Аня стояла посреди спальни и пыталась закрыть чемодан. Молния никак не хотела сходиться на толстом слое свитеров и джинсов. Она надавила коленом, ещё раз дёрнула бегунок, и на лбу выступила лёгкая испарина.
Денис зашёл в комнату с чашкой зелёного чая. Поставил на тумбочку, улыбнулся и молча навалился на чемодан всем телом. Молния послушно зажужжала и закрылась.
— Без меня бы не справилась, — выдохнула Аня и чмокнула его в щёку.
— Без меня ты вообще пропадёшь, — усмехнулся он и поправил ворот её рубашки. — Слушай, может, ну её, эту командировку? Три дня без тебя — это пытка.
Аня засмеялась, но в груди приятно потеплело от его слов.
— Три дня пролетят быстро. Будешь тут королём холодильника. Заказывай еду, смотри футбол, спи до обеда.
Денис вздохнул, показывая, как ему тяжело это слышать, и вышел на кухню — там зазвонил его телефон.
Аня окинула взглядом комнату. Всё чисто, всё на своих местах. Она подошла к трюмо, поправила помаду, убрала выбившуюся прядь. Из кухни доносился приглушённый голос мужа — говорил он тихо, будто не хотел, чтобы она слышала. Но Аня не придала значения. Мало ли с работы звонят.
Ровно в семь вечера в дверь позвонили. Пришли подруги.
Ленка влетела первой, как всегда, с бутылкой вина и громким голосом. За ней вошла Света — потише, но с огромным пакетом мандаринов и домашним пирогом.
— Провожаем, значит, в дальнюю дорогу, — пропела Ленка, кидая пальто на кресло. — Ну, Денис, смотри у нас! Если через три дня Аня вернётся, а дома бардак, мы тебе устроим весёлую жизнь.
Денис вышел из кухни, улыбнулся, но как-то натянуто.
— Да куда я денусь. Буду паинькой.
— То-то же, — Ленка прищурилась и уставилась на него поверх очков. — А то знаем мы этих паиньек. Только жена за порог — и сразу в дом приводят каких-нибудь… личностей.
Аня закатила глаза.
— Лен, ну хватит. У нас не так. Правда, День?
— Правда, — ответил он, но посмотрел куда-то в сторону, на часы.
Света разливала чай, нарезала пирог. За столом болтали о работе, о новой диете Ленки, о том, что в их районе открылся приличный фитнес-клуб. Денис сидел с ними минут десять, потом сослался на срочные дела и ушёл в комнату.
— Скучный он у тебя какой-то, — шепнула Ленка, когда за ним закрылась дверь. — Может, уже заскучал?
— Он просто устал, — отмахнулась Аня. — Работы много.
Ленка хмыкнула и отпила вино. Света толкнула её локтем, чтобы молчала, но Ленка была не из тех, кто молчит.
— Ань, ты меня извини, но я тебе прямо скажу. Мужик без присмотра — как ребёнок без няньки. Три дня — это срок. Сама подумай: вечер, скучно, в телефоне полно знакомых… Одно сообщение — и готово.
Аня отодвинула чашку.
— Лена, прекрати. Мы не в девяностых живём. У нас доверие.
— Доверие, — передразнила Ленка. — Я своей сестре тоже про доверие говорила. А она из роддома вернулась, а у неё в спальне чужая женщина в её халате завтракает.
Света тихо ойкнула.
— Лена, ну зачем ты так? Испортишь ей настроение перед дорогой.
— Я правду говорю. Чтобы глаза открыла.
Аня встала из-за стола. Ей стало неприятно, и в то же время где-то глубоко внутри шевельнулся червячок сомнения. Она посмотрела в сторону спальни, где закрылась дверь. Денис не выходил, не слышно было, чтобы он разговаривал по телефону — просто сидел там молча.
— Лен, я тебя люблю, но давай закроем тему, — твёрдо сказала Аня. — Мой муж не такой. И я не собираюсь трястись над ним как над сокровищем.
Ленка подняла руки в знак капитуляции.
— Всё, молчу. Но потом не говори, что я не предупреждала.
В девять вечера подруги начали собираться. Ленка на прощание крепко обняла Аню и шепнула на ухо:
— Если что — звони в любое время. Я приеду и этому козлу знаешь что оторву?
Аня рассмеялась, но смех вышел нервным.
Денис вышел провожать гостей. Стоял в дверях, держа руки в карманах, и кивал на их шутки. Когда Ленка со Светой скрылись в лифте, он закрыл дверь, повернулся к Ане и устало потёр лицо.
— Ну и подруги у тебя. Весь вечер мне промывали кости.
— Они просто за меня переживают, — ответила Аня и обняла его. — Не обижайся.
— Я не обижаюсь. Я просто хочу, чтобы ты мне доверяла. А они…
— Я доверяю, — перебила она. — Всё хорошо.
Они легли спать рано. Денис быстро заснул, а Аня ещё долго смотрела в потолок, прокручивая в голове Ленкины слова. Потом повернулась на бок, обняла мужа со спины и наконец провалилась в сон.
Утром Денис сам отвёз её на вокзал. Нёс чемодан, купил в дорогу журналы и шоколадку. На перроне поцеловал долго и нежно, сказал, что будет скучать, и помахал рукой, пока поезд не скрылся из виду.
Аня сидела в купе, смотрела на проплывающие платформы и чувствовала себя почти счастливой. Почти — потому что в голове всё ещё звенел Ленкин голос: «Одно сообщение — и готово».
Она достала телефон, набрала сообщение: «Скучаю уже». Отправила. Через минуту пришёл ответ: «И я. Езжай аккуратно».
Аня улыбнулась и убрала телефон. Ну вот, всё хорошо. Ленка просто драматизирует.
Поезд набирал ход.
Где-то через час Аня вспомнила, что забыла дома зарядку для ноутбука. Она порылась в сумке — точно, нет. Ну ничего, в гостинице, наверное, можно попросить на ресепшене. На всякий случай набрала Дениса.
Телефон мужа не отвечал.
Она подождала минуту, набрала снова. Тишина.
Может, в душе? Или в магазин вышел? Она набрала домашний номер — тот, что на кухне, старый проводной телефон, который они оставили для бабушки, но бабушка уже год как не подходила к нему. Гудки шли долго. Никто не взял трубку.
Странно. Он же говорил, что сегодня работает из дома.
Аня откинулась на спинку сиденья и посмотрела в окно. За стеклом мелькали берёзы, серые посёлки, бетонные заборы. Она снова включила телефон, открыла их последнюю переписку.
«Скучаю уже».
«И я. Езжай аккуратно».
Всё правильно. Он же ответил. Значит, с ним всё в порядке. А что не берёт трубку — мало ли причин. Уснул, например.
Аня положила телефон на столик и закрыла глаза.
Но сон не шёл. В голове крутилась одна и та же мысль: если он дома, почему не подходит к домашнему телефону? Его же с кухни слышно. Если он в душе — почему тогда ответил на сообщение? Там же написано «езжай аккуратно», он прочитал и написал. А потом пропал?
Она открыла глаза, посмотрела на телефон. Экран был тёмным.
— Дура, — сказала она себе шёпотом. — Сама себя накручиваешь. Поспи лучше.
Поезд мерно стучал колёсами. Аня закрыла глаза и провалилась в тревожную полудрёму.
Ей снился Денис. Он стоял на кухне и разговаривал с кем-то, кого она не видела. Он смеялся, потом обернулся, посмотрел прямо на неё и сказал: «А ты чего приехала? Я же просил не приезжать».
Она проснулась от собственного всхлипа. Сердце колотилось где-то в горле.
За окном уже стемнело. В коридоре вагона кто-то разговаривал, слышался смех проводницы.
Аня посмотрела на телефон. Новых сообщений не было.
Она снова набрала Дениса.
Длинные гудки шли, шли, шли… Потом оборвались.
— Абонент временно недоступен, — сказал механический голос.
Аня положила трубку.
Ну вот, теперь ещё и это. Связь пропала.
Она посмотрела на маршрут. Поезд въезжал в зону лесов, там часто пропадала сеть. Наверное, поэтому.
Аня убеждала себя, что всё в порядке. Что она взрослая женщина, а не истеричка. Что Денис её любит. Что Ленка просто дура.
Но внутри уже поселился холод.
Где-то там, в их тёплой квартире, её муж не брал трубку. Домашний телефон молчал. А она сидела в поезде и через шесть часов должна была быть в другом городе.
Она открыла галерею, нашла их совместное фото. Денис обнимает её на фоне моря, оба смеются, ветер раздувает волосы.
— Всё будет хорошо, — сказала она себе вслух.
Поезд нырнул в тоннель, и свет погас на секунду.
Аня вздрогнула.
