Это случилось весной 2022 года, хотя для обитательницы заимки на реке Еринат, затерянной в горах Западного Саяна, понятие «весна» всегда значило куда больше, чем просто смена календаря. Это время, когда тайга просыпается после долгого зимнего сна, когда солнце наконец-то начинает по-настоящему пробивать густую хвою и пригревать замёрзшую землю. Но та весна запомнилась не только первыми ручьями и набухающими почками. В жизнь Агафьи Лыковой, женщины, чьё имя уже давно стало символом абсолютного, добровольного и при этом невероятно стойкого уединения, вошло нечто совершенно новое. Вошло в самом прямом смысле – по проводам, тонкими нитями протянувшимся от небольших прямоугольных панелей, укреплённых на крыше её нового дома.
Представьте себе эту картину. Тысячи километров от столицы, сотни километров от ближайшего крупного города, куда можно добраться только на вертолёте, да и то если позволит погода. Место, которое на картах обозначено пунктиром, а в книгах журналиста Василия Пескова получило ёмкое и точное название «Таёжный тупик». И в этом тупике, где десятилетиями мерный свет лучины был единственным способом разогнать кромешную тьму долгой сибирской ночи, вдруг загорелись две обычные электрические лампочки. Обычные для нас, но фантастические, почти невероятные для неё.
Нет, справедливости ради стоит сказать, что это не было первым знакомством Агафьи с электричеством. Сама она, человек удивительного ума и твёрдой памяти, прекрасно помнила, что пятнадцатью годами ранее, в гости к ней уже приезжали люди, которые пытались скрасить её быт с помощью аккумуляторов. Тогда это был скорее эксперимент, временное явление, которое не прижилось и кануло в лету вместе с разрядившимися батареями. Но сейчас всё было иначе. Серьёзнее. Основательнее.
Идея провести свет зрела долго. Неравнодушные люди, которые на протяжении многих лет опекают отшельницу, понимали: годы идут, силы уже не те. Хотя сама Агафья Карповна, если верить рассказам тех, кому посчастливилось общаться с ней подолгу, неутомима. Один из друзей и помощников, Андрей Гришаков, который провёл на заимке не одну неделю, как-то обмолвился удивительной фразой, сравнив её с персонажем фантастического боевика. Он сказал, что она словно «терминатор», который не знает усталости. Встаёт затемно, ложится далеко за полночь. И в этом её распорядке скрыт главный практический смысл появления электричества. Ведь зимой, когда день короток, а ночь длинна и тревожна, ей нужно успевать делать дела. Спать она действительно мало, ложится часто в час или два ночи, а подъём — в пять утра. И как тут обойтись без света? Лучина — это копоть, это риск пожара, это, в конце концов, просто неудобно для чтения старинных книг, которые она бережёт как зеницу ока.
Но было бы наивно полагать, что Агафья с распростёртыми объятиями бросилась навстречу техническому прогрессу. Её вера, её мировоззрение, впитанное с молоком матери и укреплённое годами полнейшей изоляции, очень настороженно относится к любым новшествам, приходящим из «мира». Всё, что отдаёт бесовщиной, суетой и антихристовыми прелестями, должно быть отринуто. И тут важен тонкий психологический момент, который блестяще описали люди, участвовавшие в установке. Сама отшельница, будь её воля, никогда бы не попросила об этом благ цивилизации. Она и без них проживёт, привыкла. Но ключевым стало доверие. Абсолютное, выстраданное годами доверие к тем людям, которые приезжают к ней не из праздного любопытства, а с настоящей заботой.
Они не уговаривали её. Они просто сделали. И она согласилась. Согласилась, потому что понимала: эти люди не желают ей зла. Это важно понимать, говоря о феномене Лыковой. Она не просто аскет, отгородившийся от мира стеной непонимания. Она очень избирательно принимает то, что считает допустимым. И электричество, проведённое от солнечных батарей, в эту категорию, видимо, попало. Солнечные батареи — это ведь тоже природа. Солнце, которое дарит свет и тепло, Богом данное. Может быть, через эту нехитрую логику она и приняла новшество.
