Продолжим .
Если говорить глобально, источник тревоги, по Фрейду, часто уходит корнями в раннее детство.
Кто-то связывает её даже с родовой травмой, с самыми первыми ощущениями младенца: безопасен ли мир? есть ли рядом мама? можно ли доверять?
То есть база тревожности формируется очень рано.
Но когда Фрейд говорит о взрослом человеке, он уточняет источники тревоги. И делает это довольно конкретно. Кстати, одна из его поздних книг — «Страх» (1927). На самом деле речь там не о страхе как вспышке-аффекте, а именно о тревожности — о «страхе заранее».
Фрейд выделяет четыре источника тревоги.
1. Потеря или угроза потери любимого объекта
Объект — это то или тот, к чему мы привязаны.
Чаще всего это человек: любимый, ребёнок, родители.
Но иногда — вещь: любимый дом, работа, что-то ценное.
Суть простая:
я боюсь потерять то, без чего мне трудно жить.
2. Потеря любви со стороны этого объекта
Это уже не потеря самого человека, а страх:
«А вдруг меня больше не любят?»
Это очень знакомое переживание.
Оно может звучать так:
«Я что-то сделал не так?»
«Меня сейчас отвергнут?»
Иногда даже предметам приписывают это переживание — «меня не любят техника и вещи, всё ломается именно у меня». Это то же ощущение потери благосклонности.
3. Потеря себя (или части себя)
И здесь Фрейд имеет в виду буквально — и тело тоже.
Потеря здоровья, контроля, статуса, чего-то, что я считаю «моим».
Философ Уильям Джеймс говорил, что наше «я» включает не только тело, но и всё «моё» — мои вещи, моя работа, моя репутация.
Когда что-то из этого рушится, возникает тревога.
Это один из самых болезненных её источников.
4. Потеря любви к себе
Это уже глубже.
Когда человек перестаёт ценить себя, уважать, принимать.
Это может выражаться в печали, меланхолии.
И именно печаль и меланхолия Фрейд считал очень важными для анализа.
Как мы защищаемся от тревоги
Фрейд говорит: от тревоги человек обязательно пытается защититься.
Эти способы называются защитными механизмами.
И здесь важный момент: защита двойственная.
• С одной стороны, она временно снижает тревогу.
• С другой — она прячет её настоящую причину.
Причина остаётся. И тревога потом возвращается.
В целом Фрейд считает:
тревога — это признак того, что человек избегает какого-то прошлого опыта.
Есть что-то в истории жизни, что хочется забыть, исказить, не вспоминать.
Перлз: тревога — это забегание вперёд
Фритц Перлз, основатель гештальт-терапии, смотрит иначе.
Он говорит: тревога — это избегание настоящего.
Это «забегание вперёд без основания».
Представь школьный класс. Учитель водит пальцем по журналу. В классе — тишина. Дыхание замирает.
Это тоже признак тревоги — скованное дыхание.
Перлз спросил бы:
«Где ты сейчас?»
Палец ещё не на твоей фамилии.
Зачем тревожиться?
И даже если палец уже остановился…
Ты всё ещё сидишь за партой. Ты ещё не у доски.
Тревога — это жизнь в будущем, которое ещё не случилось.
Если постоянно спрашивать себя:
«Где я сейчас?»
и возвращаться в настоящий момент — тревога уменьшается.
И что появляется вместо неё?
Не пустота.
А волнение, готовность, интерес.
За тревогой часто скрывается энергия к действию.
Роджерс: тревога — это страх измениться
Карл Роджерс смотрит на тревогу ещё мягче.
Для него эмоции — это тонкие, осознаваемые переживания.
И тревога тоже сигнал.
Сигнал чего?
Она показывает, что человеку страшно менять образ себя.
У Роджерса есть понятие «образ Я» — представление о том, кто я такой.
И тревога появляется там, где нужно что-то в себе изменить.
Новый опыт уже на подходе.
Но он разрушает привычное «я».
И тогда включается тревога — как попытка избежать будущего опыта.
Вот так разные авторы по-разному смотрят на тревогу:
• Фрейд — избегание прошлого.
• Перлз — избегание настоящего.
• Роджерс — избегание будущего.
Но везде тревога — это сигнал.
И с этим мы можем работать.