Одна семья переехала из маленького города в Москву: мама, папа и дочка Света. Пока родители вещи разбирали, Света вышла во двор осмотреться. Ходит, по сторонам смотрит, а навстречу ей старушка идёт:
— Раньше не видела тут тебя, — говорит.
— Потому что раньше меня тут не было, — ответила Света. — Мы переехали только что.
— Тогда добро пожаловать, — сказала старушка. — У нас тут район тихий, спокойный. Ты только вон, видишь, дом высокий посреди пустыря стоит?
— Вижу, — сказала Света.
— Туда не ходи. А то что-то плохое случится.
— Ладно, — кивнула Света. — Спасибо.
И пошла дальше гулять. Если бы она обернулась, то увидела бы, что старушка провожает её долгим печальным взглядом. Но она смотрела вперёд и по сторонам, а назад не смотрела.
И вот зашла она в соседний двор, весь в полупрозрачной тени от домов и тополей, видит, там мальчик ходит, будто высматривает кого.
— Ты в прятки играешь? — спросила Света, подойдя.
— Да ищу, с кем поиграть, — пояснил мальчик. — Сегодня никто гулять не выходит. Куда-то подевались все. Я уже и в кустах искал, и за гаражами, а тут ты. Давай знакомиться?
— Давай, — кивнула Света. — Меня Света зовут. Мы только что сюда переехали, родители ещё вещи разбирают.
— То-то я раньше тебя не видел. А меня — Миша.
Он протянул ей руку. Света её пожала: рука была липкой. Немного трудно было отцепиться, а Миша стоял и ждал, улыбаясь.
— А! — вспомнила Света. — Я же приготовилась к переезду и сделала из бисера несколько колечек. Чтобы дарить новым друзьям. Вот, выбирай! — И она вынула из кармана пригоршню мягких колечек. Миша выбрал белое с красными бусинками.
— Здорово! — улыбнулась Света. — Знаешь, я сделала его самым первым и мне оно нравится больше всего.
— Спасибо, — тихо сказал Миша.
Они немного помолчали.
— Ты голишь! — Миша резко хлопнул Свету по плечу и побежал.
Они играли до вечера и договорились завтра встретиться тут же. Перед сном Света долго умывала ладони, но они всё равно оставались липкими.
На новом месте, в незнакомой постели, Свете спалось плохо, она всё ворочалась и вспоминала слова старушки про заброшенный дом. Незаметно провалившись в сон, она ходила вокруг этого дома среди высохшей высокой травы, дул беспокойный ветер, небо затянуло тучами и откуда-то из дома её звал Мишин голос:
— Меня тут заперли, помоги!
И Света ясно понимает, что там, где заперли Мишу, живёт она, и уже очень давно. И сейчас она зайдёт и выпустит его, и всё будет хорошо — и просыпается.
Почему-то всё лицо у неё в слезах. Она быстро вытирает их.
Но стоит ей выйти на улицу, как сон начисто вылетает у неё из головы.
Миша уже ждёт её возле песочницы: они снова бегают вдвоём по пустому прохладному от тени двору. Странно, думает Света, других детей нет совсем. Только женщины выгуливают собак да старушки кормят голубей, а больше никого.
После салочек Света совсем запыхалась:
— Пойдём ко мне попить, хочешь? — спросил Миша. Он тоже тяжело дышал.
— А это где?
— Да вон рядом, — Миша показал на одинокий дом в просвете между домами двора.
— Но мне сказали, что туда лучше не ходить! — с опаской возразила Света.
— Да всё в порядке, я же пойду с тобой, — успокоил её Миша.
Это прозвучало убедительно, и Света согласилась. Они вышли со двора на пустырь: к дому вела узкая протоптанная тропинка, по обе стороны колыхалась высокая, по пояс, сухая трава. Её шуршание казалось печальным, хотя светило солнце и было начало лета.
В доме был всего один подъезд, за дверью было темно и сыро: Миша уверенно шёл впереди, Света, озираясь, плелась следом. Она хотела сказать, что уже не хочет пить, но вроде они уже почти пришли.
— Долго ещё? — спросила она. На тёмной лестнице голос показался ей дрожащим и совсем испуганным.
— Всё в порядке, — не оборачиваясь ответил Миша. — Пришли.
И открыл железную дверь.
— Заходи, — пригласил Миша.
Света прошла в просторную комнату, в глубине шевелилось что-то большое. Вдруг Миша резко схватил Свету сзади, прижав её руки к бокам.
— Ма-а-ам, у нас гости, — громко крикнул он.
Тёмное шевеление усилилось: Света смогла различить длинную пятнистую шею, паучьи ноги, слизистую складчатую кожу.
Кто-то громко и пронзительно закричал. Через секунду она поняла, что это её собственный крик, и начала вырываться изо всех сил. Но Миша держал крепко.
Чудовище приблизило свою маленькую узкую голову к Свете, шея была такая длинная, что тело даже не пошевелилось в тёмном углу.
«Это жираф! Жираф-людоед!» — поняла Света.
