Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
Три года назад, 3 марта 2023 года, в возрасте 88 лет умер Кэндзабуро Оэ — человек, которому Япония сначала вручила Нобелевскую премию, а потом долгие годы мечтала, чтобы он наконец замолчал. Он не замолчал. Умер только тогда, когда сам был готов. И, судя по тому, как его книги разлетаются с полок по всему миру, молчать не собирается даже из могилы.
Если вы думаете, что Оэ — это скучный классик для университетских программ, занудная японская проза про самоубийства и хайку, то вы ошибаетесь катастрофически. Это писатель, который в 1994 году получил Нобелевскую премию и публично отказался принять государственный японский орден «За культурные заслуги», потому что «не признаёт ценностей, противоречащих демократии». Это был скандал. Это был восторг. И это было заявление, за которое в Японии не прощают.
Оэ родился в 1935 году в крошечной деревне на острове Сикоку — той самой деревне, которая потом превратится в мифологическое место в его романах. Детство пришлось на войну, отрочество — на капитуляцию Японии и американскую оккупацию. Он собственными глазами увидел, как за несколько лет страна перевернулась с ног на голову: вчера умирали за императора-бога, сегодня чтут конституцию, написанную американскими юристами в Вашингтоне. Этот разрыв, это головокружение от утраченной идентичности — вот что стало главным топливом всего его творчества на следующие семь десятилетий.
Главная книга Оэ, с которой нужно начинать — это «Личное дело» (1964). Роман о молодом японце по имени Птица, у которого рождается ребёнок с тяжёлой патологией мозга. И Птица хочет сбежать. В буквальном смысле — уехать в Африку, бросить всё, начать новую жизнь. Оэ писал это не выдумывая: в 1963 году у него самого родился сын Хикари с аномалией развития мозга. Реакция отца в романе — это не метафора и не художественный приём. Это дневник. Это исповедь человека, который хотел оказаться где угодно, только не там, где он был. Такой степени честности в литературе встречается раз в поколение.
Но сбежать не получилось — ни у Птицы, ни у самого Оэ. И вот в этом-то и есть главный урок писателя, который невозможно свести к цитате для Instagram: невозможность побега как путь к человечности. Оэ остался. Вырастил Хикари, который стал известным и признанным композитором. И продолжал писать — ещё шесть десятилетий. Это вам не «преодоление трудностей» из мотивирующего подкаста. Это живое, кровоточащее свидетельство того, что значит быть человеком, когда тебе совершенно не хочется им быть.
Второй роман, который нельзя пропустить — «Объяли меня воды до души моей», по-английски «The Silent Cry» (1967). Именно его Нобелевский комитет отметил особо. Два брата возвращаются в деревню предков после самоубийства третьего. Деревня, окружённая дремучим лесом, хранит память о крестьянском восстании столетней давности. Прошлое и настоящее перемешиваются, история повторяется с жуткой механической точностью, и читатель постепенно — с нарастающим ужасом — понимает: эта деревня — это вся Япония. А может, вся человеческая история, во всех её хождениях по кругу.
Оэ умел делать то, что умеют единицы: писать частное как универсальное. Его личная трагедия становилась японской трагедией, японская трагедия — общечеловеческой. Атомная бомба над Хиросимой — это не политика и не сухая статистика, когда о ней пишет Оэ в «Хиросимских записках» (1965). Это лица. Голоса. Запах горящего города. Он ездил в Хиросиму, долго разговаривал с выжившими — хибакуся — и написал документальную книгу такой пронзительной человеческой силы, что её до сих пор читают с той же дрожью, что и лучшую художественную прозу. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Пушкин бы подписался!
#Кэндзабуро_Оэ #японская_литература #Нобелевская_премия_по_литературе #Личное_дело #Хиросимские_записки #послевоенная_Япония #The_Silent_Cry #японская_проза #литературное_наследие #Хикари_Оэ