Кстати, о батареях. Сама идея принадлежала известному предпринимателю и меценату, который и ранее принимал участие в судьбе сибирской отшельницы. Именно благодаря его помощи несколькими годами ранее у Лыковой появился новый дом. Старый, отцовский, сильно пострадал от пожара, и нужно было срочно строить новое жильё, чтобы женщина не осталась зимой под открытым небом. Тогда, в начале двадцатых годов, на заимку вертолётами и аэролодками доставили стройматериалы. Представляете себе логистику этого процесса? Это же не коттеджный посёлок под ключ, это тайга, где каждый гвоздь на вес золота. И вот теперь, в новом, пахнущем смолой срубе, который Агафья потихоньку обживала и, как водится, «захламляла» по-своему, раскладывая вещи так, как удобно ей, а не дизайнерам, появились две лампочки.
Эти лампочки стали символом, который понятен каждому. Мы живём в мире, где сложно представить свою жизнь без света. А тут человек, который никогда не знал централизованного электроснабжения. И вот он — свет. Тихий, ровный, не мерцающий, как огонь в печи. Он позволит ей зимними вечерами не щуриться над книгами. Он даст возможность чувствовать себя чуточку безопаснее, ведь с электричеством связаны не только лампочки, но и возможность зарядить ту самую спутниковую связь, которая является её единственной ниточкой к большой земле в случае экстренной ситуации.
Вы только вдумайтесь в это сочетание: солнечные батареи в глухой тайге у женщины, которая живёт по дониконовским церковным канонам и считает многие современные изобретения дьявольским наваждением. Парадокс? Возможно. Но в этом парадоксе и скрыта вся сложность и многогранность нашей жизни. Прогресс не остановить, но он может быть деликатным. Он может прийти не в виде навязчивой рекламы и шквала ненужных вещей, а в виде тихой и скромной помощи, когда человек уже готов её принять.
Интересно и то, как к этому новшеству отнеслась сама хозяйка. По свидетельствам Андрея Гришакова, того самого красноярского коллеги, который погостил у Агафьи как раз в тот период, она отнеслась к появлению света... философски. Летом, когда стоит белая ночь и солнце почти не уходит за горизонт, особой нужды в лампочках нет. Днём светло. А вот зимой, когда тайгу накрывает непроглядный мрак, вот тут-то они и пригодятся. Она, видимо, уже прикинула в уме, как будет молиться при этом свете, как будет читать, как будет заниматься своими бесконечными хозяйственными делами.
Кстати, хозяйство у неё, несмотря на возраст, остаётся большим. Козы, куры, собаки, кошки. Огород, вскопанный своими руками, где картошка посажена особым способом — террасами, как делали на Руси испокон веку. Она не просто выживает, она живёт. Полноценной, трудовой, наполненной смыслом жизнью. И теперь в этой жизни зажглась ещё одна маленькая звезда — рукотворная, но от этого не менее тёплая.
Сейчас, когда читаешь эти строки, можно задаться вопросом: а знает ли она, откуда берётся этот свет? Понимает ли физику процесса? Наверное, не до конца. И, скорее всего, ей это и не нужно. Для неё важно другое: есть люди, которые заботятся о ней. Есть лампочка, которая горит. Есть возможность видеть в потёмках. Всё остальное — от лукавого.
Вот так, без помпы и громких заголовков, в одном из самых удалённых уголков нашей огромной страны произошло маленькое чудо. Чудо, которое стало возможным благодаря неравнодушию, уважению к чужому выбору и тонкому пониманию границ дозволенного. Кто-то скажет: подумаешь, свет провели, эка невидаль. Но в контексте этой удивительной судьбы, этой жизни, оборванной от мира, но не от Бога, это событие становится чем-то гораздо большим. Это мостик. Хрупкий, но надёжный мостик, перекинутый через пропасть между двумя цивилизациями, которые, оказывается, всё ещё могут сосуществовать и даже помогать друг другу. И глядя на этот свет в окне дома на Еринате, начинаешь верить, что доброта и забота способны преодолеть любые расстояния и любые, даже самые дремучие, предрассудки.
Прошло уже несколько лет с того момента, как лампочки впервые зажглись в новом доме. За это время многое могло измениться. Помощники сменяли друг друга, инспекторы заповедника обустраивали свой кордон рядом, чтобы всегда быть на подхвате, прилетали гости, привозили подарки. Но тот самый свет, подаренный весной 2022 года, остался. Он продолжает гореть, разгоняя таёжный мрак и согревая не только помещение, но и душу последней отшельницы ушедшей эпохи. И каждый раз, когда вечером она зажигает его (или, точнее, щёлкает выключателем), она, возможно, вспоминает тех людей, которые, не требуя ничего взамен, сделали её жизнь чуточку светлее. Буквально.