Вера всегда гордилась своей пунктуальностью. Еще в детстве она приходила в школу за двадцать минут до звонка, аккуратно развешивала пальто в гардеробе и неспешно поднималась в класс, наслаждаясь тишиной пустых коридоров. Теперь, в тридцать два года, она не изменила этой привычке: на работу в районную библиотеку Вера неизменно приходила первой, за полчаса до открытия. В то утро она проснулась от запаха свежесваренного кофе.
Анна Петровна, как обычно, встала раньше всех. Сквозь тонкие занавески пробивался солнечный свет, заставляя щуриться. Муж, Андрей, уже уехал на стройку — он всегда уходил затемно, оставляя на кухонном столе короткие записки с неизменным «люблю», «целую».
«Верочка, завтрак готов!» — донесся из кухни голос свекрови. Анна Петровна, несмотря на свои шестьдесят пять, сохранила удивительную энергичность. Она успевала не только присматривать за домом, но и возглавляла Совет ветеранов их микрорайона, организовывала праздники для пенсионеров и вела кружок вязания в местном Доме культуры.
Вера наскоро проглотила яичницу и овсянку, запивая крепким кофе. Краем глаза она заметила, как свекровь поглядывает в окно, хмуря брови. «Вера, не забудьте зонтик! Обещают дождь!» — крикнула Анна Петровна, когда невестка уже была в прихожей.
Вера лишь отмахнулась: небо было чистым, безоблачным, а до библиотеки — всего пятнадцать минут неспешным шагом. К тому же ее любимый зонтик-автомат сломался на прошлой неделе, а новый она так и не собралась купить. День в библиотеке выдался на редкость суматошным.
С утра привезли долгожданную партию новых книг: современные романы, учебники по программированию и целую коллекцию детских энциклопедий. Вера, как заведующая абонементом, должна была всё принять, рассортировать и занести в каталог. «Вера Андреевна, помогите, пожалуйста!» — то и дело слышалось со всех сторон.
Первокурсники из близлежащего педагогического колледжа толпились у стойки регистрации, путаясь в заполнении формуляров. Молоденькая практикантка Оленька совсем растерялась, не зная, как им помочь. А в довершение всего, ближе к обеду, прибежала взволнованная Маргарита Степановна из читального зала: «Верочка, голубушка, компьютер опять взбунтовался! Не могу найти каталожные карточки в базе!»
Маргарита Степановна, женщина предпенсионного возраста, никак не могла привыкнуть к компьютеризации библиотеки, и каждый раз паниковала при малейшем сбое. Когда в три часа дня за окном неожиданно потемнело и первые тяжелые капли дождя застучали по карнизу, Вера невольно вздохнула: свекровь, как всегда, оказалась права.
Она попыталась переждать ливень, занявшись составлением квартального отчета, но дождь только усиливался, барабаня по стеклам с какой-то особенной настойчивостью. В пять часов, когда пришло время закрывать библиотеку, дождь превратился в настоящий потоп. Улицы опустели, лишь редкие прохожие перебегали от подъезда к подъезду, прикрываясь портфелями и пакетами.
«Вера Андреевна, давайте я вас подвезу! У меня машина, правда старенькая, но довезет в целости и сохранности», — предложила Оленька.
Но Вера отказалась: не хотелось заставлять девочку делать крюк до другого конца района, да и дождь, казалось, начал понемногу стихать. Это была ошибка. Не успела она дойти до конца улицы, как ливень возобновился с утроенной силой. Вода заливала глаза, ручейками стекала за воротник, а любимые замшевые туфли, казалось, можно было выжимать. Промокшая до нитки, она добежала до своего подъезда.
В лифте Вера попыталась привести себя в порядок, разглядывая свое отражение в тусклом зеркале. Зрелище было жалкое: волосы висели сосульками, тушь немного потекла, а любимая шелковая блузка прилипла к телу, став практически прозрачной. Достав ключи, она тихонько открыла дверь квартиры. Не хотелось, чтобы свекровь увидела ее в таком виде и начала привычное - я же говорила, Верочка! Сколько раз повторять.
