Ноябрь 1990 года
Любка вернулась с гастролей раньше срока.
Нина открыла дверь и ахнула — подруга стояла на пороге бледная, с тёмными кругами под глазами, сжатая, как пружина.
— Господи, Люба, что случилось? — Нина втащила её в комнату, усадила на табуретку. — Ты на себя не похожа! Заболела? Что с тобой?
— Нина, — Любка схватила её за руку. — Я его видела.
— Кого?
— Андрея. Отца Ани.
Нина охнула и опустилась на соседний стул.
— И... как? Говорили?
— Говорили. — Любка закрыла лицо руками. — Нина, он не знал. Про Аню не знал. Та женщина ему соврала, что беременна, а на самом деле ничего не было. Он думал, я просто ушла.
— А ты?
— А я думала, он предатель. Восемь лет думала. Ненавидела. А он... он тоже страдал.
Они сидели молча, каждая думала о своём.
В коридоре послышались шаги, детский голос. Любка вскочила, заметалась по комнате.
— Что мне ей сказать? Нина, что мне ей сказать?
— Правду, — просто ответила Нина. — Она у тебя умная. Поймёт.
Аня вбежала через час, раскрасневшаяся после прогулки, с охапкой жёлтых листьев.
— Мама! Ты уже вернулась! А почему раньше? А я тебе букет собрала! Смотри, какие красивые!
Она замерла, разглядев мамино лицо. Подошла ближе, заглянула в глаза.
— Мам, ты плакала? Что случилось?
Любка посмотрела на дочь. Восемь лет. Тонкая, серьёзная, с глазами, которые видят больше, чем нужно. Она уже знает, что отец о ней не знал — Любка рассказала ещё раньше. Но теперь появилось новое: он хочет её увидеть. И это Аня должна решить сама.
— Аня, — сказала Любка. — Помнишь, я тебе рассказывала про отца? Про то, что он не знал о тебе?
Аня кивнула, насторожившись.
— Я встретила его. На гастролях. Мы говорили. Он... он хочет тебя увидеть.
Аня замерла. Листья посыпались на пол.
— А ты? — спросила она. — Ты что хочешь?
— Я хочу, чтобы ты знала: он спрашивал о тебе. Переживает. Говорит, что виноват. Но решать тебе. Если не хочешь — я скажу, чтобы не приезжал.
Аня молчала долго. Так долго, что Любка начала бояться.
— Мам, а ты не будешь переживать? — спросила наконец Аня. — Если я с ним буду встречаться? Ты не подумаешь, что я тебя предаю?
У Любки перехватило горло. Она притянула дочку к себе.
— Глупая, — прошептала она. — Ты меня не предашь. Он твой отец. Ты имеешь право его знать. Я тебя никому не отдам, но и запрещать не буду. Это твоя жизнь.
— А если я его полюблю?
— Полюбишь — и хорошо. У тебя будет папа. А я никуда не денусь. Я всегда буду твоей мамой. Это не отменяется.
Аня прижалась к ней крепче.
— Ты у меня самая лучшая, — сказала она. — Я тебя ни на кого не променяю.
— Я знаю, доченька. Я знаю
Декабрь 1990 года
Аня думала почти месяц.
Она перебирала бабушкину книгу, смотрела на фотографии, где мама была молодой и счастливой. Иногда спрашивала — осторожно, будто невзначай:
— Мам, а какой он?
— Высокий. Глаза серые, как у тебя. Улыбка добрая. Волосы тёмные, с проседью уже.
— А почему ты его полюбила?
Любка вздыхала. Как объяснить ребёнку, что такое любовь? Когда тебе восемнадцать, и он кажется самым прекрасным на свете?
— Он был другим, — говорила она. — Не таким, как все. Уверенным, сильным. И глаза у него были... честные. Я думала.
— А теперь? — не отставала Аня.
— А теперь не знаю. Время прошло. Люди меняются.
— А вдруг он плохой?
— Тогда ты сама это поймёшь. И решишь, нужен ли он тебе.
Встреча состоялась перед Новым годом.
Андрей приехал в город, остановился в гостинице. Любка назначила встречу в парке — нейтральная территория, не дома.
Аня волновалась ужасно. Перемерила три платья, долго крутилась перед зеркалом, заплетала косу, расплетала, снова заплетала.
— Мам, а вдруг я ему не понравлюсь?
— Ты всем нравишься, — улыбнулась Любка. — А если не понравишься — значит, он дурак. И не нужен нам такой.
В парке падал лёгкий снежок. Андрей ждал у входа — в длинном пальто, с букетом белых хризантем. Увидел их, шагнул навстречу и замер, разглядывая дочь.
— Здравствуй, Аня, — сказал он тихо.
— Здравствуйте, — ответила она вежливо и чуть настороженно.
Любка отошла в сторону, села на скамейку. Пусть сами. Это их разговор.
Они гуляли долго. Любка видела, как Аня сначала держалась на расстоянии, стеснялась, а потом пошла рядом, что-то рассказывала, показывала руками. Андрей слушал, кивал, улыбался. Один раз Аня даже рассмеялась — звонко, по-детски.
Потом они подошли к скамейке.
— Мам, — сказала Аня, — а можно мы ещё погуляем? Он говорит, у него есть для меня подарок.
Любка посмотрела на Андрея. Тот выглядел растерянным и счастливым одновременно.
— Идите, — разрешила она.
Вернулись они уже в сумерках. Аня держала в руках большую книгу — атлас растений, с цветными иллюстрациями и подробными описаниями.
— Смотри, мама! Тут всё написано! Теперь я буду знать, как травы выглядят, а не только по бабушкиной книжке!
— Красивая книга, — улыбнулась Любка. — Спасибо, Андрей.
— Я провожу вас? — спросил он.
— Не надо. Мы сами.
На прощание Аня вдруг сама подошла к нему, обняла быстро и тут же отскочила. Андрей замер, не смея пошевелиться.
Когда отошли подальше, Любка спросила:
— Ну как ты?
— Нормально, — пожала плечами Аня. — Он хороший. Только грустный очень.
— Откуда ты знаешь?
— По глазам видно. У тёти Нюры такие же бывают. Когда она про бабушку вспоминает.
Любка вздохнула. Дочка у неё — настоящая Митрофановна. Всё видит, всё чувствует.
— Ты будешь с ним ещё встречаться?
— Не знаю, — честно ответила Аня. — Может быть. Он обещал приезжать. Сказал, что хочет быть моим папой, если я разрешу.
— А ты?
— Я подумаю, — серьёзно сказала Аня. — Ты не переживай, мам. Я тебя всё равно больше люблю.
Любка улыбнулась сквозь слёзы. Хорошая у неё дочка. Самая лучшая.
Конец одиннадцатой части.
Дорогие читатели!
Если история трёх сестёр стала для вас родной — подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение. Впереди: 1991 год. Развал страны, новые трудности и новые надежды. Андрей будет приезжать к Ане, и Любке придётся учиться жить с этим. А в Глухом Логу назревают большие перемены.
Жмите «Подписаться», чтобы оставаться с героями!
А вы когда-нибудь прощали тех, кто сделал вам больно? Легко ли это было? Расскажите в комментариях — я читаю каждую историю.