Вы когда-нибудь просыпались утром и молились, чтобы всё приснилось? Чтобы этот противный привкус перегара во рту, эта чужая одежда на полу и этот женский смех из ванной - всё оказалось дурацким сном? Я молилась. Крепко зажмурилась, зарылась лицом в подушку и считала до десяти. На счёт «десять» открыла глаза. И уперлась взглядом в голую спину своей лучшей подруги, которая спала поперёк нашей с мужем кровати. А мужа рядом не было. И сердце ухнуло куда-то в живот.
С чего всё началось
В пятницу вечером Катька позвонила и говорит: «Ушла от своего. Сил больше нет». Мы с ней с первого класса дружим, через всё прошли. Я, не думая, сразу: «Приезжай, посидим, развеешься». Муж только головой покачал, но смолчал. Он Катьку всегда терпел, но без восторга - слишком она громкая, через край всё время.
Катька приехала не с пустыми руками - коньяк и шампанское. «Будем мою свободу отмечать», - с порога. Я на мужа глянула - сидит в кресле, в телефоне листает, но по губам вижу: недоволен.
Сели ужинать. Сначала всё прилично: селёдочка, картошка, разговоры про жизнь. Катька рассказывала про своего, какие гадости он ей говорил, как унижал. Я поддакивала, наливала по маленькой. Муж отмалчивался, только курить чаще выходил. А когда в четвёртый раз с балкона вернулся, Катька уже вовсю хохотала над его шутками. И он вроде подобрел, даже сам ей плеснул добавки.
К одиннадцати коньяк кончился, открыли шампанское. Катька разошлась не на шутку - стянула кофту, осталась в майке, ей жарко стало. Я говорю: «Давай окно открою». А она: «Сиди, сама». Пошла к окну, пошатывается, а там на подоконнике бутылка с остатками стояла. Она потянулась, ногами заплелась и - бах! - вместе с тюлем на пол. Мы хохотали до слёз, я аж за живот схватилась. Муж подал ей руку, она ухватилась, и тут я заметила, как он глазами по ней прошёлся. Но отмахнулась: ну с кем не бывает, выпили лишнего.
Утро, которое не забуду
Дальше помню урывками. Как Катька пела, как мы ещё что-то открывали, но не нашли. Очнулась от того, что душно и подо мной чья-то нога. Сонная, думаю: муж. А нога гладкая, без волос. И тут до меня дошло - Катька! Я села резко, голова кругом. Свет включила - и обомлела. Катька поперёк кровати, на спине, в одной майке, а трусов нет. Моя кровать. Моего мужа рядом нет. А на полу её джинсы валяются и лифчик. У меня аж в глазах потемнело.
Выскочила в коридор - из ванной шум воды. Рванула дверь - заперто. Колотила кулаком, пока не открыл. Выходит муж с мокрыми волосами, в халате, глаза красные, смотрит исподлобья.
- Ты чего с утра пораньше? - спрашивает хрипло.
- Это ты мне скажи! - кричу. - Иди сюда!
За рукав тащу его в спальню, тычу пальцем в Катьку. Она в этот момент заворочалась, глаз открыла, увидела нас - и резко села, простыню на себя натягивает.
- А где мои штаны? - спрашивает растерянно.
Я с неё одеяло сорвала - голая, одна майка. Она взвизгнула, обратно натянула.
- Не прикидывайся! - ору. - Что вы тут делали, пока я спала?!
Муж стоит, молчит. Потом выдавил:
- Ничего не делали. Я на диване спал. Она к тебе пришла, вы там обнимались. А утром я в душ пошёл, голова трещит.
- А штаны её почему на полу?! - не унимаюсь.
- Откуда я знаю? Жарко, может, разделась. Ты же знаешь, она как напьётся, чудит.
Пощёчины
Тут меня и понесло. Первый раз в жизни мужа ударила. Ладонью по щеке - звонко так. Он даже не шелохнулся. Второй раз - по другой щеке. А третий - со всей силы, аж руку отдало.
- Ты охренела?! - закричал он, отшатнувшись. Щека красная, глаза злые.
