Андрей предупредил меня ещё утром. Вечером у него важный ужин с начальством и партнёрами. Я должна быть рядом, улыбаться, но не говорить лишнего.
Я спросила, что значит лишнее.
Он ответил — ну ты знаешь. Без своих историй, без шуток. Просто будь рядом.
Я кивнула. Продолжила мыть посуду.
Он ушёл на работу. Я осталась в квартире с мокрыми руками и комком в горле.
Весь день я готовилась. Выбрала платье — чёрное, строгое, до колена. Не слишком ярко, не слишком просто. Уложила волосы. Накрасилась неброско.
Андрей вернулся в шесть. Оглядел меня с ног до головы. Кивнул удовлетворённо.
— Нормально. Только помаду посветлее.
Я пошла в ванную. Стёрла помаду. Нанесла бежевую, почти незаметную.
Мы приехали в ресторан в половине восьмого. Большой зал, белые скатерти, приглушённый свет. За столом уже сидели трое мужчин с жёнами. Андрей представил меня, я улыбнулась, села рядом.
Разговор пошёл о работе. Проекты, сроки, цифры. Я слушала молча, пила воду. Андрей говорил много, громко, перебивал. Жестикулировал широко, смеялся первым.
Я смотрела на него со стороны. Он выглядел уверенным, довольным собой. Рубашка натянута на животе, галстук чуть криво.
Принесли первое. Суп с морепродуктами. Андрей заказал вино, налил всем. Себе полный бокал.
Жена одного из коллег спросила, чем я занимаюсь. Я открыла рот, но Андрей перебил.
— Она дома сидит. С хозяйством.
Я кивнула. Промолчала.
Женщина улыбнулась натянуто. Отвернулась.
Принесли второе. Андрей допил бокал, налил ещё. Говорил всё громче. Начал рассказывать историю про то, как "обвёл вокруг пальца" клиента на прошлой неделе.
Я смотрела на свою тарелку. Рыба лежала в соусе, пахло лимоном и укропом.
Один из коллег, постарше, в очках, поморщился. Сказал, что с клиентами так не стоит.
Андрей отмахнулся.
— Да ладно, бизнес есть бизнес.
Я положила вилку. Руки лежали на коленях, пальцы сжаты.
Принесли десерт. Андрей допил третий бокал. Лицо покраснело, глаза блестели. Он рассказывал анекдот. Громко, с матом.
Жёны молчали, улыбались через силу. Мужчины переглядывались.
Я сидела неподвижно. Платье врезалось в талию, туфли жали.
Андрей закончил анекдот, засмеялся. Один. Остальные кивнули вежливо.
Тогда он повернулся ко мне.
— Ты чего молчишь? Скучная какая.
Я посмотрела на него.
— Ты просил молчать.
— Ну не в могилу же.
Я не ответила.
Коллега в очках посмотрел на часы. Сказал, что им пора. Встал первым. Остальные тоже поднялись.
Андрей допивал бокал, не понимая, что вечер закончился.
Мы попрощались. Вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, я вздохнула полной грудью.
Андрей шёл рядом, пошатываясь.
— Отлично прошло, — сказал он довольно.
Я промолчала.
Мы сели в такси. Он откинулся на сиденье, закрыл глаза.
Я смотрела в окно. За стеклом проплывали огни, дома, пустые тротуары.
Дома он сразу лёг спать. Захрапел через минуту.
Я села на кухне. Налила себе чай. Руки дрожали, чашка стучала о блюдце.
Телефон завибрировал. Сообщение от жены того коллеги в очках.
«Извините за прямоту. Ваш муж сегодня вёл себя неподобающе. Надеюсь, у него всё в порядке».
Я смотрела на экран. Буквы расплывались.
Утром Андрей проснулся бодрый. Вышел на кухню, налил кофе.
— Вчера здорово посидели, — сказал он. — Я думаю, произвёл впечатление.
Я показала ему сообщение.
Он читал молча. Лицо побледнело. Потом покраснело.
— Что за чушь?
— Ты был пьян. Рассказывал анекдот с матом. Хвастался, как обманул клиента.
Он поставил чашку. Резко, кофе плеснулся на стол.
— Я не был пьян. Я был весёлым.
— Ты выпил четыре бокала вина.
— И что?
Я встала. Вытерла со стола пролитое.
— Ты просил меня не позорить тебя. Я молчала весь вечер.
Он смотрел на меня сверху вниз. Челюсть напряжена.
— Ты специально молчала, да? Чтобы я выглядел дураком.
Я повесила тряпку на кран. Повернулась к нему.
— Ты попросил. Я выполнила.
Он схватил телефон. Вышел из кухни. Хлопнула дверь в спальню.
Я осталась одна. Села обратно за стол. Чай остыл, на поверхности плавала тонкая плёнка.
Через час Андрей вышел одетый. Сказал, что едет на работу.
Я кивнула.
