у нас восточная кухня». Идут, уткнувшись в шарфы, кивают соседям: «Теперь вот так встречаем весну». По парку ходят ростовые куклы — нарядные, смешные, но вокруг них, вместо ароматных подносов с блинами, разливают плов по пенопластовым тарелкам. Пары с термосами присаживаются у сцены, аниматоры зовут в хоровод, дети бегут, но через десять минут снова просят: «Мама, блинчик».
Апогеем становится момент, когда один из аниматоров заводит кричалку: «Кому плова — подходи!» Мужчина в пуховике не выдерживает: «Это что, Масленица у нас или Навруз? Где блины-то?» Фраза стремительно «улетит» в сторис, попадёт в паблики и станет заголовком дня. Кто-то улыбается — да ладно, вкусно же. Кто-то закусывает губу: «Не в этом дело». Пара молодых ребят шутит, снимая тикток: «Мы за блинами пришли, а попали на фестиваль плова. Иркутск, ты чего?» Девушка рядом аккуратно укладывает в тарелку золотистую самсу и шепчет подруге: «Я не против, но как‑то не по‑нашему». Идёт снег, вечер близится, люди кутаются плотнее, согреваются горячим чаём из самовара — его, кстати, нашлось всего два на всю площадку, и к ним тоже выстроились очереди.
В толпе мы услышали десятки голосов — вот лишь часть из них, без купюр: «Мы с внуками каждый год на Масленицу ходим. Для нас это — блинчики со сгущёнкой да конкурс на самый ловкий переворот. А тут — плов. Вкусный, спору нет. Но это другой праздник» — говорит Нина Петровна, 68 лет, жительница ближайшего двора. «Я из Ташкента, живу здесь давно. Пришёл с радостью, думал, будет дружба кухонь: блины рядом с пловом. Не надо ругаться. Но блинов бы — побольше, согласен» — улыбается Алишер, держит сына за руку. «Ребёнок плачет: обещала блин с вареньем, а всё раскупили в одиннадцать. Почему нельзя было поставить десять блинных точек, а не одну?» — возмущается молодая мама. «Мне всё равно, что есть, лишь бы весело. Но когда водят хоровод под восточные мотивы, странно. Хотелось бы наших, исконных песен» — говорит студентка Маша. «Мы не против никого и ничего, но Масленица — это символические вещи. Это ритуал, как ёлка на Новый год. Елку же не заменяют пальмой?» — добавляет мужчина в синей шапке. «Купили плов, вкусно, тёпло, спасибо. Но блины — это же солнышко. Детям надо объяснять, что это за праздник» — тихо говорит учительница начальных классов. «Я предприниматель, печём блины каждый год, в этот раз не поехали: нам сказали, что участие дорого, требования новые. А вот большой оператор зашёл пакетом — вот и весь ответ» — делится владелец небольшой пекарни. «Ничего страшного, ребята. Иркутск — город добрый, пусть будет и плов, и блины. Только заранее узнайте, чего люди ждут» — подытоживает мужчина с фотоаппаратом, пришедший с внучкой.
Есть и голоса тем, кто встал на защиту организаторов: «Холодина, минус пятнадцать, а тут тебе горячий плов — благодать. У нас город многонациональный, почему бы и нет? Главное — вместе» — говорит молодая пара. «Шашлык — да, плов — да, блины — кончились — тоже бывает. В следующий раз учтут. Я точно не буду ругать тех, кто старался» — пишет в чатике соседнего дома администратор. «У нас в коллективе работают ребята из Средней Азии, они пришли, выступили танцем. Это разве плохо?» — замечает организатор соседней сцены. И тут же — резкая реплика с другого края ленты: «Не про это сейчас. Масленица — это не фудкорт, это традиция». Так соцсети расслоились на два лагеря, а между ними — растерянность тех, кто просто хотел праздника «как раньше».
К вечеру страсти подогрел ещё один эпизод. Традиционное сжигание чучела в этот раз отложили: ветер усилился, пожарные инспекторы запретили огненное шоу. Ведущий извинялся, обещал «символическую церемонию без огня», но люди восприняли это как последнюю каплю: «И блинов нет, и чучелу не сожгли!» Кто-то развернулся и ушёл раньше, кто-то остался на концерт, а кто-то ушёл в комментарии: «Зачем тогда было звать?» Фото улыбающихся поваров на фоне дымящихся казанов разошлись по пабликам с подписью «Масленица с запахом плова». Под хэштегами региона появились выкладки: сколько было блинных точек, какие цены, сколько порций плова разошлось. Скриншоты протоколов тендера — с вопросом, почему подряд на питание достался одной фирме, специализирующейся на восточной кухне. И главный вопрос, который звучал в сотнях сообщений: кто решил подменить содержимое праздника форматом «восточного базара»?
