АДВОКАТЫ АДВОКАТЫ В ВИДЕ ИСКЛЮЧЕНИЯ?

Наш журнал уже рассказывал об арбитражном адвокате Денисе ДРАГУНОВЕ, кото рый последовательно отстаивает позицию специализации как отдельных адвокатов, так и адвокатских образований по оказанию юридической помощи при рассмотрении споров в арбитражных судах, коммерческом арбитраже и третейских судах, а также при применении процедуры медиации. Тема эта особенно актуальна сейчас, когда в России ликвидирован Высший Арбитражный Суд, но система арбитражных судов пока сохранена. Пожалуй, ни одна страна мира не имеет такого судоустройства, что по определению является прецедентом, а адвокатов, работающих в специально созданных условиях можно отнести к категории профессий особого риска.

Только те, кто предпринимают абсурдные попытки, смогут достичь невозможного.

А. Эйнштейн

– Денис Игоревич, вы уже выступали в нашем журнале по вопросам арбитражных адвокатов и, нужно отметить, затронули глобальные проблемы арбитражной системы. Что изменилось за три года?

Во-первых, ликвидирован Высший Арбитражный Суд РФ. Глобальных проблем уже нет. Есть предложенная законодателем и высшей властью реальность. Во-вторых, в стране как не было, так и нет внятной государственной политики по формированию правовой культуры в обществе и государстве. Попросту говоря, общая культура в обществе – на уровне кризиса, а правовой культуры нет вообще.

– Можно ли сложившуюся реальность считать главной проблемой?

Это не проблема. Это системная деградация. Чиновники живут своей жизнью. Люди – своей. Суды – вне контроля. Можно ли признать нормальным, когда арестовывают чуть ли не все правительство, к примеру Республики Коми и самого главу субъекта РФ. Или для ареста губернатора Сахалина или мэра Махачкалы высылается целый десант из Москвы, равный по составу и характеру действий контртеррористической операции. Или же подельник по бизнесу на рабочем месте расстреливает первого зам. главы администрации Красногорска и еще несколько человек, но меры принимаются лишь к усилению личной охраны главы города, а не изменению кадровой политики. Больше года следствие добивалось согласия Высшей квалификационной коллегии судей на уголовное преследование судьи арбитражного суда Москвы И. Барановой, которая за это время благополучно скрылась в США. На нашей памяти также и коллективная отставка судей Пресненского райсуда Москвы, и привлечение к дисциплинарной ответственности почти всех судей-цивилистов Савеловского райсуда, состав которого сегодня обновился почти полностью. Примеры бесконечны. Злоупотребления явны. Безнаказанность очевидна.

Надеяться на верховенство принципов правового государства бессмысленно до тех пор, пока высшая власть будет называть такие факты единичными. Общество убеждают, что депутаты, региональные общественные палаты, советы по правам человека и, главное, правоохранительный аппарат (кстати, по численности превышающий самих поднадзорных и аналогичные органы в бывшем СССР) все видят, все слышат и на грани чудес героизма пресекают коррупцию. Однако сообщения о преступлениях лиц особого правового статуса все чаще имеют вид бегущей строки, а дальнейшее расследование остается секретным.

– Картина довольно мрачная, хотя факты налицо. В этой ситуации адвокат в арбитражном процессе бессилен или все же есть выход, способы, секреты преодоления стереотипов?

Боюсь, только секреты. Но они перестанут работать, если мы придадим им публичность.

– Ну, намекните хотя бы.

Секрет первый. Восстановить в той или иной форме Высший Арбитражный Суд РФ как высшую судебную инстанцию по экономическим спорам. Секрет второй. Вынести проблему на широкое обсуждение, а не кулуарное обоснование, как это было при ликвидации. Секрет третий. Услышать бизнес, специалистов, а не политиков. Уважать и учесть международную практику. Забыть главный кулуарный тезис: ликвидировать в целях единообразия судебной практики. Суды между гражданами и суды между юридическими лицами – это опера и балет. Они сосуществуют в одном театре. Но единства между песней и танцами, на мой взгляд, нет. Поэтому и труппы разные. И художественные руководители разные. И спектакли идут отдельно. Уж извините за аналогию, но мозг чиновника воспринимает только яркие и простые примеры. Политики, принимающие решения, ни разу в своей жизни не были в суде, но проводят его реформы. Им следовало бы хотя бы читать наш журнал и понимать его содержание. Что касается главного секрета, то главам фирм, предпринимателям, да и гражданам пора взять на вооружение девиз: «Скупой платит дважды». Как в советские времена: «Все – на субботник!», «Все – на выборы!». Вот где не хватает ушедшего единства агитации. На дворе капитализм, а мышление советское. Сколько бизнесменов из-за рейдерства, мошенничества лишились не только бизнеса, но и жизни, в то время, как их последователи ждут острых ощущений от укола граблями. Бытуют две крайности. Первая: сэкономим на юристах, сами разберемся. Вторая: мы – элита. Нам только зарубежные юрфирмы. Итог один. Вспыхивает пожар, то есть дело уже в суде или рейдеры упрятали бизнесмена за решетку, бегут к отечественным адвокатам. SOS! И не объяснить, не понять, что тушение пожара – это не защита дома. Это возможное спасение. Ущерба не избежать, и при любом раскладе он в разы превысит зарплату юристов и адвокатов, способных принять превентивные меры. Вот так сегодня понятия «адвокат» и «спасатель» стали синонимами. Родственные профессии особого риска.