- Я охренела?! - зарыдала я. - А вы тут что, в прятки играли?!
Катька сползла с кровати, простынёй прикрылась и бочком-бочком в коридор, бормочет:
- Господи, ничего не помню… Пойду умоюсь…
Скрылась в ванной. А мы остались вдвоём. Муж сел на край кровати, голову в ладони уронил. Молчит долго. Потом говорит тихо:
- Ничего не было. Хочешь верь, хочешь нет. Она пришла, легла к тебе, я на диван ушёл. А штаны свои, видно, в темноте скинула, думала, у себя дома.
- А чего ты в душе в шесть утра? - не отставала я.
- Голова раскалывалась, - устало ответил. - Думал, легче станет. И от вас двоих тошнило, прости господи.
Сижу и думаю: вроде складно говорит, а на душе кошки скребут. Вспомнила его взгляд вчерашний. И как они ржали вместе. И руку, когда Катьку поднимал.
Разборки на кухне
Катька вышла из ванной одетая, бледная, под глазами круги. Села на краешек стула на кухне, в чашку с рассолом уставилась.
- Нин, прости, - говорит, а сама не смотрит. - Я правда ничего не помню. Пришла горе залить, а получилось вон что.
- А что получилось? - спрашиваю. - Ты можешь сказать: было что или нет?
- Не было! - выпалили они хором, аж неловко стало.
Муж воды налил, отпил и добавил:
- Нин, ты Катьку знаешь: пьяная дура, может и раздеться. Но я на такое не способен. И не смотри на меня так.
Я молча встала, подошла к окну. За ним уже светало, первые лучи в комнату били. Занавеска, которую Катька вчера сбила, так и висела криво - никто не поправил. На полу осколки от бутылки валялись, в них свет отражался. Красиво, аж сердце щемит.
Остались вдвоём
Катька быстро собралась и уехала к сестре. На прощание сказала: «Потом поговорим, когда успокоишься». Я кивнула, но уже тогда поняла: не будет никакого «потом». Перерубили мы нашу дружбу той ночью.
День прошёл как в тумане. Муж на работу ушёл, я дома просидела, всё прокручивала. К вечеру он пришёл, сел напротив, взял мою руку.
- Давай спокойно, - говорит. - Я виноват. Не надо было с вами столько пить. И на Катьку косился зря. Но, между нами, ничего не было. Детьми клянусь?
Дети у нас взрослые, отдельно живут, но для него это серьёзно.
- А почему она раздетая оказалась? - спрашиваю уже без крика.
- Жара, пьяная, сама не заметила, - вздохнул он. - Я когда на диван уходил, она одетая была. А утром сам обалдел.
Я заплакала. От обиды, от унижения, от дурости своей. Муж обнял, гладит по голове, как маленькую. Шепчет: «Прости, дурак. Больше не повторится».
Что теперь
Прошло почти три недели. Катька звонила пару раз, я не брала. Потом прислала сообщение: «Нина, я к маме в деревню уехала. Надолго. Прости, если сможешь». Я прочитала, подумала и удалила. Не готова я её видеть. Может, со временем отпустит, а пока - больно.
Муж старается. С работы пораньше приходит, по дому помогает, шашлыки на выходные предлагает пожарить - но только вдвоём. Я согласилась. Наверное, надо учиться заново доверять.
Занавеску я так и не поправила. Висит криво, глаз режет. Каждый день прохожу мимо и думаю: может, и в отношениях так - если вовремя не выровнять, так и останется перекос.
Вчера муж подошёл, обнял со спины и говорит тихо:
- Знаешь, я ведь тогда правда испугался. Думал, всё, потерял тебя.
Я молчу. А сама думаю: может, и хорошо, что испугался. Может, теперь научимся друг друга беречь.
Пьём теперь только по праздникам и по чуть-чуть. А в компании вообще стараемся без алкоголя обходиться - чай, пирожки, разговоры. Оказывается, и так хорошо бывает.
А вы бы смогли простить после такой пьянки? Или для вас - это точка невозврата? Напишите в комментариях, очень ваше мнение. И подписывайтесь на канал - здесь говорят о том, о чём обычно молчат.