Но из кухни доносились голоса — кажется, у Анны Петровны была гостья. Вера узнала характерный, с хрипотцой, голос соседки с пятого этажа, Клавдии Михайловны.
Она уже собиралась проскользнуть в свою комнату, когда услышала свое имя. Вера замерла на пороге, невольно прислушиваясь к разговору. Капли воды с ее одежды беззвучно падали на паркет, образуя маленькие лужицы, но она этого не замечала. То, что она услышала дальше, заставило ее похолодеть.
«Нет, Клава, ты не представляешь, как я устала», — голос свекрови звучал непривычно глухо. «Каждый день одно и то же… Верочка моя все никак не может. Четвертый год пошел, как они с Андреем поженились, а результата нет».
Вера почувствовала, как к горлу подступил комок. Она знала, о чем говорит свекровь. «А врачи что говорят?» — поинтересовалась Клавдия Михайловна, звякнув чашкой о блюдце. «Да что врачи? Говорят, все в порядке, ждите. А чего ждать-то? Мне уже шестьдесят пять, пока они соберутся, я и правнуков не увижу. Вон, у Людмилы с третьего этажа внучке только два года исполнилось, а какая радость! А я все жду».
«Может, это Андрюша твой?» — осторожно предположила соседка. «Что ты, что ты!» — в голосе свекрови появились резкие нотки. «Андрей у меня здоровый как бык. Это все она. Такая правильная, такая аккуратная, все по расписанию, все по минутам. А дети, Клава, они по расписанию не рождаются. Тут душа нужна, тепло».
Вера прижала ладонь ко рту, сдерживая готовые вырваться рыдания. С одежды все еще капала вода, образуя лужицу на полу, но она не замечала этого. «А ты говорила с ней об этом?» — Клавдия Михайловна понизила голос до шепота. «Да как говорить? Она же такая… хрупкая. Чуть что — сразу в слезы. Андрюша мне все уши прожужжал: „Мама, не давите на Веру, всему свое время“. А какое время? Мне что, до старости ждать?»
«Знаешь, Петровна, — задумчиво протянула соседка, — может, они и правда не торопятся? Сейчас ведь все так: сначала карьера, потом дети».
«Какая карьера? В библиотеке, что ли? Книжки по полкам расставлять — великое дело! Нет, Клава, я тебе так скажу: не создана она для семейной жизни. Все у нее по полочкам, все по правилам. А ребенку нужен хаос, нужна любовь без правил».
Вера почувствовала, как по щекам текут горячие слезы, смешиваясь с каплями дождя. Четыре года они с Андреем пытались завести ребенка. Четыре года анализов, приемов у врачей, бесконечных тестов на овуляцию, специальных диет и витаминов. Четыре года надежд и разочарований, которые они старательно скрывали от всех, особенно от Анны Петровны.
«А вот у Светланы Николаевны дочка…» — начала было Клавдия Михайловна, но Вера уже не слышала продолжения. Стараясь ступать как можно тише, она на цыпочках пробралась в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Только здесь, включив воду на полную мощность, чтобы заглушить рыдания, она позволила себе дать волю чувствам. Мокрая блузка противно липла к телу, с волос капала вода, а в голове звучали слова свекрови: «Не создана для семейной жизни… Все по правилам… А ребенку нужна любовь без правил».
Трясущимися руками Вера достала телефон из промокшей сумки. Нужно было позвонить Андрею, сказать…. Но что сказать? Что его мать считает ее неспособной подарить ему ребенка? Что все ее старания, все бессонные ночи в интернете в поисках новых методик и советов, — все это выглядит со стороны как холодный расчет? Телефон предательски выскользнул из дрожащих пальцев и с глухим стуком упал на кафельный пол.
Экран мигнул и погас. Это стало последней каплей. Вера опустилась на край ванны и разрыдалась, уже не заботясь о том, услышат ее или нет. Она не знала, сколько времени просидела так. Вода в кране все так же шумела, заглушая звуки из кухни, а по лицу уже невозможно было понять, где слезы, а где капли от мокрых волос.