– А превентивные меры возможны? Если да, то эффективны ли? И есть ли «джентльменский набор»?

Так это же коммерческая и адвокатская тайны. И все в силу закона. Но общие принципы открыты. К счастью, АПК и ГПК РФ равнозначно допускают договорную подсудность, то есть передачу спора на разрешение суда, к примеру, вне места нахождения ответчика. Законом установлены альтернативные формы разрешения споров: в третейском суде, процедурой медиации, но оговорки в этой части в большинстве договоров отсутствуют. Предприниматели просто не знают этих процедур и не понимают, как они действуют. Зато очень умело пользуются данным инструментом мошенники. Зачастую бизнес уходит в руки преступников путем банальной подделки подписей, печатей и документов. Политика тотального перехода к «электронному правительству», электронные банковские и биржевые операции с отменой бумажных носителей при отсутствии надежных систем безопасности открывает небывалый простор для криминала. Осталось только электронные завещания вместо нотариальных установить. Кстати, редкая нотариальная практика (протоколы допроса свидетелей, заявления о юридических фактах, передача через нотариуса документов и извещений контрагентам, предусмотрение в учредительных документах, офертах и обязательствах нотариального удостоверения последующих сделок (квалифицированной формы), передача нотариусу документов на хранение и многое иное) – один из важнейших инструментов безопасности и превентивного правосудия. Кроме того, отнять можно только то, что имеет собственника. Нет ни одного примера рейдерской атаки на арендованную недвижимость, залог товара в обороте, кредитные обязательства, лизинг или ничтожную долю акционера-миноритария, как и на доли фирм, аффилированных политической элите. Просвещенные менеджеры уже улавливают мои подсказки. Юридически бескультурная публика на уровне рефлекса может почувствовать необходимость в арбитражных адвокатах. Нечувствительных научит реальность, о которой сказано выше.

– Вы часто сравниваете современность с социализмом, однако в силу еще довольно молодого возраста не могли работать в той жизни. Откуда познания? Как пришли в профессию? Есть ли в семье юристы-родоначальники?

Родоначальников-юристов нет. Есть фундамент личности: семья, ее традиции, принципы, ценности, линия жизни. Я не работал в СССР, но родился в ту пору. На момент распада страны мне было почти десять лет. Гайдар и его команда предложили шоковую экономическую терапию. Шок испытала и моя семья. Я смотрел на деда, бабушку, маму (слава Богу, они сегодня рядом) и видел, как они преодолевали кризис. Без паники. Без лишних слов. Спустя почти четверть века я осмыслил все рассказы и оценки деда, создавшего себя своими руками. Этот выросший в глубинке простой мальчик из крестьянской семьи стал руководителем района, зам. министра сельского хозяйства Татарстана, возглавил кадровый главк федерального министерства, защитил докторскую диссертацию по экономике. Как профессор и академик РАЕН в 80-летнем возрасте он до сих пор преподает, готовит кадры и молодых ученых-аграриев. В благородных целях импортозамещения (модный ныне термин). Нельзя целиком принять позицию учебника истории, где говорится, что в СССР все было плохо, ныне все отлично. Живая история – это мои дед и бабушка, родители. Несправедливые оценки прошлого нашей страны – это несправедливость к поколению деда, которое завоевало Победу в Великой Отечественной войне, освоило космос, создало ценности, которым завидуют, пытаются присвоить и до сих пор опасаются недруги России. Меня в семье никогда не принуждали. Воспитывали личным примером. Отсюда обостренное чувство справедливости – именно оно привело меня в профессию юриста. Учась в РГГУ, я понимал, что юристу, как и врачу, нужна практика. Уже на третьем курсе я совмещал учебу с работой в Высшем Арбитражном Суде, где увидел, услышал и опробовал то, что в учебниках не написано. Жажда самостоятельности привела меня в адвокатуру, в коллектив адвокатского бюро «Пиксин и Партнеры», с которым пережиты реорганизации, взлеты, падения и с честью открывается мое второе десятилетие творческого труда в авторитетном коллективе единомышленников.

– Вы – партнер адвокатского бюро, и работает оно аналогично зарубежным образованиям, не мешает ли административная работа профессии?

Нисколько. С учетом права почвы мы, безусловно, соблюдаем разумный паритет. Бюро – это адвокатское образование России. Прогрессивная система организации труда и взаимодействия с партнерами, доверителями близка к зарубежным эталонам. Такая форма исключает наличие в структуре чиновников и обязывает каждого партнера заниматься ежедневной практикой с разумным и регламентированным участием в руководстве общими делами фирмы.

– Извините за нескромный вопрос: у вас есть жена, дети?

