Мне сложно представить другое хобби, кроме садоводства, с настолько отсроченным результатом и с вынужденными изматывающими паузами, которые и пользу-то приносят весьма сомнительную, ее ещё пойди оправдай: спину подлечить? на лыжах покататься? переключиться на что-то другое? Так, Говард Картер, откопав спустя несколько лет поисков дверь неизвестной египетской гробницы и не без основания предчувствуя, что это великое открытие, был вынужден завалить ее камнями, ожидая возвращения коллеги, а потом в течение нескольких лет исследований проделывал это еще много раз, каждый раз находясь перед взрывающими науку открытиями, но не имея возможности тотчас же приступить к ним. Не слишком ли смелое сравнение для садовода, погребенного под сугробом отчаяния и тоски без своего любимого сада?
Что ж, можно сказать, что и зимой садовод остается самим собой: он может возиться со всякими посевами, убеждая себя, что этот суррогат - вариант зимнего садоводства, он может в конце концов планировать, читать, изучать. Что будет следствием такого зимнего стягивания пружины, этого бесконечного интеллектуального и творческого развития? Следствием станет то, что садовод будет готов побежать дистанцию еще до выстрела пистолета (например, раскапывать сугробы и чуть ли не собственным дыханием растапливать розовые укрытия) и что ворох идей, в беспорядке или стройными рядами (зависит от характера садовода) сложившийся за зиму в его голове, будет требовать для воплощения не одного сезона, а минимум трех. Не знаю, как вы, а я себе напланировала всякого, что хватит до пенсии воплощать.
Постойте, но и здесь кроется коварство, да и вообще всяческие тернии поджидают садовода на протяжении всего его, на первый взгляд, безмятежного пути. Смотрела я на днях какую-то передачу с Кэрол Кляйн. Второй час ночи, стук бамбуковых спиц и бесконечное движение натянутой шерстяной нити - хоть какое-то примирение с февральской несправедливостью за окном. У англичанки же Кэрол Кляйн щебечут птицы и она ничтоже сумняшеся, ни на секундочку не задумываясь о бедных российских садоводах, со своей широчайшей очаровательной улыбкой говорит: "А это растение цветет очень долго, с января по май". Спицы выпали из моих рук, клубок свалился с колен и закатился куда-то под шкаф, так что мне пришлось разгибаться из моей порядком затекшей позы и рыскать рукой под темным шкафом, где еще неизвестно кто водится во втором часу ночи. Ну Кэрол, - думала я, нащупывая клубок, - с января по май, говоришь.
Не то чтобы я была такая темная и не знала об отличиях климата Англии и наших поволжских провинций, но больней всего это режет, когда февральским то ли днем, то ли вечером - и не разберешь, нужно надевать ледоступы, чтобы просто живым добраться до магазина, а где-то там, за океаном, морозники и нарциссы цветут уже второй месяц.
Тем удивительнее другие истории. Помните, какое-то время назад на канале "Сад под Санкт-Петербургом" вышла статья о саде в Хабаровске и об укрытиях там? Когда то самое растение, уж я и запамятовала от шока, какое именно, доцветает в саду у Кэрол Кляйн, в Хабаровске в самом разгаре процедура сворачивания укрытий. Еще не все, что-то будет укрыто до конца мая! Потом три месяца безмятежного счастья (только бы не ураган! Только б не иссушающая жара! Только б не град!) и в сентябре пора снова расчехлять лутрасиловые карусели. Что там у тебя зацветает в это время, Кэрол?
Ха! И думаете, такие ничтожные препятствия могут остановить истинного садовода? Держу пари, что длись лето в наших краях один день, мы бы все равно умудрялись садовничать. Давно бы уже подогнали сроки рассады под этот день, брали бы отпуск, заливались кофе, чтобы не ложиться спать, брали бы в аренду запасные руки и спины, и копали, сажали, поливали, изредка разгибаясь и приговаривая восхищенно "Ну как хорошо!"
Моя пружина сжата до железного скрежета! Уже почти все я достала из холодильника, остались одни пионы, но с ними не буду спешить, боюсь дома не уследить, дотяну хотя бы до середины марта.
Последние несколько дней ознаменовались дружным выскакиванием всего долгожданного: эхинацеи, вербаскумы, пенстемоны (еще раз огромное спасибо Наталье Мазязиной за семена!). Густо и бархатисто взошли аквилегии: моя белая красавица из моих же семян, розовая веерная тоже своими семенами (а матушка ее из семян Татьяны Морозовой). Куда мне столько? Рассаживание по отдельным стаканчикам сопровождается не только радостью от любимого дела, но и вздохами от своей недальновидноси: всё кажется, что не взойдет, посею побольше.
Как-то открыла холодильник, чтобы проверить семена, а там кровохлебка уже взошла, будто китайские грибы эноки, прямо в вермикулите. Планировала пить кофе с законным ночным бутербродом, а пришлось возиться с ней.
Приятнейшим сюрпризом было и вот что. Прошлой зимой я покупала много семян у Травушки-Муравушки. Что-то взошло, что-то нет. Больше все-таки не взошло. Семян горца свечевидного было три штуки, два из них взошли, одно растение плоховато развивалось, а вот другое к концу сезона было чуть ли не метр в диаметре. Я по достоинству оценила его экспансию и не преминула собрать семена: пыль, надо сказать. В начале февраля я посеяла их поверхностно на тонкий слой почвы и вермикулит, убрала в холодильник, как и многое другое, на две недели. И вот в воскресенье достала. Взошел! Уже взошел! Щеткой!
Что ж, из этого горца получатся прекрасные массивы в моем лесочке или под соснами, где я пытаюсь отвоевать землю у крапивы и других шустрых товарищей.
С такой же оптимистичной густотой взошел из магазинных семян табак Лангсдорфа. Это как душистый, но только который вечно закрыт и висит такими многообещеющими колокольчиками. Его я тоже углядела зимой у Кэрол Кляйн и хапнула на каком-то маркетплейсе в ту же секунду: очень уж пришелся по сердцу. К табакам я неровно дышу, вы знаете. Я и со своих лаймовых душистых собрала семена и планирую на днях посеять. И с лесного табака, семенами присланного мне Татьяной Морозовой, тоже - на него у меня гран-ди-оз-ней-шие планы!
Всходят, всходят... Все потихоньку всходят. Я еще и саженцев всяких на ВБ прикупила, об этом в следующий раз. Ох, неужели уже конец февраля? Не верится и сама себе завидую. И всем нам, у которых еще все впереди.
Ваша Маруся