"Отец" реж. Ф.Зеллер
"Энтони- хорошее имя, правда? Наверное, меня мама так назвала. Вы ее знаете, мою маму? У нее большие голубые глаза. Пусть она придет и заберет меня отсюда". Энтони- прекрасное имя. Так зовут не только главного персонажа пьесы и фильма Флориана Зеллера "Отец". Так зовут и актера. Фамилия артиста Хопкинс. Ему- 83 года. Как и его герою. Хопкинс подарил ему не только свою внешность, талант, имя и день рождения (31 декабря 1937 года). Он дал ровеснику и тезке то, чего главному герою фильма не хватало: мудрость и мужество. Когда 83-летний старик сквозь безудержные слезы жалуется в плечо медсестры на то, что он словно дерево, с которого опали все листья, что ему негде преклонить голову, что он хочет к маме,артисту требуется не просто бесстрашие. Ведь Хопкинсу тоже 83. И его тоже зовут Энтони. "Я в предлагаемых обстоятельствах" здесь обретает характер неотвратимости, невозможности спрятаться за ширму актерской игры. Наручные часы идут даже когда на них не смотрят, когда их потеряли или спрятали в укромном месте- время неостановимо. Наступает момент ответа на вопрос, который все жители Земли откладывают до последнего: а что там, за последней чертой?
"Отец" как раз об этом. Об уходе. Энтони из "Отца"- родной брат Ивана Ильича Головина. Персонаж толстовской повести, проведя жизнь во всех отношениях приятную, приобретя "комильфотную" квартирку, никак не хочет признать тупую боль в боку первым звоночком к окончанию спектакля под названием "Жизнь". Когда финал становится очевиден, искать ответ на вопрос : для чего все это было, уже поздно. Энтони, в отличие от Ивана Ильича, не падал со стремянки и боли в боку его не мучали. Его страшит другое : под одними и теми же именами к нему в дом приходят разные люди. Дочь- не дочь ? Зять- не зять? Сиделка- не сиделка? И в своем ли он доме? Или уже в роли приживала в доме дочери? Может быть, вовсе это не квартира, а палата в доме престарелых?
Если драматург Зеллер опытный, то в качестве режиссера только дебютирует. В своей первой же работе он счастливо избежал многих соблазнов. Интригу- не стал ли старик жертвой мошенников, имитирующих его родных, Зеллер - режиссер душит уже в самом начале. Какая уж тут интрига, если разговоры крутятся вокруг достоинств ( недостатков) сиделок, куда пропали наручные часы , где куплена курица и как ее приготовить. И на этом приземленном фоне лишь Энтони сохраняет свой внешний облик, все остальные меняют внешность, как в карнавале. Каждый день заново знакомиться с собственной дочерью, оценивать качества новых сиделок и мучительно вспоминать - есть ли у него зять по имени Пол- это еще болезненнее и мучительнее, чем тупая боль в боку. Я не могу припомнить другого примера в кино, когда история угасания сознания была бы показана с точки зрения того, чье сознание дало сбой.
При этом, никаких внешних эффектов: ни световых, ни монтажных, ни звуковых. Одни и те же стены, бесконечно-длинные дни и череда незнакомцев, которые называются знакомыми и родными именами. И это очень просто , очень страшно и очень похоже на правду. "Смерть Ивана Ильича" сразу после выхода породила целую дискуссию в медицинском сообществе о диагнозе, который свел Ивана Ильича в могилу. Как ни странно, одной из главных тем обсуждения "Отца" стал тип деменции, которая настигла Энтони. Почему медицинская достоверность симптомов кому-то кажется важной в данном случае, для меня абсолютная загадка.
При этом, разнообразие трактовок в откликах на фильм показывает , что Зеллер попал в десятку именно как режиссер. Оставим в покое тех, кто пытается мысленно создать медкарту заболевания Энтони и указать не неверные методы профилактики и лечения- профдеформации еще никто не отменял. Но какими полярно-противоположными смыслами наделяют картину критики- зрители! Кто-то утверждает, что "Отец"- о дочерней неблагодарности, современный вариант "Короля Лира". Кто-то, напротив, убежден, что фильм об отцовском эгоизме. Один критик пеняет картине на то, что зрителя не знакомят с предисторией семьи -плохо там все было или хорошо ( как будто это может изменить трагические обстоятельства и неотвратимость ухода). Шедевральной представляется версия, согласно которой "Отец" предупреждает человечество об опасности сосредоточения власти в руках старика с деменцией ( имя Байдена в рецензии не называется, но подразумевается). И еще куча вариантов " про что кино".
Но ведь это все - листья. Все эти морально-этические инвективы, социально-экономические характеристики жизни семьи, политические аспекты- это те самые листья, которые вырастают на стволе жизни : что такое родство, как человек справляется с трагизмом бытия- необходимости жить , постоянно памятуя о неизбежности расставания с родителями, о том, что сам он смертен, о том, что на фотокарточках оставляют только самые счастливые моменты, трагедии для будущего не фиксируют. Энтони стал деревом без листьев потому, что эти обстоятельства унесло ветром деменции. Но ствол-то стоит. Как выглядит тот или иной опавший лист, дерево не помнит. А вот благодарность, долг, любовь, забота в его жизненных соках. Они всегда в нем, даже когда отлетит последний лист. Впрочем, не только долг, забота и любовь. Подозрительность, недоговоренности, обиды между самыми близкими и дорогими- они тоже в стволе и в ветках- их не один ветер не унесет. Зеллер не забывает и об этом. Он не пастораль снимает. И эта мудрость дает возможность трактовать его картину, сообразно собственным болевым точкам. "Отец"- опасная для критики картина. Когда кто-то о нем берется писать, он , в первую очередь, напишет о себе- что у него на душе и сердце.
Квартира, в которой живет Энтони, очень сильно по планировке и атмосфере напоминает сразу две киношные квартиры- в "Любви" Михаэля Ханеке и "Отвращении" Романа Поляньского. С картиной Ханеке у "Отца" вообще множество параллелей. Еще до Хопкинса за последнюю черту отважно пытались вглядеться великие Жан-Луи Трентиньян и Эмманюэль Рива. Но там квартира была как раз островом стабильности в мире, полетевшем под откос. С "Отвращением" "Отца" роднит атмосфера нестабильности, неочевидности, неопредленности жилища. И , если для того, чтобы передать изобразительно состояние наваждения, Поляньский сооружал передовые для своего времени декорации, где стены и коридор растягивались и сжимались, то Зеллер ни к каким видеоэффектам не прибегает. Непредсказуемость пространства у него, напротив в постоянстве, где для краха мира достаточно изменить лишь одну деталь.
Вольно или невольно "Отец" оказался еще и антитезой к "Матрице". Там тоже мир сознания мог стремительно кувыркнуться из-за небольшого компьютерного сбоя. Формально, "Отец" тоже о сбое в нейронных связях компьютера марки "Головной мозг". Вот только , если "Матрица" говорила о том, что стоит проводочкам замкнуться- и мир полетит к чертям собачьим, "Отец" более милостив. Обстоятельства изменяются- чувства остаются.
83-летний старик рыдает на плече у медсестры о том, что он хочет к маме и пусть она придет и его заберет. Тело устало жить. Оно очень старо. Чувства вернулись в детство- к маме, а та- к своей маме-, а та- к своей. И нет этому конца. Камера панорамирует на окно. Там - грандиозный парк. И ветер ласково колышет кроны деревьев. Листья, листья, листья- их миллиарды. И им тоже конца и края нет