Деньги лежали в коробке из-под обуви на верхней полке шкафа. Сто двадцать тысяч рублей — все наличные, что у нас были. Я сунула руку за стопку старых свитеров и нащупала пустоту.
Сначала подумала, что переложила. Перерыла весь шкаф, потом комод, потом ящик с бельём. Ничего. Руки дрожали так, что пришлось сесть на пол прямо среди разбросанных вещей.
Андрей вошёл в спальню и замер в дверях.
— Что случилось?
— Деньги пропали.
Он побледнел. Именно побледнел — я впервые увидела, как это происходит на самом деле, не в книгах. Лицо стало серым, губы белыми.
— Какие деньги?
— Все. Которые мы откладывали на машину.
Мы молчали. Я смотрела на него снизу вверх, он — на меня сверху вниз. И я вдруг поняла, что он знает. Знает, куда они делись.
Месяц назад Андрей попросил приютить Максима. Его старого приятеля, с которым они вместе работали лет пять назад. Максим разводился, съезжал с квартиры, ему нужно было переждать неделю до заселения в новое жильё.
— Одна неделя, Лен. Ну правда, он хороший парень, просто жизнь сложилась.
Я согласилась. Мы жили вдвоём в двушке, свободная комната стояла пустой — почему бы и нет.
Максим приехал с одним рюкзаком и букетом тюльпанов.
— Спасибо огромное, Лена. Я быстро, обещаю.
Он был вежливым. Убирал за собой, мыл посуду, даже пару раз приготовил ужин. Работал удалённо, сидел в наушниках за ноутбуком, никому не мешал. Неделя прошла незаметно.
— Лен, можно ещё дней пять? — спросил Максим на восьмой день. — Хозяин квартиры задерживает заселение, какие-то проблемы с документами.
Я посмотрела на Андрея. Тот пожал плечами.
— Ладно, — сказала я.
Пять дней превратились в десять. Потом в две недели. Потом Максим перестал упоминать о съезде вообще. Он по-прежнему был вежлив, по-прежнему убирал на кухне, но теперь его вещи заполнили всю гостевую комнату, а в ванной появилась его бритва, гель для душа, зубная щётка.
— Андрей, когда он съедет? — спросила я мужа однажды вечером.
— Скоро. Потерпи немного.
— Прошёл месяц.
— Ну и что? Тебе что, трудно? Он же не мешает.
Он не мешал. Это правда. Но я чувствовала себя гостьей в собственной квартире. Не могла пройти в халате на кухню, не могла включить музыку погромче, не могла поругаться с мужем — Максим всегда был где-то рядом.
А потом я заметила мелочи. Мои серёжки, которые я точно оставила на комоде, исчезли. Потом пропал мамин серебряный браслет. Я списала на забывчивость — может, сама переложила и забыла.
Но деньги я точно не перекладывала.
— Андрей, — я встала с пола, отряхнула джинсы. — Где деньги?
Он отвернулся к окну.
— Не знаю.
— Не ври мне. Ты знаешь.
Тишина. За окном кричали дети во дворе, кто-то включил музыку в соседней квартире.
— Максим взял в долг, — выдохнул он наконец. — Временно.
Я почувствовала, как холод разливается по груди.
— Ты дал ему наши сбережения?
— Не дал. Он попросил в долг. У него проблемы, ему срочно нужны были деньги на первый взнос за квартиру. Он вернёт через две недели, как получит зарплату.
— Ты дал чужому человеку сто двадцать тысяч рублей. Наших денег. Не спросив меня.
— Он не чужой! Мы с ним пять лет...
— Пять лет назад! Ты его сто лет не видел до этого!
Андрей сжал кулаки.
— Он мой друг. Он в беде. Я не мог отказать.
— А я? Я кто?
Он молчал.
Я вышла из спальни. Максим сидел на кухне, пил кофе и листал телефон. Увидев меня, улыбнулся.
— Лен, привет. Хочешь кофе?
— Верни деньги.
Улыбка не сползла с его лица, но глаза стали другими. Пустыми.
— Какие деньги?
— Сто двадцать тысяч, которые ты взял из нашего шкафа.
— Я ничего не брал.
— Андрей сказал, что дал тебе в долг.
Максим поставил чашку, медленно, аккуратно.
— Андрей дал мне в долг. Сам. Это были его деньги, он мне так и сказал.
— Это были наши общие деньги.
Он пожал плечами.
— Я не в курсе ваших внутренних договорённостей. Андрей дал — я взял. Верну, как договаривались.
— Когда?
— Через две недели.
Я вернулась в спальню. Андрей сидел на кровати, уткнувшись в телефон.
— Он говорит, что ты сказал, будто это твои деньги.
— Ну... технически я зарабатываю больше...
— Уходи.
Он поднял голову.
— Что?
— Уходи отсюда. Сейчас. Или я уйду сама.
— Лена, ты о чём? Из-за денег? Он же вернёт!
— Из-за того, что ты отдал наши сбережения, не спросив меня. Из-за того, что ты месяц не мог выставить своего дружка, который захомутал нашу квартиру. Из-за того, что ты даже сейчас не понимаешь, что не прав.
Андрей встал.
— Я не уйду из собственной квартиры.
— Тогда уйду я.
Я собрала вещи в сумку. Самое необходимое — джинсы, свитера, документы. Андрей стоял в дверях и смотрел, как я складываю одежду. Максим благоразумно заперся в гостевой.
— Ты вернёшься, — сказал муж, когда я уже обувалась в прихожей. — Остынешь и вернёшься.
Я не ответила.
Две недели я прожила у сестры. Андрей звонил каждый день, писал сообщения. Извинялся, обещал, что Максим уже съехал, что деньги вернут со дня на день. Я не отвечала.
На пятнадцатый день он прислал скриншот переписки с Максимом. Тот обещал вернуть деньги в конце месяца. Потом — в начале следующего. Потом перестал отвечать на сообщения вообще.
Андрей приехал к сестре. Постучал в дверь, я открыла.
— Он не вернёт деньги, — сказал он. Голос был хриплым, будто он не спал несколько дней. — Я пытался дозвониться, приезжал по адресу — там вообще другие люди живут. Он меня кинул.
Я смотрела на него. На помятую рубашку, небритое лицо, красные глаза. Мне было его жалко. И одновременно — противно.
— Что ты хочешь услышать? — спросила я.
— Что ты вернёшься. Что мы начнём сначала.
— Мы не начнём сначала. У нас нет сбережений. У нас нет доверия. У нас нет ничего.
— Лен...
— Я вернусь в квартиру, — сказала я. — Заберу свои вещи. А потом ты найдёшь мне жильё. На свои деньги, раз ты так хорошо ими распоряжаешься.
Он кивнул.
Я вернулась через неделю. Квартира была пустой и чистой. Андрей собрал мои вещи в коробки, аккуратно, по полочкам. На кухонном столе лежал договор аренды однушки на моё имя, оплаченный на три месяца вперёд.
Больше мы не разговаривали.
Иногда я думаю: а если бы он просто спросил? Если бы сказал — Максиму нужны деньги, давай поможем? Я бы, наверное, согласилась. Или нет. Не знаю.
Но он не спросил. И это единственное, что имеет значение.