Реакция последовала быстро. Уже в понедельник утром городская администрация выпустила сдержанное заявление: «Праздник состоялся, но формат питания вызвал дискуссию. Мы прислушаемся и учтём пожелания горожан». Чуть позже департамент культуры области сообщил о «внутреннем разборе» с подрядчиком: обещали выработать стандарты для традиционных праздников — чтобы обязательный перечень блюд и активностей был чётко прописан: блины разных видов, блинные конкурсы, самовары, ремесленные ряды, игры, а уже потом — любое гастрономическое разнообразие. В тот же день сотрудники Роспотребнадзора прошли по спискам торговых точек, посмотрели на соблюдение санитарных норм — официальный повод: массовые мероприятия и уличная торговля зимой требуют повышенного внимания. Нескольким киоскам выписали предупреждения за температурный режим хранения и отсутствие маркировки. Полиция составила протоколы на тех, кто торговал из неавторизованных «багажников». Прокуратура направила запрос в мэрию: предоставить документы по договору на организацию фудкорта, чтобы исключить нарушения при закупке. Никаких задержаний или показательных «наведений порядка» не было, но словосочетание «проверка по жалобам граждан» прозвучало официально.
Подрядчик отреагировал отдельно: «Мы хотели согреть людей и сделать праздник ярче, показать дружбу культур. Ошиблись с пропорциями, готовим корректировки». На следующей неделе пообещали публичную встречу с предпринимателями: блинные, пекарни, сыроварни, кофейни — всех пригласят, чтобы в следующем году на Масленицу аллеи ломились от сковородок и самоваров. Уже обсуждают идеи: «блинная миля», чемпионат по перевороту блина, «солнечная аллея» с мёдом и вареньем, бесплатные блинчики для многодетных семей по талонам, отдельная площадка «вкусы мира», но — строго как дополнение, не замена. В городских чатах идёт опрос: что для вас обязательно на Масленице? Лидируют «блины», «чучело», «хороводы», «самовар», «варенье», «театрализованное представление». «Плов» и «шашлык» остаются в списке, но уже в самом конце — и это честная социология этого конфликта: люди хотят узнаваемых символов и ритуалов.
Параллельно звучит тихий, но важный разговор: как сохранить корни, не закрывая двери? Один из краеведов в эфире радио напомнил, что Сибирь всегда жила на перекрёстке культур, и сила традиции — не в том, чтобы отгородиться, а в том, чтобы держать центр. Центр Масленицы — блины, солнце, прощение, встреча весны. А дальше можно добавлять всё, что делает праздник добрее — но не убирать то, на чём он держится. В этом месте, кажется, сходятся и те, кто пришёл за блинами, и те, кто радовался плову: «Сначала — наше, потом — всё остальное». И это не про кухню, а про уважение к смыслу.
Что в сухом остатке? Инцидент случился, резонанс — огромный, организаторы признали промах и назначили разбор. Надзорные ведомства провели рейды по торговым точкам, оформили предписания, запросили документы. Никакой «охоты на ведьм», но урок усвоен: традиционный праздник нельзя «упаковывать» по шаблону фудкорта, даже если это удобно логистически. Нужно слышать людей до, а не после.
Если вы досмотрели до этого места, подписывайтесь на наш канал — мы следим за тем, как меняется жизнь в регионе, и говорим о ней без крика, но с фактами и голосами тех, кому не всё равно. Напишите в комментариях, что вы думаете: нужно ли на городских праздниках жёстче закреплять «обязательную программу»? Должна ли Масленица оставаться только «блинной», или место для вкусов мира — это нормально, если выдержаны пропорции? Были ли вы на этих гуляньях, стояли ли в очереди за блинами, чем угощали детей? Ваш опыт важен — его услышат те, кто принимает решения. И, конечно, не забудьте поставить лайк — так эту историю увидят больше людей, и в следующем году мы встретим весну так, как ждём: с песнями, хороводами, тёплыми блинами и улыбками на щеках.