Когда состав вынырнул обратно, она снова посмотрела на телефон. Связи не было.
Оставалось только ждать.
Аня сошла с поезда ранним утром. Город встречал её серым небом и мелким противным дождём. Она поймала такси, назвала адрес гостиницы и всю дорогу смотрела в окно на незнакомые улицы. Телефон лежал в кармане куртки. За время поездки связь так и не появилась, сообщение от Дениса не пришло.
В гостинице оказалось тепло и сухо. Аня быстро заселилась, поднялась в номер, бросила чемодан у кровати и первым делом воткнула телефон в розетку. Пока он заряжался, она стояла у окна и смотрела на чужой город. Надо было собираться на встречу, но руки не слушались.
Телефон пискнул, оживая.
Аня схватила его, открыла сообщения. От Дениса — ничего. Последняя переписка так и висела на его «езжай аккуратно».
Она набрала его номер. Гудок, второй, третий. Сброс.
Набрала снова. Долгие гудки, потом механический голос сообщил, что абонент временно недоступен.
Аня отложила телефон и заставила себя пойти в душ. Стоя под горячей водой, она убеждала себя, что паникует на пустом месте. У него могла разрядиться батарея. Он мог уснуть и не услышать. Мог пойти к друзьям. Мог всё, что угодно. Она же не собиралась контролировать каждый его шаг.
После душа стало легче. Она надела деловой костюм, подкрасила губы, ещё раз глянула на телефон. Ничего.
Ладно. Работа.
На объекте было шумно, людно и суетно. Аня встретилась с заказчиками, подписывала бумаги, делала фото, общалась с прорабами. Телефон жужжал в кармане, но она не доставала его, пока не закончила.
В обеденный перерыв она ушла в угол стройки, где было потише, и наконец посмотрела на экран.
Ни одного пропущенного. Ни одного сообщения.
Аня набрала Дениса снова. Телефон был выключен.
Она почувствовала, как внутри что-то сжалось. Написала в вотсап: «Привет. Ты где? Я волнуюсь». Отправила. Сообщение ушло, но галочки не загорелись.
Она постояла минуту, глядя в одну точку, потом убрала телефон и пошла обратно к заказчикам.
Вечером в гостинице она первым делом включила ноутбук и зашла в личный кабинет банка. Просто так, проверить счета. Оплатить коммуналку, пока не забыла.
Она открыла историю операций и замерла.
Вчера, примерно через два часа после того, как её поезд ушёл из города, с карты была списана довольно крупная сумма. Ресторан «Сакура». Доставка суши и пиццы.
Аня перевела дыхание. Ну, заказал себе поесть. И что? Она же сама ему говорила: заказывай еду, не парься. Сумма, конечно, великовата для одного, но мало ли. Может, голодный был.
Она посмотрела на время. Семь вечера. Через два часа после того, как она уехала.
Потом увидела следующую строчку. Через полчаса после доставки — списание за такси. От их дома до адреса на набережной.
Аня впилась глазами в экран. Набережная. Там жила его бывшая однокурсница, с которой он когда-то, ещё до Ани, встречался. Аня знала об этом, но не придавала значения. Это же было давно.
Она открыла карту, нашла адрес. Точно тот дом.
Руки задрожали.
Она взяла телефон, снова набрала Дениса. Выключен.
Тогда она позвонила Ленке.
— Алло, Ань? Ты чего? — голос подруги был бодрым, на фоне слышался телевизор.
— Лен, привет. Слушай, ты не знаешь, как там Денис? Я дозвониться не могу.
— Ой, Ань, да откуда ж мне знать. Я не слежу за ним. А что случилось?
— Ничего, просто… Он на связь не выходит. С утра не могу дозвониться.
— С утра? — в голосе Ленки появились напряжённые нотки. — Ань, а ты домашний пробовала? Может, он телефон потерял?
— Домашний вчера не брал. Сегодня тоже. Я не знаю, Лен. Может, я зря паникую.
Ленка помолчала.
— Слушай, а ты в банк заходила? Проверь траты. Мало ли.
— Заходила, — тихо сказала Аня. — Вчера вечером суши заказывал. И такси. На набережную.
— На набережную? — Ленка присвистнула. — Ань, а кто там живёт? Из знакомых?
— Бывшая его там живёт. Я не знаю точно, может, он к друзьям.
— К друзьям на набережную? — Ленка хмыкнула. — Ну-ну. Ань, ты это… Не дёргайся. Может, у него телефон сломался. Завтра объявится.
— Да, наверное, — Аня сглотнула комок в горле. — Ладно, Лен, я спать лягу. Завтра рано вставать.
— Давай. Если что — звони сразу.
Аня отключилась и долго сидела на кровати, глядя в стену. Потом снова открыла банк, пересмотрела все операции за вчерашний день. Ничего подозрительного больше не было. Только суши и такси.
Она зашла в приложение доставки еды — у них с Денисом был общий аккаунт. Открыла детали заказа. Суши-сеты на двоих. Два ролла, которые она любила, и два, которые любил он. И пицца «Четыре сыра» — её любимая.
Аня закрыла приложение и откинулась на подушку.
Он заказал её любимую пиццу. Для кого?
Утром она проснулась разбитой. Всю ночь снились кошмары, она ворочалась, просыпалась, смотрела на телефон и снова проваливалась в сон. Денис не звонил. Сообщения не читал.
Она умылась, выпила кофе, заставила себя позавтракать. Работа сегодня заканчивалась в обед, обратный поезд был вечером. Можно было бы уехать пораньше, но билеты уже куплены, сдавать их бессмысленно.
Около одиннадцати утра, когда она была на объекте, телефон завибрировал. Денис.
Аня схватила трубку, отошла в сторону.
— Алло! День, ты где?
— Ань, привет, — голос у него был спокойный, даже сонный. — Я вчера так устал, лёг спать пораньше. Телефон, наверное, разрядился. Ты звонила?
— Звонила, — Аня старалась говорить ровно. — С утра не могла дозвониться.
— Да я спал просто. Всю ночь продрых без задних ног. Как ты там?
— Нормально. Завтра уже дома буду.
— Отлично. Соскучился.
— Я тоже, — она помолчала. — День, а ты вчера вечером суши заказывал?
В трубке повисла тишина. Секунда, вторая.
— Суши? — переспросил он. — А, да. Заказывал. Проголодался, думал, чего бы поесть.
— А такси заказывал? На набережную?
Снова пауза. Длиннее.
— Такси? Ань, ты чего? Следишь за мной, что ли?
— Я в банк заходила, коммуналку оплатить. Увидела списания. Просто интересно, к друзьям ездил?
— Да к Коляну ездил, — голос Дениса стал напряжённым. — Он просил помочь с компьютером. У него там что-то зависло. А суши мы вместе ели. Он заказал, я оплатил, он мне наличкой отдал.
— Колян? — переспросила Аня. — У Коляна же аллергия на глютен. Он мучное вообще не ест. А ты пиццу заказывал. Четыре сыра. Мою любимую.
Тишина.
— Ань, ты чего? — голос Дениса изменился, стал каким-то чужим. — Ты мне не веришь?
— Я просто спросила. Колян пиццу ест?
— Он... он просто попробовать хотел. Не знаю. Ань, хватит меня допрашивать. Я ничего такого не делал.
— Я и не говорю, что делал. Ладно, проехали. Мне на работу надо.
— Ань, подожди...
— Я позвоню вечером, — сказала она и отключилась.
Она стояла посреди стройки, сжимая телефон в руке, и не чувствовала ни холода, ни шума. В голове крутилось одно: зачем он врёт? Колян с его аллергией. Колян, который принципиально не ест мучное и всегда заказывает только сашими и овощные роллы. Аня помнила это точно, потому что они вместе ходили в рестораны много раз.
Она зашла в телефон, нашла номер Коляна. Нажала вызов.
Гудок, второй, третий.
— Алё, — раздался знакомый голос.
— Колян, привет, это Аня.
— Анюта, привет! — он обрадовался. — Ты чего? Из командировки уже?
— Ещё нет. Слушай, у меня вопрос странный. Ты вчера вечером с Денисом виделся?
— С Денисом? — Колян удивился. — Не, не виделся. А что?
— Да так, он сказал, что ты звал его помочь с компьютером.
— С компьютером? — Колян засмеялся. — Ань, у меня с компом всё ок. Я вообще вчера с девушкой своей был, в кино ходили. А чё случилось-то?
— Ничего, Колян. Я перепутала, наверное. Ладно, пока.
— Ань, ты точно...
Она отключилась.
Сердце колотилось где-то в горле. Он соврал. Он специально соврал, прикрылся Коляном, а Колян даже не в курсе.
Аня прислонилась к холодной бетонной стене. Перед глазами поплыло.