А я не застенчивый. С моей второй половиной мы познакомились в зале суда. Она была помощником федерального судьи и не допускала меня к участию в процессе из-за просроченной доверенности. Тогда я стал качать права. Я адвокат. У меня ордер. Ну, доложу судье, адвокат может, наверное, без доверенности, в виде исключения.

– Допустили?

Прорвался. А потом, в виде исключения, вне суда возникли чувства.

– Поэтому вы ее прячете?

И поэтому тоже. Но есть много других причин. Сейчас она уже майор юстиции. Занимает пост на госслужбе. Если коротко, публичность для нас непривычна. Соблюдаем формальную этику. Да и суеверие есть…

– Ваша работа связана с командировками, постоянными стрессами, как одолеваете такой груз?

Увлекаюсь «Формулой-1». Это королевский класс автогонок. Соревнованиями охвачены все континенты, кроме Африки. Объездил почти весь мир. Тяжелая работа компенсируется дальними путешествиями. Вся черная энергетика рассеивается. У нас устойчивая группа болельщиков из разных городов и даже стран. Многие стали друзьями и придают жизни другие краски. В свободное время занимаюсь картингом. Еще спорю с дедом о политике, а летом становлюсь агрономом-любителем на даче.

– Что и как может гарантировать качество арбитражного процесса сегодня? Каковы возможности адвокатуры и адвокатов в достижении целей правосудия? На какие проблемы в итоге беседы вы бы обратили особое внимание?

Главное – это кадры. К сожалению, процедура наделения полномочиями судей остается крайне закрытой, а прекращение их полномочий – тайной. Чем больше общество и правозащитники требуют открытости в данном вопросе, тем тщательнее государство усиливает гриф секретности, что в корне противоречит Конституции РФ. Как следствие, сохраняется порочная практика формирования резерва кадров судей из числа сотрудников аппаратов судов, не прошедших школу жизни, никогда не работавших следователями, прокурорами, руководителями хозяйствующих субъектов и в силу юного возраста не имеющих ничего, кроме амбиций.

Формирование единства судебной практики по принципам общей юрисдикции губительно для арбитражных судов, ибо споры хозяйствующих субъектов не аналоги споров физических лиц. Суды нужно разгружать. 10–20 дел в день на судью – это сверхнагрузка. О качестве правосудия в этих условиях нужно забыть. Законодатели должны услышать нас. Нужно восстановить ведомственный арбитраж. Нужны системные меры по развитию правовой культуры в обществе и государстве, распространению правовой информации. Например, в СМИ нужны рубрики о деятельности третейских судов, медиаторов на примере торгово-промышленных палат, передовых коллегий адвокатов. Никто и нигде не разъясняет обществу возможности нотариата.

Прокуратуре следует вернуть функции, расширяющие объем ее полномочий, сферу надзора в экономической деятельности, а также право обращения с исками в арбитражные суды как в защиту неопределенного круга лиц, так и социально ориентированных или градообразующих хозяйствующих субъектов, подвергшихся рейдерству и мошенническим схемам.

В АПК по аналогии с ГПК РФ должна быть введена норма о праве суда на частное определение в случае выявления нарушений закона, а равно направления материалов в органы дознания и следствия в отношении участников процесса, в чьих действиях выявлены признаки преступления. Необходимо устранить препятствия как к проведению судебных экспертиз, так и к оперативности их проведения, включая вопросы финансирования. Экспертные учреждения должны быть аккредитованы при арбитражных судах, а не действовать как субъекты рынка. Особо стоит вопрос о реформировании института исполнительного производства. Произвол и бездействие судебных приставов стали черной книгой отечественного правоприменения.

И наконец, адвокат в любом суде должен иметь особый процессуальный статус, как во всех развитых странах мира. Сегодня положение в суде представителя по доверенности лучше, чем у адвоката, ибо в доверенности есть все полномочия, а ордер адвоката дает право лишь быть зрителем-статистом. Есть примеры, когда судьи арбитражных судов удаляют адвоката из зала, если у него есть только ордер. Это парадокс. Это глумление над общепринятыми принципами процессуального статуса адвоката в международном сообществе, но реалии нашей страны пока таковы. Здесь я солидарен с адвокатом М. Русаковой, которая в одной из последних публикаций в журнале указала, что произвол правоохранительного аппарата вскоре сделает ненужным обязательность процессуального участия адвоката в уголовном судопроизводстве. Если адвокатское сообщество и, прежде всего, ФПА РФ не добьются изменений в законодательстве, касающихся повышения полномочий адвоката, то сталинские «тройки» НКВД покажутся детским лепетом. А адвокаты будут допускаться к участию в суде в виде исключения.

И последнее. Наиболее способные и авторитетные адвокаты должны призываться в судьи, как в армию, а не проходить унизительно-просительные процедуры и оцениваться судебно-кадровым аппаратом, как враги судебной системы.

– Вы вернетесь в суд?

Буду бороться за торжество арбитражного правосудия. До момента истины.

Больше интересных статей читайте в выпусках журнала "Российский Адвокат" - ссылка на архив здесь.