Он вернулся поздно вечером. Молчаливый, мрачный. Сказал, что начальник вызывал. Сделал замечание. Партнёры недовольны.
Я спросила почему.
Он не ответил. Ушёл к себе.
На следующий день он снова молчал. Я готовила ужин, он сидел в комнате за компьютером.
Вечером он вышел на кухню. Встал в дверях.
— Ты могла меня остановить.
Я резала овощи. Нож стучал по доске.
— Как?
— Сказать что-нибудь. Намекнуть.
Я положила нож. Вытерла руки о полотенце.
— Ты сказал — молчи. Я молчала.
Он постоял ещё минуту. Ушёл обратно.
Прошла неделя. Он почти не разговаривал. Приходил поздно, ужинал молча, уходил в спальню. Я не спрашивала ни о чём.
В субботу он сказал, что его понизили. Проект отдали другому.
Я стояла у плиты, помешивала суп. Пар поднимался к лицу, горячий, влажный.
— Из-за того вечера?
Он кивнул. Сел за стол. Руки лежали перед ним, пальцы сцеплены.
— Начальник сказал, что я подвёл компанию. Что вёл себя непрофессионально.
Я выключила конфорку. Налила суп в тарелки. Поставила перед ним.
Он смотрел в тарелку, не прикасаясь к ложке.
— Это всё твоя вина.
Я села напротив. Руки лежали на столе, холодные.
— Моя?
— Ты должна была меня остановить. Сказать, что я перебрал.
— Ты просил молчать.
— Но не настолько же!
Я взяла ложку. Начала есть. Суп горячий, обжигал язык.
Он встал. Отодвинул стул резко, тот скрипнул по полу.
— Ты специально. Сидела молча, смотрела, как я себя позорю.
Я продолжала есть. Не поднимала глаз.
— Я делала то, что ты просил.
Он вышел из кухни. Хлопнула входная дверь.
Я осталась одна. Доела суп. Помыла тарелки. Вытерла стол. Повесила полотенце.
За окном начинало темнеть. Фонари во дворе зажглись, жёлтый свет лёг на асфальт.
Андрей вернулся через два часа. Сел на диван, включил телевизор.
Я прошла мимо него в спальню. Легла, натянула одеяло. Смотрела в потолок.
В понедельник он уехал на работу рано. Я проснулась, когда хлопнула дверь.
Встала, сделала себе кофе. Села у окна.
Телефон завибрировал. Сообщение от той же женщины с корпоратива.
«Извините, что пишу. Просто хотела сказать — вы не виноваты. Он взрослый человек».
Я смотрела на экран. Буквы чёткие, ясные.
Не ответила. Просто поставила телефон на стол.
Вечером Андрей пришёл молчаливый. Разогрел себе еду, поел, ушёл в комнату.
Так прошла неделя. Потом ещё одна.
Мы почти не разговаривали. Он приходил, ужинал, уходил к себе. Я готовила, убирала, читала.
Однажды он спросил, почему я тогда не сказала ничего. Почему просто сидела.
Я ответила — ты просил вести себя прилично. Я вела.
Он замолчал.
Через месяц он перестал возвращаться на ужин. Задерживался на работе или уходил куда-то после. Приходил поздно, когда я уже спала.
Я перестала готовить на двоих. Только себе. Маленькие порции, простые блюда.
Холодильник опустел. Раньше я заполняла его продуктами на неделю. Теперь покупала на два дня.
В субботу он собрал вещи. Сказал, что поживёт у друга. Пока разберётся.
Я кивнула.
Он стоял в дверях с сумкой. Смотрел на меня долго.
— Ты же понимаешь, что это ты во всём виновата?
Я не ответила.
Он ушёл. Дверь закрылась тихо, без хлопка.
Я села на диван. Смотрела на пустую прихожую. Тишина заполнила квартиру, плотная, осязаемая.
Встала. Открыла окно. Холодный воздух ворвался внутрь, занавеска затрепетала.
Я вдохнула полной грудью. В груди отпустило.
Прошло два месяца. Андрей так и не вернулся. Звонил пару раз, говорил о разводе, о разделе. Я слушала молча, соглашалась.
Я живу одна. Готовлю себе, убираю, хожу на работу — устроилась в библиотеку, на полставки. Зарплата небольшая, но мне хватает.
По вечерам сижу у окна с книгой. Пью чай. Смотрю на двор, на людей, на машины.
Тихо. Спокойно.
Иногда я думаю о том вечере. О том, как сидела молча за столом, слушала его пьяные рассказы. Как он просил меня не позорить его, а позорился сам.
Я молчала, потому что он просил.
Он злится, потому что я послушалась.
Стоило ли мне тогда говорить?
Мать Андрея звонила мне три раза, кричала в трубку, что я разрушила её сына, что специально довела его. Коллеги мужа, по слухам, обсуждают ту историю до сих пор — одни говорят, что я должна была его одёрнуть, другие, что он сам виноват.