Что делать? Звонить ему сейчас, орать, устраивать скандал по телефону? Бессмысленно. Он всё равно соврёт ещё что-нибудь. Придумает новую историю.
Она глубоко вздохнула, заставила себя успокоиться. Надо закончить работу. Вернуться домой. А там уже разбираться.
До вечера она не брала телефон в руки. Доделала все дела, подписала документы, попрощалась с заказчиками. В гостиницу вернулась уже затемно.
В номере первым делом открыла ноутбук. Зашла на сайт железнодорожных билетов. Посмотрела, есть ли места на сегодняшний поезд. Есть. Через три часа.
Она закусила губу. Если уехать сейчас, она будет дома завтра рано утром. Денис не будет ждать. Он думает, что она только завтра вечером приедет.
Аня снова открыла банк. Посмотрела историю за сегодня. Ничего нового. Но вчерашние списания так и горели перед глазами.
Она набрала Ленку.
— Лен, привет. Ты можешь сделать кое-что?
— Ань? Ты чего такая напряжённая? Случилось что?
— Я не знаю пока. Лен, ты можешь завтра утром, ну, прям рано утром, подойти к моему дому и посмотреть?
— Посмотреть? — Ленка непонимающе переспросила. — На что посмотреть?
— Не знаю. Просто посмотри, выходит ли кто-нибудь из подъезда. Ну, кроме Дениса. Если там... если там кто-то есть.
— Ань, ты чего? — Ленка ахнула. — Ты думаешь, он правда...
— Я не знаю, Лен. Просто посмотри. Если увидишь что-то странное, напиши мне сразу.
— Блин, Ань, ну ты меня пугаешь. Ладно. Во сколько?
— В семь утра. Если она там, то... ну, мало ли, на работу ей надо.
— Думаешь, она там ночует?
— Не знаю, Лен. Я просто хочу знать правду.
— А ты сама когда приедешь?
— Я думаю взять билет на сегодня. Буду утром.
— Ох, Аня, — Ленка вздохнула. — Ну, будь осторожна. Если что — звони сразу. Я приеду.
— Спасибо.
Аня отключилась и открыла сайт бронирования. Купила билет на ближайший поезд. Платформа отправления, время, вагон. Через час надо выезжать на вокзал.
Она быстро покидала вещи в чемодан, окинула номер взглядом — ничего не забыла. Выходя, ещё раз посмотрела на телефон. Ни звонков, ни сообщений.
Она написала Денису: «У меня всё хорошо. Завтра увидимся». Просто чтобы он не волновался. И чтобы думал, что она ещё там.
Ответ пришёл через минуту: «Жду. Целую».
Аня посмотрела на эти слова и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.
Она вышла из гостиницы, села в такси и всю дорогу до вокзала смотрела в одну точку.
Поезд отправлялся ровно в одиннадцать вечера. Аня зашла в вагон, нашла своё место, поставила чемодан. В купе было пусто — она ехала одна.
За окном мелькали огни чужого города. Поезд тронулся.
Аня достала телефон, открыла фотографии. Денис на фоне моря, Денис с тортом на её день рождения, Денис спящий на диване с котом. Такой родной, такой любимый.
Она закрыла глаза и прислонилась головой к холодному стеклу.
До дома оставалось восемь часов.
Поезд прибывал на вокзал в половине седьмого утра. Аня не спала всю ночь. Она сидела у окна, смотрела на тёмные леса, редкие огни полустанков и прокручивала в голове одни и те же мысли. К утру голова стала тяжёлой, глаза слипались, но сон не шёл.
За окном начало светать. Потянулись знакомые улицы, многоэтажки, промзоны. Аня узнавала город. Ещё полчаса, и она будет дома.
Она достала телефон, набрала Ленку.
— Алло, — подруга ответила сразу, голос бодрый, будто она уже давно не спит.
— Лен, ты где?
— У твоего дома, Ань. Сижу в машине, как шпионка. Замёрзла уже вся. Слушай, тут пока никого. Только бабки у подъезда уже собираются.
— А Денис? Не выходил?
— Не видела. У вас на кухне свет горит. Я вижу, окна на кухню выходят во двор. Вон, смотрю, свет горит, кто-то ходит.
— Один?
— Не пойму, Ань. Там занавески, только тени видно. Вроде один, но точно не скажу.
Аня сжала телефон.
— Лен, ты не уходи. Я скоро буду. Минут через сорок.
— Да никуда я не денусь. Ты как сама?
— Нормально. В смысле, не нормально. Сама не знаю.
— Ань, держись. Может, всё обойдётся. Может, он правда один.
— Ага. С пиццей для Коляна, у которого аллергия.
Ленка вздохнула.
— Ладно, жду.
Аня отключилась и посмотрела в окно. Поезд уже полз по мосту через реку. Внизу блестела серая вода. До вокзала оставалось минут двадцать.
Она зачем-то открыла зеркальце, посмотрела на себя. Бледная, круги под глазами, губы обветрились. Надо бы привести себя в порядок, но руки не поднимались. Какая разница, как она выглядит, если там...
Она закрыла зеркальце и уставилась в одну точку.
Поезд остановился ровно в шесть сорок пять. Аня выскочила из вагона первой, чуть не забыв чемодан. Побежала по перрону, потом по подземному переходу, чуть не сбив какую-то женщину с тележкой. На привокзальной площади сразу поймала такси.
— Вам куда? — спросил водитель, пожилой мужчина с усами.
Аня назвала адрес. Голос дрожал.
Всю дорогу она смотрела на дорогу и сжимала в руке телефон. Написала Ленке: «Еду. Буду через 20». Та ответила сразу: «Поняла. Свет на кухне погас. Может, спать лёг. Или ушёл. Не знаю».
Ушёл. Куда он мог уйти в семь утра? На работу ему к девяти.
Машина петляла по утренним улицам. Город только просыпался. Мало машин, пустые тротуары, редкие собачники.
Аня заметила, что руки трясутся. Она положила их на колени, сжала в кулаки.
— Волнуетесь? — спросил водитель, глянув в зеркало заднего вида.
— Да так, — ответила Аня. — К мужу спешу. Сюрприз хочу сделать.
Водитель понимающе кивнул.
— Хорошее дело. Мужики любят сюрпризы.
Аня промолчала.
Они подъехали к её дому через пятнадцать минут. Аня расплатилась, выскочила из машины, огляделась. Двор был пустой. На детской площадке никого. У подъезда на скамейке сидела баба Клава из четвёртой квартиры и читала газету.
Увидев Аню, баба Клава удивлённо подняла очки на лоб.
— Анечка? Ты же вроде уезжала? Денис говорил, ты в командировке.
— Здравствуйте, Клавдия Ивановна, — Аня подошла, стараясь говорить спокойно. — Да, уезжала. Вернулась пораньше.
— А Денис твой знает? — баба Клава хитро прищурилась. — Я вот смотрю, у него вчера гости были. Девушка какая-то приходила. Красивая, высокая. Я ещё подумала: может, родственница?
У Ани внутри всё оборвалось.
— Когда приходила? — спросила она как можно ровнее.
— Да вчера вечером, часиков в семь. А утром сегодня я её видела, с мусоркой шла. В твоём халате, между прочим. Я ещё удивилась: Аня же в командировке, а халат её кто-то носит.
— В моём халате? — переспросила Аня.
— Ну да. В синем, в цветочек. Я его хорошо знаю, ты в нём всегда во двор выходишь. Думаю, что за дела.
Аня почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— А сейчас она там? — спросила она.
— Не знаю, милая. Не видела, чтоб уходила. Вроде дома.
Аня кивнула, поблагодарила бабу Клаву и пошла к подъезду. Ноги стали ватными. Она открыла дверь, вошла в лифт, нажала кнопку пятого этажа. Сердце колотилось где-то в ушах.
Лифт полз медленно. Аня смотрела на цифры над дверью и считала про себя. Один, два, три, четыре, пять.
Двери открылись.
Она вышла на лестничную клетку. В их квартире было тихо. Но из-за двери доносился запах. Запах свежесваренного кофе.
Аня подошла к двери, достала ключи. Руки тряслись так, что ключи звенели. Она замерла, прислушалась.
Из-за двери раздался смех. Женский смех. И голос Дениса, который что-то говорил, но слов было не разобрать.
Аня закусила губу. Ключ дрожал в замке.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. Ленка написала: «Ань, ты где? Я вижу, какая-то девица вошла в подъезд с пакетом. Кажется, у неё ключи. Ты её не встретила?»
Аня прочитала сообщение и похолодела. Девица с пакетом. Значит, их там двое. И она сейчас внутри. А та, что с пакетом, только что вошла.
Но из-за двери слышен смех. Значит, там уже кто-то есть.