В этот момент жираф раскрыл челюсти и одним движением головы, будто отрывал ветку от дерева, вырвал из плеча Светину левую руку. Брызнула кровь. Мишино спокойное лицо стало всё красное. Света обмякла в его руках, её голова упала на грудь. Жираф жевал Светину руку бархатными губами.
Прошло несколько месяцев, и в тот же двор, в ту же квартиру переехала из маленького города другая семья: папа, мама и их сын Дима. А точнее Дмитрий, потому что он был очень рассудительный. Даже родители его как-то сразу начали уважать, как только он начал говорить, а когда в школу начал ходить, тут и говорить нечего. Бывает, придёт он со школы, а мама его спрашивает: «Дмитрий, будешь суп есть?» А Дмитрий и отвечает: «А это смотря какой суп». И не поспоришь с ним.
В общем, переехали они, и Дмитрий пошёл во двор осмотреться и сделать выводы. Видит, старушка на лавочке сидит, скучает.
«Старушка во дворе — самый осведомлённый человек», — подумал Дмитрий и подошёл знакомиться.
— Добрый день, старушка, меня зовут Дмитрий, я уже хожу в школу. Мы с семьёй только что сюда переехали, и я решил разузнать от вас местные особенности проживания. Вы выглядите осведомлённым человеком с достатком свободного времени.
— Здравствуй и ты, мальчик. Верно ты решил: да, я про всё тут знаю и скажу тебе: ох, не к добру вы сюда переехали. Знаешь, почему квартира ваша такая дешёвая оказалась?
Дмитрий помотал головой. Выяснить это ему не удалось.
— Так я тебе скажу: девочка там жила. Убили её, страшно убили, на куски разорвали. Только туфельки хоронили. Родители её тут жить после такого не смогли, развелись и уехали в разные стороны: он на запад, она — на восток. Так что берегись, мальчик.
Дмитрий серьёзно кивнул.
— Где нашли туфельки? — подумав, спросил он.
— В заброшенном доме посреди пустыря. Вон, видно его отсюда.
Дмитрий кивнул.
— Спасибо, бабушка. Заходите в гости. А я пойду искать напарника по детским играм.
— Иди-иди, милый, — сказала старушка и улыбнулась. — А за приглашение спасибо, зайду. Если... — она не договорила.
— Если что? — уточнил Дмитрий.
— Если… ноги не разболятся. Бабушка старенькая уже.
— Понял, — сказал Дмитрий и пошёл в соседний двор.
Там он встретил мальчика. Тот как раз искал, с кем бы поиграть.
— Мы играли с одной девочкой, но она больше не приходит. Волнуюсь, как бы не случилось с ней чего, — сказал он. Это был, разумеется, Миша.
— Дмитрий, — ёмко представился Дмитрий. — Что ж, сыграем.
Он сразу отметил: что-то с этим Мишей не так. Вроде смеётся, бегает, даже показал, где на стене гаража неприличные рисунки, — но Дмитрия не покидало ощущение, что всё это Миша делал уже много-много раз, и сейчас играет заученную роль.
Поэтому ближе к вечеру он сказал, что ему пора домой. Миша кивнул.
— До завтра?
— До завтра, — сказал Дмитрий. Но, свернув из двора за угол дома, он вовсе не пошёл домой, а стал следить, куда пойдёт Миша. А тот постоял ещё немного, колупая веточкой в песочнице, потом вздохнул и пошёл через просвет между домами на пустырь. Дмитрий — за ним, благо трава высокая: он пригнулся в неё и тихонько шёл следом прямо до заброшенного дома.
Миша зашёл внутрь. Дмитрий немного постоял возле дома, ему было непонятно, что делать дальше. Но вот в одном из окон первого этажа зажёгся свет. Дмитрий подошёл и заглянул…
Миша стоял, опустив голову, а над ним возвышался слизистый жираф-людоед.
— Почему ты сегодня никого не привёл? — грозно спросил он. — Я слышала, сегодня въехала новая семья.
— Да, я познакомился с мальчиком. Но он умный. Может догадаться.
— Скажи ему завтра, что бабушка приболела, а ты забыл лекарства ей купить. Скажешь: «Да мы сейчас быстро их отнесём да и дальше играть».
— Сработает ли?
— Лучше пусть сработает. Придёшь опять один — съем тебя. Я уже очень голодна.
Дмитрий отпрянул от окна. Он слышал достаточно.
…Миша теснее прижался к склизкому пятнистому боку жирафа-людоеда и вздохнул.
— Что-то случилось? — спросил жираф, изогнув шею к мальчику.
— Да ничего. Всё хорошо. Завтра я приведу его.
— Он мне не понравился. Весь такой взрослый-взрослый, посмотрите на него. Фу-ты ну-ты.
— Вот именно.
— Легко быть самостоятельным, когда ты потом возвращаешься домой к маме и папе. И вы смотрите телевизор. И папа перед сном читает тебе книгу.
Миша кивает и гладит пятнистый бок. Бархатные губы накрывают его лицо. Миша глубоко вздыхает.
— А что это у тебя на руке?
— А, это? Это колечко подарила мне та девочка.