Внезапно в дверь тихонько постучали. «Верочка, ты там?» — голос свекрови звучал обеспокоенно. «Я слышала, как ты пришла. Промокла, наверное?» Вера молчала, не в силах произнести ни слова. Ей казалось, что стоит открыть рот, и все рыдания, которые она пыталась сдержать, вырвутся наружу.
«Доченька, открой, пожалуйста!» — в голосе Анны Петровны появились новые, непривычные нотки. «Я тебе сухое полотенце принесла и халат теплый».
Это «доченька» словно что-то надломило в Вере. Она встала, на автомате поправила мокрые волосы и открыла дверь. На пороге стояла свекровь с банным полотенцем и ее любимым махровым халатом в руках. Увидев заплаканное лицо невестки, Анна Петровна ахнула: «Господи, да что случилось-то? Вера, милая!»
«Я все слышала, — тихо произнесла Вера, глядя в пол. — Про то, что я не создана для семейной жизни. Про любовь без правил. Про то, что я слишком правильная».
Лицо свекрови побледнело. Она молча втолкнула Веру обратно в ванную, зашла сама и прикрыла дверь. «Давай-ка сначала переоденемся, а то простудишься», — практично сказала она, помогая невестке снять мокрую блузку. «Вот так… теперь халат. А теперь садись». Анна Петровна усадила Веру на край ванны и неожиданно опустилась перед ней на колени, взяв ее руки в свои.
«Прости меня, — голос свекрови дрогнул. — Знаешь, когда очень сильно чего-то хочешь, начинаешь говорить глупости. Я же вижу, как вы с Андреем страдаете. Вижу, как ты каждый месяц украдкой плачешь в подушку. Как таблетки свои прячешь в нижний ящик комода».
Вера подняла удивленные глаза: «Вы знали?» «Конечно знала. Мать всегда все знает, даже если делает вид, что не замечает. И про врачей ваших знаю, и про анализы. Андрюша-то у меня не очень складно врет, все время говорит, что на стройке задерживается, а у самого глаза виноватые».
«Но почему тогда?.. Почему вы Клавдии Михайловне сказали?» «Потому что больно, Верочка. Больно видеть, как вы оба мучаетесь и молчите. Больно, что помочь не могу, что даже поговорить об этом не могу. Вот и сорвалась, наговорила глупостей».
Вера почувствовала, как что-то тяжелое, давившее на сердце все эти годы, начинает потихоньку отпускать. «А я ведь тоже не сразу забеременела Андреем, — неожиданно призналась Анна Петровна. — Пять лет ждали. Я уж и надеяться перестала. А потом, знаешь, как получилось? Махнули мы с отцом его на море, решили, будь что будет. Перестали думать об этом каждую минуту, перестали высчитывать дни. И случилось».
Она встала, достала из шкафчика расческу и начала бережно расчесывать мокрые волосы невестки».
«Я ведь не со зла это про правила твои. Просто вижу, как ты себя изводишь, как все по часам рассчитываешь. А иногда нужно просто жить и радоваться жизни. Господь он все видит, всему свое время дает». В этот момент входная дверь хлопнула, и раздался голос Андрея «Мам, Вера, вы дома?» «Мы в ванной!» — крикнула Анна Петровна и тихонько добавила «вот что, доченька, а давай-ка я вам на следующей неделе путевки в санаторий возьму. У меня как раз через совет ветеранов льготные есть». Море, солнце, никаких правил и расписаний»
Вера крепко обняла свекровь, уткнувшись носом в ее плечо.
В дверь снова постучали. «Что вы там делаете?» — обеспокоенно спросил Андрей. «Секретничаем». Хором ответили они и рассмеялись. Вера поймала свое отражение в зеркале, глаза, все еще красные от слез, но уже живые, с каким-то новым блеском. «А может и правда, к морю?» – подумала она. «Без правил, без расписания. Просто жить и радоваться жизни». «Мам, ну вы скоро?» – снова раздался голос мужа. «Иди чай ставь», – скомандовала Анна Петровна. «У нас тут важный разговор». И, подмигнув невестке, добавила, знаешь, «а ведь Андрюшка у меня тоже на море был зачат».