Аня не успела ничего ответить. В лифте снова зашумело, двери открылись, и на площадку вышла молодая девушка. Высокая, худая, в коротких джинсовых шортах и майке. В руках у неё был пакет с продуктами.
Увидев Аню, девушка остановилась и удивлённо подняла брови.
— Вы к кому? — спросила она нагловато, окидывая Аню взглядом с ног до головы.
Аня смотрела на неё и не могла произнести ни слова. Она узнала этот халат. Синий, в цветочек. Который висел у неё в шкафу. Девушка была в нём.
— Это моя квартира, — наконец выдохнула Аня.
Девушка усмехнулась, повела плечом.
— А, так вы Аня? А Денис говорил, вы в командировке. До вечера.
— Я вернулась, — Аня старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — А вы, собственно, кто?
— Я Инна, — девушка улыбнулась, сверкнув белыми зубами. — Подруга Дениса.
— Подруга, — повторила Аня. — В моём халате.
Инна посмотрела на себя, будто только сейчас заметила, во что одета.
— А, это. Ну, своё забыла дома, а тут прохладно было. Денис разрешил.
— Денис разрешил, — эхом отозвалась Аня.
Из-за двери снова раздался смех. Теперь Аня поняла — там ещё одна.
Инна перехватила её взгляд.
— А, это Ленка, подруга моя. Мы вчера посидели немного, она осталась. А вы чего так рано? Денис не ждал.
Аня смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает дикая, слепая ярость. Эта девчонка стояла перед ней в её халате, с её ключами в руках, и разговаривала так, будто Аня здесь чужая.
— Ключи где взяла? — спросила Аня.
— Денис дал, — Инна пожала плечами. — Сказал, заходи, чувствуй себя как дома.
— Как дома, — повторила Аня.
Дверь квартиры открылась. На пороге стоял Денис. В спортивных штанах и майке, небритый, с чашкой кофе в руке.
Увидев Аню, он замер. Чашка дрогнула, кофе плеснулся на пол.
— Аня? — голос у него сел. — Ты... ты как?
— Сюрприз, — сказала Аня тихо. — Не ждал?
Денис переводил взгляд с неё на Инну и обратно. Лицо его стремительно бледнело.
— Ань, это не то, что ты думаешь, — забормотал он. — Это... это Инна, она моя... ну, коллега. Зашла в гости. А Ленка, подруга её, они вместе пришли. Посидели немного.
— Посидели? — Аня шагнула вперёд. — С ночёвкой посидели? В моём халате?
— Ань, давай поговорим спокойно, — Денис попытался взять её за руку, но она отдёрнула.
— Где мои вещи? — спросила она, глядя на Инну. — Кроме халата. Что ещё ты надела?
Инна усмехнулась, но в глазах у неё мелькнуло что-то похожее на страх.
— Да ничего особенного. Помаду твою брала, ну ещё кофту. Денис сказал, ты не против.
— Денис сказал, — Аня повернулась к мужу. — Ты много чего сказал, оказывается. Коляну про компьютер, мне про работу из дома. А сам...
Из квартиры вышла вторая девушка. Такая же молодая, чуть полнее, в коротком халате — видимо, тоже из Аниного гардероба.
— Инна, что там? — начала она и осеклась, увидев Аню.
— О, а вот и Леночка, — Аня усмехнулась, хотя губы дрожали. — Проходите, девушки, не стесняйтесь. Чувствуйте себя как дома. Вы тут уже почти хозяйки.
— Ань, прекрати, — Денис шагнул к ней. — Давай зайдём, поговорим. Я всё объясню.
— Объяснишь? — Аня посмотрела ему в глаза. — Объяснишь, как ты привёл двух девок в нашу квартиру, пока жена в командировке? Объяснишь, как врал про Коляна, про работу, про то, что скучаешь?
— Ань, это просто друзья...
— Друзья? — перебила Аня. — Друзья в моём халате? Друзья с моими ключами?
Она повернулась к Инне, протянула руку.
— Ключи отдай.
Инна посмотрела на Дениса. Тот молчал, опустив глаза.
— Ключи, я сказала, — повторила Аня.
Инна полезла в карман халата, достала связку и бросила на пол.
— На, подавись. Не больно-то и нужно.
Аня нагнулась, подняла ключи. Потом посмотрела на вторую девушку.
— А ты что стоишь? Вещи мои где?
Лена переступила с ноги на ногу.
— Да в шкафу, наверное. Я не знаю.
— Мои вещи в моём шкафу, — Аня говорила всё тише, но в голосе звенела сталь. — А вы обе сейчас соберёте то, что на вас, и то, что набрали, и уберётесь отсюда. Живо.
— Ань, может, не надо так, — попытался вмешаться Денис. — Давай спокойно...
— Заткнись, — оборвала его Аня. — Ты вообще молчи. С тобой отдельный разговор будет.
Она открыла дверь квартиры, вошла внутрь. В прихожей валялись чужие кроссовки, на вешалке висела чужая куртка. В комнате на журнальном столике стояли пустые бутылки из-под вина, пепельница полна окурков, на полу — рассыпанные чипсы.
Аня прошла на кухню. Раковина завалена грязной посудой. На столе остатки пиццы — её любимой, «Четыре сыра». И суши.
Она смотрела на этот бардак и чувствовала, как внутри что-то ломается. Не ярость уже, а пустота.
Инна и Лена зашли следом, встали в прихожей, переглядываясь.
— Чего встали? — Аня обернулась. — Собирайтесь. Через пять минут чтобы духу вашего здесь не было.
— А вещи где? — спросила Лена.
— А я знаю? Где оставили, там и ищите.
Девушки прошлёпали в комнату, начали собирать разбросанные вещи. Аня стояла на кухне, смотрела в окно и старалась дышать ровно.
Денис подошёл, тронул за плечо.
— Ань, прости. Я дурак. Выпил лишнего, они сами привязались...
Аня резко обернулась.
— Не ври хотя бы сейчас. Сам привязался. Сам ключи дал. Сам халат разрешил надеть. Сам врал про Коляна.
— Ань, я не хотел...
— Ты не хотел, чтобы я узнала. Это да. А остальное тебя не волновало.
Из комнаты вышли Инна с Леной, нагруженные пакетами.
— Мы всё, — сказала Инна. — Но кое-что из твоего мы забрали. Не специально, просто перепутали.
— Оставьте адрес, — ответила Аня. — Я позвоню, если что-то не досчитаюсь.
Инна хмыкнула, но промолчала. Девушки вышли в коридор. Денис шагнул за ними.
— Я провожу, — сказал он.
— Сидеть, — Аня даже не повысила голос, но Денис замер.
Дверь за девушками захлопнулась.
В квартире стало тихо. Только часы на стене тикали.
Аня села на табуретку на кухне, обхватила голову руками.
— Ань, — Денис подошёл, присел рядом на корточки. — Прости меня. Я больше никогда...
— Не надо, — перебила она. — Не надо ничего обещать. Просто ответь: давно это?
— Что?
— Давно ты с ней?
— Ань, да нет у меня с ней ничего. Позавчера познакомились. В баре. Она сама подошла, разговорились. А вчера позвонила, сказала, что хочет увидеться. Ну, я и пригласил. Думал, посидим, выпьем. А она подругу притащила. И остались.
— И халат мой надела, — Аня подняла голову, посмотрела на него. — Ты разрешил.
— Ну, она спросила, прохладно было. Я не думал...
— Ты никогда не думаешь, Денис. Только о себе.
Аня встала, прошла в спальню. Включила свет и замерла.
Кровать была не заправлена, подушки скомканы, одеяло на полу. На трюмо — рассыпанная пудра, открытая её помада, чужие серёжки.
Аня подошла, взяла серёжки, посмотрела. Дешёвая бижутерия.
— Это тоже её, — сказал Денис из-за спины.
— Я вижу.
Аня положила серёжки обратно, подошла к шкафу, открыла. Не хватало нескольких футболок, джинсов, ещё одного халата — лёгкого, летнего.
Она закрыла шкаф и повернулась к Денису.
— Ты ночевал с ней?
— Ань...
— Просто ответь.
— Она в комнате спала, я на кухне, на раскладушке.
— А подруга?
— Подруга с ней.
Аня посмотрела на него долгим взглядом. Потом покачала головой.
— Ты хоть сам-то веришь в то, что говоришь?
Денис молчал.
— Ладно, — Аня прошла мимо него в коридор. — Я поеду к маме.
— Ань, подожди. Давай поговорим. Ты не можешь просто так уйти.
— Могу, — она открыла шкаф в прихожей, достала куртку. — Квартира моя, документы на меня. Так что ты сейчас соберёшь вещи и съедешь. На время, пока я решаю, что делать дальше.
— Ань, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Она обулась, взяла сумку, ключи от машины.
— Денис, я вернусь через три часа. Чтобы тебя здесь не было. И этих, — она кивнула на серёжки, которые держала в руке, — забери. И передай своей Инне, чтобы вещи мои вернула. Или я заявление напишу о краже.
— Ты не сделаешь этого, — Денис побледнел.
— Проверим?
Аня открыла дверь и вышла на лестничную клетку.
В лифте она наконец дала волю слезам.
Аня вышла из подъезда и быстро зашагала к машине. Слёзы застилали глаза, она вытирала их рукавом куртки, но они всё равно текли. Хорошо, что во дворе никого не было. Баба Клава, наверное, ушла домой завтракать.
Она села в машину, долго не могла попасть ключом в замок зажигания. Руки тряслись. Наконец завела двигатель, выехала со двора и поехала к маме.
Мама жила в старом районе, в хрущёвке на третьем этаже. Аня припарковалась во дворе, поднялась по лестнице, позвонила. Дверь открылась почти сразу.
— Анечка? — мама удивилась, увидев её заплаканное лицо. — Ты чего? Случилось что?
Аня вошла в прихожую, скинула куртку и разрыдалась. Мама обняла её, прижала к себе, погладила по голове.
— Ну тихо, тихо, доченька. Проходи на кухню, рассказывай.
На кухне пахло пирожками. Мама посадила Аню на табуретку, налила чай, поставила перед ней тарелку с выпечкой. Аня смотрела на пирожки и не могла взять ни кусочка.
— Мам, у меня Денис... — начала она и снова заплакала.
— Что Денис? Изменяет? — мама сразу посерьёзнела.
Аня кивнула, вытирая слёзы салфеткой.
— Я приехала раньше, а у него две девки в квартире. В моих халатах. С ночёвкой.
Мама охнула и прижала руку к груди.
— Господи, Аня! Да как же так? А он что?
— А он стоял и врал, что это просто друзья, что ничего не было. Мам, я не знаю, что делать.
— А где он сейчас?
— Я сказала ему собрать вещи и съехать. Квартира моя, я его выгнала.
Мама кивнула, но в глазах у неё появилось беспокойство.
— Ань, а он съедет? Не начнёт скандалить?
— Не знаю, мам. Я сказала, что через три часа вернусь. Сказала, чтобы его там не было.
— А если не съедет?
— Тогда... тогда я не знаю. Полицию вызывать?
Мама вздохнула, отхлебнула чай.
— Погорячилась ты, дочка. Надо было спокойно, с умом. Собрать доказательства, а потом уже...
— Какие доказательства, мам? Я их своими глазами видела. Двух девок в моём халате. Этого мало?
— Мало, Аня. Он скажет: подруги зашли, переночевали, ничего не было. А ты скандал устроила.
Аня уставилась на мать.
— Ты что, его защищаешь?
— Я тебя защищаю, глупая. Чтобы ты потом не пожалела. Выгонишь его, а он через суд квартиру отсудит. Если докажет, что совместно нажитое.
— Квартира моя, мам. Мне родители её подарили до свадьбы.
— Ну, допустим. Но мебель, техника? Всё вместе покупали? Он может потребовать компенсацию.
Аня закрыла лицо руками.
— Мам, я не хочу ничего делить. Я хочу, чтобы он ушёл.
— И правильно, — мама погладила её по плечу. — Только с умом надо. Давай так: ты сейчас поешь, успокоишься. А потом поедем вместе. Если он не съехал, я с ним поговорю.
— Нет, мам, я сама.
— Вместе, я сказала. Не пущу тебя одну.
Аня посмотрела на мать и вдруг почувствовала облегчение. Рядом с мамой было спокойно и надёжно. Она взяла пирожок, откусила маленький кусочек.
В этот момент зазвонил телефон. Денис.
Аня сбросила вызов. Он позвонил снова. Она снова сбросила. Тут же пришло сообщение: «Аня, я никуда не поеду. Это моя квартира тоже. Давай поговорим нормально».
— Вот, — Аня показала маме экран. — Не собирается он съезжать.
Мама взяла телефон, прочитала и покачала головой.
— Наглеет. Ладно, дочка, допивай чай и поедем.
Они уже одевались в прихожей, когда в дверь позвонили. Аня открыла — на пороге стояла свекровь, Нина Петровна. Наглаженная, с укладкой, с сумкой в руках.
— Аня, здравствуй, — сказала она ледяным тоном. — Я как раз к тебе. Вернее, к вам с мамой. Пустишь?
Аня растерялась. Мама выглянула из-за её плеча.
— Нина Петровна, проходите. Раз пришли, значит, есть разговор.
Свекровь вошла, сняла туфли, прошла на кухню, будто к себе домой. Села за стол, положила сумку на колени.
— Чай будете? — спросила мама спокойно.
— Не откажусь.
Мама поставила чайник. Аня села напротив свекрови, сцепила руки под столом.
— Я по делу пришла, — начала Нина Петровна. — Сын мне позвонил, рассказал, что тут у вас происходит. Аня, ты зачем человека выгоняешь из дома?
— Затем, что он привёл в дом двух женщин, пока меня не было, — ответила Аня, стараясь говорить ровно.
— Двух женщин? — свекровь изобразила удивление. — Денис сказал, что это коллеги зашли, посидели немного. А ты приехала и устроила скандал.
— Коллеги? В моём халате? С ночёвкой?
— Анечка, халат — это всего лишь халат. Мало ли, прохладно было. А насчёт ночёвки — ну выпили лишнего, остались. С кем не бывает? Ты бы лучше подумала, почему муж к другим тянется.
Аня опешила.
— То есть я виновата?
— А кто же? — свекровь прихлебнула чай. — Вечно ты в командировках, вечно на работе. А мужику внимание нужно. Он устал, ему забота нужна. А ты только о себе думаешь.
Мама Ани, до этого молчавшая, поставила чашку на стол с лёгким стуком.
— Нина Петровна, вы бы поосторожнее с обвинениями. Моя дочь работает, между прочим, на семью. А ваш сын дома прохлаждается и девок водит.
— Моя семья? — свекровь повысила голос. — Да мой сын квартиру эту ремонтировал, технику покупал, мебель! А теперь его, значит, за порог? Нет, милая, так не пойдёт.
— Квартира моя, — вмешалась Аня. — И ремонт мы делали вместе. Но это не даёт ему права приводить любовниц.
— Каких любовниц? — свекровь всплеснула руками. — Ты поймала? Доказательства есть? Фото, видео?
Аня сжала зубы.
— Я их видела своими глазами.
— А в суде твои глаза — не доказательство. Скажут — наклеветала из ревности. Так что, Аня, не горячись. Пусть Денис пока поживёт дома, а вы разбирайтесь.
— Он уже не поживёт, — отрезала Аня. — Я сказала ему съехать.
— А он не съедет, — усмехнулась свекровь. — Я ему так и сказала: никуда не уходи, это твой дом тоже. Имей совесть.
Мама Ани встала.
— Нина Петровна, вам, наверное, лучше уйти. Мы сами разберёмся.
— Разберётесь? — свекровь тоже поднялась. — Вы тут уже разобрались. Мужика без штанов на улицу выгнать хотите. Не позволю.
Она схватила сумку и направилась к выходу. У двери обернулась.
— Аня, ты подумай хорошо. Денис без тебя не пропадёт. А ты без него — ещё как. Кому ты нужна со своим характером?
Дверь хлопнула.
Аня стояла в прихожей, глядя на закрытую дверь. Мама подошла, обняла её.
— Не слушай, дочка. Она своего сына защищает, это нормально. Но ты права.
— Мам, я боюсь. Что если он правда не съедет? Если он милицию вызовет?
— Не вызовет. Ему самому есть что скрывать. Поехали.
Они вышли из квартиры, спустились к машине. Аня вела, мама сидела рядом и смотрела на дорогу.
— Мам, а если она там?
— Кто?
— Эта Инна. Вдруг она опять там.
— Тогда будем разбираться по факту.
Они подъехали к дому Ани. Во дворе стояла незнакомая машина — дешёвый старенький хэтчбек. Аня напряглась.
— Чья это?
— Не знаю, — мама пожала плечами. — Может, соседская.
Они вошли в подъезд, поднялись на лифте. Аня открыла дверь своим ключом. В прихожей горел свет. Из кухни доносились голоса.
Аня сбросила обувь и быстро прошла на кухню. Мама за ней.
Картина, которую она увидела, заставила её замереть на пороге.
За столом сидели Денис, Инна и её подруга Лена. Перед ними стояли бутылки с пивом, тарелка с нарезкой. Инна курила в открытое окно. Увидев Аню, она ухмыльнулась.
— О, явилась — не запылилась.
Денис вскочил, опрокинув стул.
— Ань, ты... ты зачем приехала? Я же сказал, мы поговорим.