— Ты скучаешь по ней, да?
— Не знаю, — Миша отстранился и повернулся к окошку под потолком, из которого на пустую комнату лился серебряный ядовитый свет луны. — Я думаю о ней.
— Сними.
Миша медлит.
— Сними. Нам никто не нужен. Они все предатели, так устроен мир. Они сдадут тебя обратно, туда, где было так страшно и темно. Они против нас. Это не подарок, это метка: она сказала главному врачу, что тебя можно узнать по этому колечку, и в милицию сообщила эту примету. Сними.
— А я был там, где страшно и темно? Я ничего не помню.
— Я спасла тебя оттуда. Но эти люди ищут тебя.
— Я хочу спать.
Но Миша не спит. Он прислушивается к дыханию жирафа-людоеда: постепенно оно становится медленным и глубоким. Миша тихонько отстраняется, оглядываясь, выходит. Залитый лунным светом, он лежит, примяв высокую сухую траву, и пытается вспомнить.
Ночью Дмитрий смотрит, как по потолку едут полосы света от автомобильных фар и о чём-то думает, иногда кивая своим мыслям, иногда, нахмурившись, мотая им головой. Наконец, выдохнув глубоко, закрывает глаза и отворачивается лицом к стенке.
Во дворе его уже ждал Миша. Они стали играть в салочки, и Дмитрий не мог отделаться от ощущения, что игра буквально воплощает происходящее между ними. И вот они запыхались бегать как угорелые, и Миша говорит:
— Ой, забыл! — И Дмитрий отмечает, как это неестественно звучит. — Бабушке надо таблетки отнести. Давай щас быстренько до меня сбегаем, а? А потом обратно? Давай! — прямо уже подталкивает он. — Кто последний, тот черепаха!
— Я всё знаю, — медленно и спокойно говорит Дмитрий.
— А? — недоумённо оборачивается Миша. — Ты про чё?
— Про жирафа-людоеда. Я вчера шёл за тобой и видел всё через окно.
Миша разом поник.
— Но я, — продолжил Дмитрий, — кое-что придумал. Мы избавимся от него.
— От неё... — поправил Миша и вздохнул. Потом до него, видимо, дошёл смысл сказанного: — В смысле — избавимся?
— Да. Ты ведь понимаешь, что детей в округе больше не осталось. Она съест тебя.
— Нет, ты чего, я нужен ей! — горячо возразил Миша.
Дмитрий молча ждал, пока Миша закончит, и после краткой паузы веско сказал:
— Ты прекрасно понимаешь, что так и будет, если ты сегодня вернёшься один. А ты вернёшься один.
Миша молчал.
— Что ты собираешься делать? — наконец тихо произнёс он.
— Что МЫ собираемся делать, — поправил его Дмитрий.
Миша кивнул и поднял взгляд: лицо его было бледным, губы подрагивали, будто он хотел что-то сказать, но не мог. Он протянул Дмитрию руку. Тот без раздумий пожал её. Она была немного влажной и совсем не липкой.
— Итак, план такой... — начал рассказывать Дмитрий.
* * *
— Всё понял? — строго спросил Дмитрий.
Миша кивнул.
— А что если...
— Никаких «если» быть не должно. Идём.
Они прошли в гаражи мимо непристойных рисунков, не замечая их. Дмитрий достал ключи и открыл замок на жестяной двери. Та распахнулась, запахло бензином и железом. Дмитрий достал из-под тряпок пустую канистру и шланг. Откинул крышечку бензобака, протянул в тёмное отверстие шланг, изогнул его и подставил горлышко канистры под пахучую прозрачно-золотистую струю бензина. Подождал, пока наполнится, осторожно опустил на землю. Завинтил канистру крышкой. Вынул шланг и протёр его тряпкой. Убрал на место. Захлопнул крышечку бензобака.
— Выходим, — сказал он. Миша вышел из гаража, и Дмитрий закрыл дверь.
Молча они прошли через солнечный, совершенно безлюдный двор, ступили на тропинку среди травы. Подошли ко входу в дом.
— Иди, — Дмитрий подтолкнул Мишу в худую спину. — Удачи.
— К чёрту, — тихо отозвался Миша и вошёл в темноту.
Дмитрий помедлил чуть и, стряхнув оцепенение, открыл канистру и начал поливать дом по периметру, следя за тем, чтобы горючее не попало ему на обувь и одежду.
— Я слышу тебя, — сказал жираф-людоед. — Ты один.
— Нет, — тихо, но отчётливо сказал Миша, встав в дверном проёме. — Не один! — И резко захлопнул дверь, подперев её снаружи скелетом железной кровати, на который начал спешно накладывать всё, что он успел по пути припомнить тяжёлого: сломанный телевизор, ящик со своими игрушками, тяжёлые полки перекошенного шкафа.
«Только бы хватило», — отчаянно думает он. Снаружи слышится треск горящей травы — это Дмитрий уже поджёг бензин. Пламя заплясало в окнах, в комнате забегали тени. Дверь сотряс удар изнутри.
— ТЫ ПРЕДАЛ МЕНЯ! КРОМЕ МