Мама никогда не была ласковой. Я выросла с мыслью, что она меня не любит. Она не обнимала, не целовала, не говорила тёплых слов. Максимум — сухое «молодец» за пятерку или «нормально» в ответ на мои рисунки.
В детстве я плакала в подушку. Мне казалось, я какая-то не такая, раз родная мать не может меня приласкать. Подруг мамы встречали из школы с объятиями, а моя стояла у окна и просто кивала, когда я заходила во двор.
Я выросла, уехала в другой город, звонила раз в неделю по обязанности. Разговоры были короткими: «Как дела? — Нормально. — Есть деньги? — Есть. — Ну давай». Я научилась жить без её любви. Вернее, думала, что научилась.
В прошлом месяце я приехала к маме помочь с документами на дачу. Сидели на кухне, пили чай. Я листала старый альбом, который нашла в серванте. Фотографии молодости, свадьба, я маленькая. И вдруг наткнулась на снимок, где мама стоит у калитки с какой-то женщиной. Женщина обнимает её за плечи, обе смеются.
— Кто это? — спросила я.
Мама взяла альбом, посмотрела и вдруг отвернулась к окну. Я увидела, как дрогнули её плечи.
— Это тётя Вера, — сказала она тихо. — Моя старшая сестра.
— У меня есть тётя? — удивилась я. — Ты никогда не рассказывала.
Мама молчала долго. Потом повернулась, и я увидела её глаза — мокрые, красные. Я никогда не видела маму плачущей. Никогда.
— Она погибла, когда мне было двадцать, — сказала мама. — Я тебя уже ждала. Ты в животике была. Вера попала под машину. Я её очень любила. Она меня растила, потому что наша мама умерла рано. Вера была мне вместо матери.
Я слушала и не дышала.
— После её смерти я решила: не буду никого сильно любить. Не буду обнимать, целовать, привязываться. Потому что если потеряю — не выживу. А потом ты родилась. И я поняла, что уже люблю. Так сильно, что страшно дышать. И я испугалась. Я специально держала дистанцию. Думала, если не буду ласковой, то не так больно будет, если с тобой что-то случится.
Я сидела и смотрела на неё. На свою маму, которую считала холодной и чёрствой. А она, оказывается, просто боялась. Боялась любить, потому что однажды уже потеряла самого родного человека.
— Мам, — сказала я. — Иди сюда.
Я обняла её. Впервые в жизни. Она сначала замерла, а потом обхватила меня руками и заплакала. Прямо мне в плечо, как маленькая. А я стояла и думала: сколько же лет мы потеряли. Сколько несказанных слов, не случившихся объятий. И всё из-за страха.
Теперь мы обнимаемся каждый раз, когда видимся. Она всё ещё не говорит громких слов, но её руки говорят за неё. Крепко, надёжно, как будто боятся отпустить.
Вчера она позвонила и сказала:
— Доченька, как ты?
Я замерла. Она назвала меня доченькой. Впервые в жизни.
— Нормально, мам, — ответила я. — Скучаю.
— Я тоже, — сказала она. — Приезжай.
Я приеду. В эти выходные. Обязательно приеду. Потому что жизнь слишком коротка, чтобы бояться любить.