— Я сказала тебе съехать, — Аня старалась говорить спокойно, но голос дрожал. — Ты почему ещё здесь?
— Аня, это мой дом тоже. Я никуда не поеду.
— Твой дом? — Аня шагнула вперёд. — Ты забыл, на чьё имя квартира?
— Ну и что? — вмешалась Инна, стряхивая пепел в раковину. — Денис тут ремонт делал, деньги вкладывал. Имеет право жить.
— А ты вообще молчи, — оборвала её мама Ани. — Тебя никто не спрашивает. Ты кто такая, чтобы в чужой квартире указывать?
— Я? — Инна встала, упёрла руки в бока. — Я подруга Дениса. И между прочим, я от него беременна.
В кухне повисла тишина.
Аня смотрела на Инну, потом перевела взгляд на Дениса. Тот стоял белый как мел.
— Что? — выдохнула Аня.
— Беременна я, — повторила Инна с вызовом. — Так что не тебе тут командовать. Денис теперь со мной будет. А ты можешь радоваться, что квартиру оставишь, если не будешь рыпаться.
Аня почувствовала, как ноги становятся ватными. Она оперлась о косяк двери.
— Денис, это правда?
Он молчал, глядя в пол.
— Отвечай! — крикнула Аня.
— Ань, я не знаю... Может, и правда. Мы только позавчера... но всякое бывает.
— Позавчера? — Аня рассмеялась, но смех вышел истерическим. — Ты её знаешь два дня, а она уже беременна? Ты сам-то слышишь, что несёшь?
— А что такого? — Инна осклабилась. — Бывает с первого раза. Я тест сделала сегодня утром. Две полоски. Так что, Денис, решай.
Денис переводил взгляд с одной женщины на другую. Лена сидела молча, потягивая пиво, и наблюдала за происходящим как за спектаклем.
Мама Ани подошла к дочери, взяла её за руку.
— Аня, пошли отсюда. Нечего тут смотреть. Потом решим.
— Нет, мам, — Аня вырвала руку. — Я никуда не пойду. Это моя квартира. И я хочу, чтобы все они убрались. Немедленно.
— А то что? — Инна шагнула вперёд, встала в наглую позу. — Вызовешь полицию? Давай, вызывай. Посмотрим, кто кого.
Аня достала телефон и включила камеру.
— Хорошо, — сказала она спокойно. — Я вызову. Но сначала я запишу видео. Чтобы у меня были доказательства, что ты тут куришь в моей квартире, пьёшь моё пиво и угрожаешь мне.
Инна попыталась выхватить телефон, но Аня отступила.
— Руки убрала. Ещё одно движение — и я пишу заявление о нападении.
— Ах ты... — Инна рванула вперёд, но Денис схватил её за руку.
— Инна, прекрати! Не надо.
— Пусти! — она вырвалась. — Ты с ней, что ли? Ты же мне обещал!
— Я ничего не обещал, — пробормотал Денис.
— Как это не обещал? — заверещала Инна. — А говорил, что разведёшься? А говорил, что мы будем вместе?
Аня смотрела на него и чувствовала, как внутри всё обрывается.
— Ты обещал развестись? — тихо спросила она.
Денис молчал.
— Отвечай!
— Ань, это я так, лишь бы заткнуть её. Она сама придумала.
— Сам он, — фыркнула Инна. — Ты мне вчера ночью такое говорил, когда мы... ну, ты понял. А сегодня уже не помнишь?
Аня отвернулась. Смотреть на них было невыносимо.
В этот момент в дверь позвонили.
Все замерли.
Аня пошла открывать. На пороге стояла баба Клава с телефоном в руке.
— Анечка, я полицию вызвала, — заявила она громко. — Слышу, крики у вас, мат. Думаю, мало ли, убивают кого. Сейчас приедут.
— Спасибо, Клавдия Ивановна, — Аня выдохнула. — Всё нормально. Никого не убивают.
— А кто эти? — баба Клава заглянула в коридор и увидела Инну с Леной. — А, так это те самые, что в халатах ходили? Я думала, родственницы. А они, выходит, того... гулящие.
— Баба Клава, идите домой, — устало сказала Аня. — Сами разберёмся.
— Ну, смотри. Если что — я во дворе, — и соседка удалилась.
Аня закрыла дверь и повернулась к компании.
— Через пять минут приедет полиция. У вас есть время убраться по-хорошему. Или будете объяснять, почему находитесь в чужой квартире без разрешения.
Инна переглянулась с Леной. Та допила пиво и встала.
— Пошли отсюда, — буркнула Лена. — Не хватало ещё с ментами разбираться.
— А он? — Инна кивнула на Дениса. — Он с нами?
— Решай сам, — Аня посмотрела на мужа. — Если останешься, завтра подаю на развод и выселение через суд. Если уйдёшь — хотя бы вещи заберёшь нормально.
Денис стоял, кусая губы. Потом шагнул к Инне.
— Я с вами.
Инна просияла.
— Вот видишь, — бросила она Ане. — А ты говорила.
— Валите, — тихо сказала Аня. — Оба.
Она стояла в прихожей и смотрела, как они собирают свои пакеты. Денис прошёл в комнату, вытащил из шкафа спортивную сумку, покидал туда вещи. Инна с Леной ждали у двери.
Через пять минут все трое вышли на лестничную клетку. Денис остановился на пороге.
— Ань, я позвоню.
— Не надо.
Она закрыла дверь и повернулась к маме.
Та стояла в коридоре и плакала.
— Мам, ну чего ты?
— Жалко мне тебя, дочка. Как же так?
— Ничего, мам. Прорвёмся.
Аня обняла мать, и они стояли так посреди прихожей, пока на лестнице не стихли шаги.
Потом Аня подошла к окну на кухне и выглянула во двор. Трое фигур садились в ту самую старую машину. Инна что-то говорила Денису, размахивая руками. Он кивал.
Машина завелась и выехала со двора.
Аня смотрела ей вслед, и в голове пульсировала одна мысль: «Что дальше?»
Прошло три дня.
Аня почти не выходила из квартиры. Она перестирала всё бельё, вымыла окна, перетрясла шкафы, выкинула окурки, которые Инна оставила в цветочных горшках. Запах чужих духов до сих пор чувствовался в спальне, и Аня брызгала любимым освежителем, но запах возвращался.
Мама звонила каждый день, предлагала приехать, но Аня отказывалась. Хотелось побыть одной.
Она почти не спала. По ночам лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. В голове прокручивались одни и те же картинки: Денис, Инна в её халате, окурки в цветах, и этот наглый голос: «Я беременна».
Утром четвёртого дня Аня собралась и пошла к юристу. Нашла в интернете контору рядом с домом, записалась на приём.
Юрист оказался мужчиной лет пятидесяти, лысоватым, в очках, с усталым взглядом. Он выслушал её, кивая, задавал уточняющие вопросы.
— Значит, квартира ваша, добрачная. Это хорошо. А что с остальным имуществом? Машина, техника, мебель?
— Машина моя, куплена до брака, на мои деньги. Мебель покупали вместе, но часть мне родители дарили. Техника — тоже вместе, но чеки не сохранились.
Юрист вздохнул.
— Стандартная ситуация. Если не договоритесь миром, придётся делить через суд. Но суд будет учитывать, что инициатор развода — вы, и основания — измена. Хотя измена как таковая в семейном кодексе не прописана, но может повлиять на решение судьи.
— Я не хочу ничего делить. Пусть забирает, что ему нужно, лишь бы отстал.
— Аня, не горячитесь. Вы имеете право на половину совместно нажитого. Не отказывайтесь от своих прав. Лучше составить соглашение, если он согласится.
— Он вряд ли согласится. Его мать уже намекала, что он имеет право на квартиру, потому что ремонт делал.
— Ремонт — не основание для права собственности. Максимум, может потребовать компенсацию за неотделимые улучшения, если докажет, что вкладывал свои средства. Но это сложно. Пусть попробует.
Аня вышла от юриста с лёгкой головой. Стало немного спокойнее. Она знала, что делать.
Дома её ждал сюрприз.
В дверь позвонили, когда она только разулась. Аня посмотрела в глазок — на площадке стояла свекровь. С коробкой в руках.
Аня открыла.
— Здравствуй, Аня, — Нина Петровна выглядела не так уверенно, как в прошлый раз. Под глазами круги, волосы кое-как собраны. — Можно войти?
— Зачем?
— Поговорить надо. Я ненадолго.
Аня помедлила, но посторонилась. Свекровь вошла, поставила коробку в прихожей.
— Это вещи Дениса. Он забыл кое-что. Я принесла.
— Мог бы сам прийти.
— Не может он, — свекровь вздохнула. — Плохо ему. В запое сидит третий день. Та девка его бросила, как только поняла, что квартиры не видать. Сказала, что никакой беременности нет, наврала всё, чтобы его окрутить.
