Февраль в тайге — это уже почти весна. Только для нас, живущих в городах, где сосульки капают на асфальт, а дворники разгребают серую кашу, весна — это понятие календарное. Для Агафьи Карповны Лыковой, которая вот уже много десятилетий встречает рассвет на берегу реки Еринат, весна начинается совсем по-другому. Она начинается со звука. Со звука капели, которая где-то там, на пригретых солнцем южных склонах, уже пытается пробить первую канавку в снежном насте. Или с запаха. С того особого, ни с чем не сравнимого запаха оттаивающей хвои, который городскому жителю довелось почувствовать разве что на даче, да и то в апреле.
Агафья Карповна весну не ждет в оковах зимней спячки. Она к ней готовится. И готовится основательно, как человек, который привык полагаться только на свои руки да на помощь свыше. Вы только представьте себе этот контраст: там, в Москве или в Красноярске, люди в феврале думают о том, какие обои поклеить в спальне или где провести отпуск летом, а здесь, за сотни километров от ближайшего жилья, стоит маленькая фигурка в телогрейке и оценивающе смотрит на небо. Не перепадет ли тепла? Не ударит ли мороз по ранним всходам? Не смоет ли талыми водами то, что нажито непосильным трудом?
В прошлом году, кстати, вода натворила бед. Это же надо, река Еринат, которая всегда была кормилицей, вдруг взбесилась. Весна выдалась такая бурная, такая стремительная, что поток талых вод смыл один из домов на заимке. Деревянная постройка, та самая, где раньше жил помощник Ерофей, десятилетиями стояла на берегу, и ничего. А тут — раз, и нет. Унесло мощным течением, словно щепку . И ведь вода подошла к самому огороду, подмывала берег. Агафья Карповна тогда сильно переживала, но виду не подавала. Она человек верующий, фаталист в хорошем смысле слова: чему быть, того не миновать. Но на будущее урок усвоила. Теперь, когда весна на пороге, она первым делом поглядывает на уровень снега в горах. И прислушивается к себе: не заноет ли спина к перемене погоды?
А погода в этих краях — дама капризная. Зима 2026 года выдалась хоть и не лютой по морозам, но снежной — насыпало по пояс, а где и больше. И вот этот снег — главная весенняя головная боль. Если он растает слишком быстро, если ударит резкое тепло, как это не раз бывало, вода пойдет валом по всем распадкам. И тогда держись, огород! А огород для Агафьи — это жизнь. Это не просто грядки с укропом для салата, это стратегический запас. Картошка, морковка, репа, горох, тыква — всё это выращивается вручную, на склоне, террасами. Старинный русский способ, как учили предки. Сама Агафья мотыгой орудует так, что любой дачник позавидует. И посадка у нее особенная — террасами, чтобы вода не убегала, чтобы каждый кустик получил свою долю солнца и тепла.
Но это будет позже, в мае-июне. А пока февраль на исходе, и у Агафьи Карповны другие заботы. Надо проведать живность. Козы — отдельная песня. Они у нее не просто животные, это кормилицы. Молоко, творог, а если припрет, то и шерсть. Сколько их сейчас, сказать точно трудно, но обычно три-четыре головы. Им сено нужно. А сена в тайге накосить — проблема. Покосы слабые, горные, не разгуляешься. К началу весны запасы обычно подходят к концу. Поэтому добрые люди, которые прилетают к ней на вертолете (а это, как правило, инспекторы заповедника «Хакасский» или друзья-старообрядцы), везут в первую очередь не конфеты, а сено. Представляете, тюки с сеном грузят в вертолет, чтобы сбросить их в тайге? Это вам не пиццу на дом заказать.
И куры есть. Восемь несушек, как говорят те, кто бывал на заимке. Они дают яйца. И кошки — целое кошачье царство. Без них никак: мыши, проклятые, одолеют. Одна кошка, говорят, у Агафьи прямо охотница знатная — приносит добычу на крыльцо, хвастается. А собака... была собака. Прошлой весной пропала. Нашли потом клоки шерсти и волчий помет. Видать, голодный волк пришел, уволок беднягу. Жалко, конечно. Агафья Карповна ко всему живому относится с какой-то удивительной материнской нежностью. Даже к медведям, которые ей покоя не дают. А они дают!
