— Я встретил настоящую женщину! Возвышенную, понимающую. Мы созданы друг для друга. А ты… ты меня не окрыляешь. Ты приземленная! Поэтому давай без истерик: собирай свои шмотки и освобождай мою жилплощадь. Срок тебе — сутки.
Надя, сорокашестилетняя женщина с критическим складом ума и должностью старшего логиста, медленно положила на стол влажную салфетку из микрофибры. В воздухе витал уютный аромат свежезапеченной курицы с чесноком и яблоками, на заднем фоне стиральная машинка монотонно отжимала постельное белье. Классический вечер вторника. И тут — такое представление.
Надя посмотрела на мужа. Валера, сорокавосьмилетний «непризнанный гений» с легкой намечающейся лысиной, стоял посреди кухни в позе римского патриция. Патриция, правда, немного портили вытянутые на коленях домашние треники, купленные Надей на распродаже три года назад, и один носок с предательской дыркой на большом пальце. Но лицо Валеры выражало непреклонную суровость.
Только наш мужик может, стоя в дырявом носке посреди чистой кухни, искренне верить, что он — вершитель судеб, альфа-самец и хозяин жизни одновременно.
— Твою жилплощадь, значит? — спокойно уточнила Надя, присаживаясь на табуретку и подпирая щеку рукой. — А окрыляет тебя кто? Муза?
— Ее зовут Милана! — гордо вскинул подбородок Валера. — Она дизайнер эмоций. И она не заставляет меня выносить мусор по утрам, потому что понимает: быт убивает в мужчине творца!
Надя мысленно хмыкнула. Творца Валера убивал в себе сам, методично и ежедневно, лежа на диване с банкой пива и просматривая ролики о том, как правильно тюнинговать старые «Жигули», которых у него отродясь не было. Работал Валера менеджером по продаже каких-то вентиляторов, зарабатывал скромно, но амбиций имел на генерального директора «Газпрома».
Всю финансовую лямку их пятнадцатилетнего брака Надя тянула тихо, без пафоса, но уверенно. Это она оплачивала счета за коммуналку, пока Валера «ждал премию». Это она покупала продукты по акциям, помня наизусть цены на сыр и макароны в трех разных супермаркетах. Это она закрыла кредит за Валерину лодку для рыбалки, на которую он съездил ровно один раз, после чего лодка благополучно сдулась на балконе.
Но Валера свято верил в традиционные ценности: мужчина — голова. А значит, и квартира, в которой эта голова спит, ест и смотрит телевизор, принадлежит ему по праву рождения мужчиной.
— Понятно, — кивнула Надя, сдерживая улыбку. Драмы не получалось. Трагедия рушащегося брака почему-то напоминала плохую комедию из восьмидесятых, где герой вот-вот должен поскользнуться на банановой кожуре. — А почему я должна освобождать квартиру?
— Потому что я в ней хозяин! — возмутился Валера, взмахнув рукой и чуть не смахнув со стола солонку. — Я тут муж! Я сюда микроволновку покупал! И полку в ванной прикрутил. Да я в этот дом всю душу вложил, пока ты на своей работе пропадала! Милана переезжает сюда завтра вечером. Чтобы твоих вещей тут не было. Оставь ключи на тумбочке в коридоре.
Валера ждал слез, криков, мольбы, хватания за его штанины (желательно те, что не вытянуты на коленях). Как в кино. Он уже заготовил отрепетированную фразу: «Не унижайся, Надя, уходи красиво».
Но Надя повела себя не по сценарию. Она просто встала, отряхнула невидимые крошки с фартука и миролюбиво сказала:
— Хорошо, Валера. Завтра вечером меня здесь не будет. Вещи соберу. Иди к своей Милане, готовься к переезду. Не буду вам мешать.
Валера даже слегка опешил. Как так? Никакой борьбы за его бесценную персону? Но чувство собственного величия быстро взяло верх. Он победно усмехнулся, быстро побросал в спортивную сумку пену для бритья, пару чистых рубашек и гордо удалился в ночь, хлопнув дверью так, что в коридоре осыпалась штукатурка.
Оставшись одна, Надя не стала рыдать в подушку. Она налила себе горячего чая, отрезала кусок шарлотки и открыла ноутбук. Валера ушел ночевать к своей музе, чувствуя себя властелином мира, щедро оставляющим бывшей жене сутки на сборы.
Валера был уверен, что оставляет бывшую жену у разбитого корыта, уходя в светлое будущее. Но он не учел одну крошечную деталь: и корыто, и стиральная машинка, и сама квартира по закону принадлежат совсем не ему.
Читать развязку — смех и торжество жизненной справедливости гарантированы!