Аня промолчала.
— Ты бы хоть пожалела его, — продолжала свекровь. — Он же не со зла. Просто дурак, повелся на юбку. А ты его выгнала, как собаку. Где ему теперь жить? У меня в однушке? Я на пенсии, еле концы с концами свожу.
— А где он сейчас?
— У меня. Лежит на диване, пьёт. Работу, наверное, уже потерял. Аня, ну прости ты его. Вернись. Он больше никогда...
— Нина Петровна, — перебила Аня. — Я подала на развод. Вчера была у юриста.
Свекровь побелела.
— Ты с ума сошла! Какой развод? Вы сколько лет вместе? Пять? И из-за какой-то шалавы всё рушить?
— Не из-за шалавы. Из-за него. Из-за того, что он привёл эту шалаву в мой дом, в мою постель, разрешил носить мои вещи и врал мне в глаза. И если бы я не приехала рано, он бы и дальше врал.
— Ну дурак, признаю. Мужики все дураки. Но ты же его любишь! Подумай, Аня.
— Люблю, — тихо сказала Аня. — Но себя я больше люблю.
Свекровь заплакала. Всхлипывала, вытирала глаза платком.
— Что ж ты делаешь, Аня? Семью рушишь. А если бы у вас дети были, ты бы тоже так?
— Если бы у нас дети были, он бы детей не бросил ради первой встречной? — Аня покачала головой. — Идите, Нина Петровна. Заберите коробку. Я не хочу, чтобы его вещи здесь лежали.
— Да как же... Аня...
— До свидания.
Аня открыла дверь. Свекровь постояла, подхватила коробку и вышла.
Аня закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось, но на душе было удивительно спокойно. Она сделала правильный выбор.
Вечером снова звонок в дверь.
Аня посмотрела в глазок — Денис. Мятый, небритый, глаза красные. Он стоял, опираясь рукой о стену.
Аня открыла.
— Чего тебе?
— Ань, пусти, пожалуйста. Поговорить надо.
— Говори здесь.
— Ань, я умоляю. Я на колени встану. Прости меня.
Он действительно опустился на колени прямо на грязную лестничную клетку.
— Встань, — сказала Аня. — Не позорься.
— Ань, я дурак. Я идиот. Она наврала про беременность, чтобы я ушёл от тебя. А как только мы вышли, она сразу начала требовать, чтобы я квартиру на неё переписал. Я сказал, что квартира не моя. Она послала меня и ушла к какому-то другому. Я остался один. Ань, я без тебя не могу.
Аня смотрела на него сверху вниз. Месяц назад она бы растерялась, бросилась обнимать, прощать. Сейчас внутри была пустота.
— Денис, встань. Люди смотрят.
Из соседней двери действительно выглянула старушка, но сразу спряталась.
Денис поднялся.
— Аня, дай мне шанс. Я всё исправлю. Буду работать, цветы каждый день, всё для тебя.
— Ты уже исправил, — сказала Аня. — Исправил так, что я теперь не могу спать в своей постели, потому что там пахнет другой бабой. Я не могу пить кофе на кухне, потому что представляю, как вы там сидели. Ты сломал всё, Денис. И склеить нельзя.
— Аня, ну прости. Я же люблю тебя.
— Любишь? — она усмехнулась. — Любящие люди не делают так. Иди проспись. Завтра, если хочешь, приди за остатками вещей. Я их соберу.
— Аня...
— Иди.
Она закрыла дверь.
В эту ночь она спала крепко. Впервые за много дней.
Утром позвонила Ленка.
— Ань, привет. Как ты?
— Нормально, Лен. Вчера Денис приходил, прощения просил.
— И ты? Простила?
— Нет. Выгнала.
— Молодец! — Ленка аж закричала в трубку. — А то я боялась, что ты раскиснешь. Слушай, я сейчас приеду. Посидим, поговорим. Ты как, не против?
— Приезжай.
Ленка примчалась через час. С пирожными и бутылкой вина. Они сидели на кухне, и Аня рассказывала всё по порядку: про юриста, про свекровь, про Дениса на коленях.
— Вот сука, — Ленка покачала головой. — А эта Инна, надо же, как ловко придумала. Беременна. Хотя, может, и правда была, но выкинула специально, чтобы тебя добить?
— Не знаю, Лен. И знать не хочу. Пусть живут как хотят.
— А ты что дальше будешь делать?
— Разводиться. Документы подам на днях. Квартиру оставлю себе. Мебель он пусть забирает, мне не жалко. Лишь бы отстал.
— А если не отстанет? Если начнет ходить, просить?
— Заявление в полицию напишу о преследовании. У меня есть свидетели: ты, баба Клава, мама.
Ленка улыбнулась.
— Ань, ты сильная. Я бы, наверное, не выдержала.
— Выдержала бы. Просто не знала, что так бывает.
Они пили чай с пирожными, и впервые за долгое время Аня почувствовала, что жизнь налаживается.
Вечером она собрала вещи Дениса в большие мусорные пакеты. Всё, что осталось: старая куртка, кроссовки, несколько футболок, книги, диски. Стояла и смотрела на этот скарб.
Интересно, а где он сейчас? У мамы? Или опять у какой-нибудь новой знакомой?
Она взяла телефон, набрала его номер.
— Алло, — голос был хриплым.
— Денис, это Аня. Завтра с утра забери вещи. Я оставлю пакеты у двери. Если не заберёшь, выкину на помойку.
— Аня, может, встретимся? Поговорим?
— Не о чем. Вещи забери.
Она отключилась.
Утром пакетов у двери не было. Аня выглянула — они стояли на том же месте. Она вздохнула и затащила их обратно в прихожую. Значит, не судьба.
Через час позвонила мама.
— Аня, привет. Как ты?
— Нормально, мам. Денис вчера приходил, прощения просил. Я не простила.
— Правильно, дочка. Нечего прощать такое. Ты главное держись. Если что, я всегда рядом.
— Спасибо, мам.
— Ань, я тут подумала: может, тебе в отпуск съездить? Отдохнуть, развеяться?
— Не знаю, мам. Может, позже. Сначала развод оформлю.
— Ну смотри. Я тебя люблю.
— И я тебя.
Аня положила трубку и посмотрела в окно. За окном светило солнце, во дворе бегали дети. Жизнь продолжалась.
Она достала ноутбук, открыла сайт суда и начала заполнять заявление о расторжении брака.
В этот момент в дверь позвонили.
Аня пошла открывать. На пороге стоял Денис. Трезвый, чисто выбритый, с цветами.
— Аня, — сказал он. — Я пришёл серьёзно поговорить. Без истерик. Можно?
Аня посмотрела на цветы, на его умоляющее лицо. Вздохнула и посторонилась.
— Заходи. Только ненадолго.
Он вошёл, огляделся. Всё было чисто, свежо, но без его вещей квартира казалась чужой.
— Садись на кухню, — сказала Аня.
Они сели друг напротив друга. Денис поставил цветы на стол.
— Аня, я всё понял. Я был дурак. Я потерял тебя, потерял семью. Я готов на всё, чтобы ты вернулась. Хочешь, к психологу пойдём? Хочешь, контракт брачный подпишем, что при измене всё оставляю?
— Денис, — перебила Аня. — Ты правда думаешь, что дело в контракте?
— А в чём? Я исправлюсь.
— Дело в доверии. Его больше нет. Я не смогу тебе верить. Каждый раз, когда ты задержишься на работе, я буду думать, что ты опять с кем-то. Каждый раз, когда увижу в твоём телефоне сообщение от женщины, у меня будет паника. Я не хочу так жить.
— Аня, я докажу...
— Не надо ничего доказывать. Лучше скажи: ты с Инной спал?
Денис опустил глаза.
— Спал.
— И не один раз?
— Два раза. В ту ночь и на следующий день, пока ты была в командировке.
Аня кивнула. Она уже знала ответ, но услышать это вслух было больно.
— А если бы я не приехала, ты бы продолжал?
— Не знаю. Может, да. Она сама лезла.
— Сам ты тоже не отказывался.
Денис молчал.
— Вот видишь, — Аня встала. — Иди, Денис. Забери цветы. Мне они ни к чему.
— Аня, не гони. Я люблю тебя.
— А я тебя — уже нет.
Она сказала это и поняла, что это правда. Любовь прошла. Осталась только усталость и желание, чтобы всё это поскорее закончилось.
Денис встал, взял цветы. В дверях обернулся.
— Аня, я не сдамся. Я буду бороться за тебя.
— Не надо, — ответила она. — Борись лучше за свою жизнь. Приведи её в порядок. А меня оставь в покое.
Дверь за ним закрылась.
Аня вернулась к ноутбуку и продолжила заполнять заявление.