Медведи — это, наверное, самая весенняя проблема номер один. И самая опасная. Представьте себе: склон, на котором стоит заимка, солнечный. Вокруг в горах еще снег лежит, холодно, а здесь, на южном припеке, снег тает быстрее, появляются проталины, травка пробивается. И вот просыпаются медведи после спячки. Голодные, злые. Им что нужно? Еда. А тут бац — человеческое жилье, пахнет чем-то вкусным, а главное — та же травка. Вот они и лезут прямо в огород. Зимой 2025-го, например, Агафья Карповна пережила настоящий ужас. Смотрит в огород, а там медведь! Хозяин тайги, огромный, стоит прямо на грядках. Ее аж затрясло, сама рассказывала . Хорошо, рядом был помощник, отец Владимир. А священникам, по правилам, нельзя кровь проливать, тем более в заповеднике. Ну, он схватил ружье и давай палить в воздух. Раз пальнул — медведь зыркнул, не уходит. Два пальнул — прибавил шагу. Третий выстрел — зверь только пятки замелькал, удрал галопом по Европам. С тех пор Агафья Карповна держит наготове пугач. И петарды ей привозят. Она научилась ими пользоваться, чтобы отпугивать непрошеных гостей .
Но не только медведи докучают. Весной вся тайга просыпается. И если для нас пробуждение природы — это поэзия, соловьи и подснежники, то для Агафьи — это еще и сигнал к началу большой работы. Нужно готовить семена. Свои, прошлогодние, отборные. Картофель у нее, говорят, особый, выродившийся в какой-то местный сорт, но зато приспособленный к суровым условиям. Мелковат, да зато урожаен. Она его бережет как зеницу ока.
А еще нужно думать о дровах. Казалось бы, зима кончается, а нет. Дрова надо заготавливать сейчас, чтобы к следующей зиме они высохли, выстоялись. Агафья с детства привыкла к принципу «готовь сани летом». Силы уже не те, спина болит. Сама она жалуется своему духовному отцу, иерею Игорю: как я класть поклоны буду в пост, если спина не гнется? Псалмы читать надо, поклоны бить, а тут такая напасть . Но ничего, крепится. Говорит, ходить хожу. Нога болит, а хожу. И по хозяйству управляется, и молится.
Кстати, о молитве. День у нее начинается не с завтрака. Завтрак — это дело десятое. Просыпается — и сразу к Богу. Молитва — это главная пища, без которой она себя не мыслит. Иногда и не завтракает вовсе, стакан воды выпьет, ломоть хлеба — и довольно. Аскетизм у нее в крови . Готовит она просто: картошку сварит, горох, похлебку из рыбы. Мясо ест редко. Тушенку не признает. И вообще, к еде с «большой земли» относится с подозрением. Особенно если на продуктах штрих-код. Это для нее знак «не можно», печать антихриста. Поэтому и гости, собираясь к ней, везут крупы, муку, но обязательно без этих дурацких черно-белых полосок.
Но вернемся к весне. Весна — это еще и время великого поста. Для Агафьи Карповны это самый важный период в году. Она его соблюдает строже, чем любой монах в самом суровом монастыре. И вот тут возникает парадокс. День рождения у нее в апреле, обычно девятого числа. А он почти всегда попадает на пост. Поэтому она гостей на день рождения не ждет и не зовет. Это не принято. Именины у нее позже, на святую Агафью, тогда и можно поздравить. А на день рождения, в пост, только скорбеть о своих грехах. Вот такая она, логика человека, живущего по совершенно иным часам, по другому календарю, который ведется аж от сотворения мира. Сейчас у нее на дворе, по ее счету, что-то около 7534 года. Можете себе представить эту глубину?
Интересно, что несмотря на всю суровость быта и строгость правил, Агафья Карповна — человек необычайно светлый. Те, кто с ней общается, говорят, что у нее улыбка как у ребенка. Искренняя, чистая. Она радуется каждому дню, каждой мелочи. Прилетят гости — она сияет. Привезут бананы — а она их очень уважает, эти диковинные для тайги фрукты, — так она с детской непосредственностью их принимает . Или гранаты, или виноград. Только до определенного времени не ест, пока праздник не позволит. Вот, например, виноград до Преображения Господня нельзя. Строго.
Весной прошлого года, в 2025-м, она оставалась одна. Помощник заболел, инспектор тоже заболел, пришлось их эвакуировать. И Агафья Карповна одна управлялась с хозяйством в свои 80 лет. Зимовала, можно сказать, в одиночестве. Но к осени, в ноябре, к ней прилетела помощница — Валентина из Москвы, староверка, женщина глубоко верующая, 60 лет, опытная просвирница. И вот эта Валентина решилась на подвиг — уехать из столицы, из комфорта, в тайгу, без электричества, без ванны, чтобы помогать бабушке . Она даже училась коз доить и, говорят, очень хотела увидеть медведя в дикой природе. Ну, дай бог, чтобы увидела его только издалека и чтобы он был сытым и добрым.
И вот они вдвоем — Агафья Карповна и Валентина — готовятся встречать весну 2026 года. Снег еще лежит, бури зимой были знатные. Накануне Рождества, например, такая буря налетела, что ветер с ног сбивал, снегу навалило — не продохнешь . Но ничего, пережили. И теперь, в феврале, уже чувствуется: что-то меняется. Световой день прибавился. Солнце выше поднимается.