Прошёл месяц.
Аня сидела в кафе и пила кофе. За окном моросил дождь, по стеклу стекали капли, люди спешили по своим делам. Она смотрела на улицу и чувствовала странное спокойствие.
Напротив неё сидела Ленка и доедала чизкейк.
— Ну и как прошёл суд? — спросила Ленка, отламывая кусочек вилкой.
— Быстро, — ответила Аня. — Он не пришёл. Прислал заявление, что согласен на развод без его присутствия. Судья задала пару вопросов, я ответила, через пятнадцать минут всё закончилось.
— И всё? Даже не поругались?
— Не с кем было. Его не было.
Ленка хмыкнула.
— Испугался, наверное. Думал, ты там алименты требовать будешь или квартиру делить.
— Квартиру делить нечего, она моя. А алименты мне от него не нужны. Пусть живёт как знает.
— А он где сейчас? Знаешь?
— Мать звонила, — Аня поморщилась. — Говорит, устроился на новую работу, снимает комнату. Пьёт меньше. Просил передать, что скучает.
— И ты?
— А что я? Пусть скучает. Это его проблемы.
Ленка посмотрела на подругу с уважением.
— Ань, ты молодец. Я б, наверное, уже размякла, простила бы. А ты держишься.
— Я не держусь, Лен. Я просто живу. Понимаешь, когда это случилось, мне казалось, что мир рухнул. А сейчас я смотрю назад и думаю: как хорошо, что всё так вышло.
— Хорошо? — Ленка удивилась. — Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я столько лет жила с мыслью, что мы идеальная пара, что у нас любовь, что он без меня не может. А оказалось, что может. И очень даже хорошо может. И это открыло мне глаза. Я поняла, что я тоже могу без него. И мне одной даже лучше.
Ленка задумчиво покачала головой.
— Страшно, наверное, одной?
— Сначала было страшно. Первые ночи не спала, всё прислушивалась, не идёт ли кто. А потом привыкла. Купила себе новый светильник, переставила мебель, повесила на стену картину, которую он терпеть не мог. И знаешь, стало уютно. По-настоящему уютно.
— А мужики? Не думаешь с кем-нибудь познакомиться?
— Лен, мне тридцать два, не девяносто. Всё ещё впереди. Но сейчас не хочу. Хочу побыть одна. Научиться жить для себя.
Ленка улыбнулась.
— Ты похудела, кстати. Выглядишь отлично.
— В спортзал записалась. Тренажёрка, бассейн. Дома сидеть не могу, всё время куда-то иду. Работа, спорт, иногда в театр хожу. С тобой вот в кафе.
— А я всё жду, когда ты мне скажешь, что Денис вернулся и ты его простила, — призналась Ленка. — Боялась за тебя.
— Нет, Лен. Этого не будет. Я себе пообещала: никогда больше не позволю себя так унижать.
Они допили кофе, расплатились и вышли на улицу. Дождь кончился, из-за туч выглянуло солнце.
— Подвезти тебя? — спросила Ленка.
— Нет, я пройдусь пешком. Тут недалеко.
Они обнялись на прощание, и Аня пошла по мокрому тротуару. Она шла и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё недавно она рыдала в подушку, а сегодня идёт по городу и улыбается.
Дома её ждал сюрприз. В дверь позвонили, когда она только разулась. Аня открыла — на пороге стоял курьер с огромным букетом роз.
— Аня? — спросил он.
— Да.
— Вам букет, распишитесь.
Она расписалась, взяла цветы, занесла в квартиру. Кто бы мог прислать? Открыла конверт — записка была короткой: «Прости. Я всё понял. Д.»
Аня посмотрела на розы, поставила их в вазу. Потом сфотографировала и отправила Ленке с подписью: «Угадай от кого».
Ленка ответила сразу: «Охренеть. И что будешь делать?»
«Ничего. Постоят и завянут».
Она не стала выбрасывать цветы. Пусть стоят, напоминают о том, что она больше никогда не будет той доверчивой дурой, которая верила в сказку про идеального мужа.
Вечером позвонила мама.
— Аня, привет. Как ты?
— Хорошо, мам. Цветы получила от Дениса.
— Ох, господи. И что ты?
— Поставила в вазу. Пусть любуюсь.
— Аня, не шути так. Он же опять надеяться начнёт.
— Мам, я серьёзно. Мне всё равно. Цветы красивые, жалко выкидывать. А его самого я видеть не хочу.
— Умница, — мама вздохнула с облегчением. — А я тут пирог испекла. Может, завтра приедешь?
— Приеду, мам. Обязательно.
Она положила трубку и подошла к окну. За окном зажигались огни, город готовился к ночи.
В этот момент в дверь снова позвонили. Аня напряглась. Неужели Денис решил явиться лично?
Она подошла к двери, посмотрела в глазок. На площадке стояла пожилая женщина, соседка снизу, баба Клава.
Аня открыла.
— Клавдия Ивановна, здравствуйте. Что-то случилось?
— Анечка, здравствуй, — баба Клава улыбнулась. — Я вот зашла, извини, что поздно. У тебя свет горит, думаю, не спит ещё. Я тут пирожков напекла, с капустой. Угощайся.
Она протянула Ане тарелку, прикрытую полотенцем.
— Ой, спасибо большое, — Аня растерялась. — Заходите, может, чаю?
— Да нет, неудобно, поздно уже.
— Да ладно вам, проходите. Я как раз чайник поставила.
Баба Клава зашла, оглядела прихожую.
— А у тебя чисто, уютно. Я смотрю, ты одна теперь?
— Одна, Клавдия Ивановна.
— И правильно, — старушка кивнула. — Я твоего Дениса всегда недолюбливала. Скользкий он какой-то. А та, что в халате ходила, так вообще проходимка. Ты молодец, что выгнала. Нечего таких терпеть.
Они прошли на кухню. Аня налила чай, поставила на стол пирожки.
— Клавдия Ивановна, а вы давно здесь живёте?
— Да уж лет сорок. Мы с мужем ещё квартиру получали, когда дом только построили. А потом муж умер, я одна осталась. Дети в другом городе, редко приезжают. Вот так и коротаю век.
— А тяжело одной?
— Привыкла, — баба Клава улыбнулась. — Сначала страшно было, а потом ничего. Соседи хорошие, всегда помогут. Вот ты, например, если что, заходи. Я всегда рада.
— Спасибо, — Аня улыбнулась в ответ. — И вы заходите.
Баба Клава допила чай, собралась уходить. В дверях обернулась.
— Анечка, ты держись. Всё наладится. Ты молодая, красивая, умная. Такой мужик сам найдётся, да получше этого. А этот... пусть катится.
— Спасибо, Клавдия Ивановна.
Закрыв дверь, Аня вернулась на кухню, откусила пирожок. Вкусный, с детства знакомый вкус.
Она посмотрела на розы в вазе. Красивые. Но это всего лишь цветы.
Завтра новый день. И она проживёт его так, как хочет сама.
Аня допила чай, выключила свет и пошла в спальню. Перед сном открыла телефон, пролистала ленту. Ленка выложила фото из кафе с подписью: «С подругой. Она свободна и счастлива».
Аня улыбнулась и поставила лайк.
Потом написала сообщение: «Спасибо, что была рядом».
Ленка ответила почти сразу: «Всегда. Ты главное держись».
«Держусь».
Она отложила телефон, закрыла глаза. Завтра к маме, на пироги. А послезавтра на работу. Жизнь продолжается.
Утром её разбудил звонок в дверь. Аня посмотрела на часы — половина восьмого. Кто в такую рань?
Она накинула халат, пошла открывать. В глазок увидела незнакомого мужчину в форме курьера.
Открыла.
— Аня? — спросил он.
— Да.
— Вам посылка. Распишитесь.
Она расписалась, взяла коробку. Закрыла дверь, поставила коробку на пол. От кого бы это?
Вскрыла — внутри лежал плюшевый белый заяц. Точно такой же, как в детстве. А сверху записка: «Я помню, как ты любила зайцев. Просто так. Без обид. Пусть этот напоминает, что в жизни есть место чуду. Твой тайный поклонник».
Аня перечитала записку несколько раз. Тайный поклонник? Она улыбнулась и прижала зайца к груди.
Вот так сюрприз.
Она поставила зайца на полку в спальне, рядом с фотографиями. Пусть стоит. Может, и правда, в жизни есть место чуду.
Аня подошла к окну, раздвинула шторы. За окном светило солнце, день обещал быть тёплым.
Она улыбнулась своему отражению в стекле.
— Ну что, зайка, — сказала она вслух. — Поживём?
Заяц молчал, но Ане показалось, что он кивнул.
Она засмеялась и пошла заваривать кофе. Впереди был целый день. И она знала точно: этот день будет хорошим.