У Агафьи Карповны теперь, кстати, есть свет. Не так давно, буквально перед этой весной, неравнодушные люди провели на заимку освещение от солнечной батареи. Теперь у нее в новом доме горят лампочки . Представляете? Почти 80 лет она прожила с лучиной и керосинкой, а тут такое чудо! Новый дом ей построили несколько лет назад — добротный, срубленный по всем правилам, с маленькими окошками, чтобы тепло держать. И вот теперь в этом доме загорелся электрический свет. Конечно, не круглосуточно, и не московские мощности, но все же. Прогресс, который она приняла. Потому что это удобно. А удобное она не отвергает, если оно не вредит душе. Телефоном спутниковым пользуется, звонит духовному отцу. Петарды от медведей жжет. А вот телевизор — ни за что. И компьютер, конечно, не нужен.
Весной на заимке начнется движение. Как только чуть подсохнет, как только вертолеты смогут садиться, полетят гости. Повезут семена, комбикорм, муку. А может, и новый помощник прибудет на смену Валентине. Планировал приехать дьякон Георгий, после Пасхи. А летом и сам митрополит Корнилий обещал нагрянуть . Так что жизнь в таежном тупике бурлит, кипит, хотя со стороны кажется, что там только тишина и покой.
Но главное, что происходит весной в душе у самой Агафьи. Это, наверное, самое интересное. Вот вы никогда не задумывались: что она чувствует, когда сходит снег и появляются первые проталины? Радость? Облегчение? Тревогу? Наверное, все вместе. Тайга — она живая. Она дышит, и Агафья дышит с ней в одном ритме. Ее сердце бьется в такт с капелью. Она видит, как оживает природа, и это для нее — лучшее доказательство Божьего промысла. Чудо воскрешения из мертвых, которое происходит каждый год прямо у нее на глазах.
Вот выглянет солнышко поярче, и на пригорке, где огород, покажется черная земля. Агафья Карповна выйдет, постоит, посмотрит. Может, перекрестится. Потом пойдет в сарай, проведает коз, погладит кошек, подбросит сена. Вернется в избу, поставит чай из трав — из смородинового листа, из репейника, из душицы, что летом насушено. И сядет у окна с книгой. С той самой старинной книгой, может, даже XVI века, где буквы витиеватые, а строки мудрые. И на душе у нее будет тихо и радостно.
А за окном — сибирская весна. Она не ласковая, как в средней полосе. Она суровая, порывистая, с ночными заморозками и ледяными ветрами. Но Агафья ее любит. Потому что это ее весна. Ее земля. Ее небо. И больше ничья.
И вот так, день за днем, молитва за молитвой, хлопоты за хлопотами, проходит подготовка к встрече тепла. Надо проверить рыболовные снасти — Еринат вскроется, и пойдет рыба. Надо поправить изгородь, которую могло поломать снегом. Надо перебрать картошку в погребе, переложить, проветрить. А в голове уже план посадок: где лук сеять, где репу, где капусту. И тыкву обязательно. Тыква у Агафьи растет знатная, сладкая.
Вот вы спросите, откуда я все это знаю? Читал, смотрел репортажи, разговаривал с людьми, кто к ней летал. Журналисты, инспекторы заповедника, священники — все они везут весточки оттуда, из таежного тупика. И каждый раз удивляются: как в этом маленьком, хрупком человеке умещается столько силы, веры и любви к жизни? Как она не озлобилась, не отчаялась, не ушла в уныние? А она просто живет. Так, как ее учили. Так, как велит совесть.
Весна для нее — это еще и пора размышлений о вечном. Природа обновляется, а человек? У него тоже есть шанс обновиться, очиститься постом и молитвой. И она этим шансом пользуется сполна. Она говорит, что сил уже мало, что поклоны класть тяжело, но делает это через «не могу». Потому что иначе нельзя.
И знаете, глядя на нее из нашего уютного, сытого, но такого суетливого мира, понимаешь: счастье — это не количество вещей и не доступность благ. Счастье — это когда ты на своем месте. Когда ты нужен. Козам нужен, кошкам, курам, огороду, этой земле, этим горам. И Богу, конечно. Вот Агафья Карповна — она на своем месте. И каждую весну она доказывает это себе и всем нам, выходя с мотыгой на свой огород, готовая к новому циклу жизни, к новым испытаниям и новым радостям.
Первый ручей, первый листок, первый луч, пробившийся сквозь тучи, — все это ее, все это для нее. Она встречает весну не как время года, а как дорогого гостя, которого ждала, к которому готовилась и которому рада. И в этой радости — вся Агафья. Простая, сложная, великая и незаметная одновременно. Женщина, которая научила нас всех главному: можно жить без всего, но нельзя жить без веры и без труда. Вот такая она, весна на заимке Лыковых. Неспешная, тревожная, но неизбежная, как сама жизнь.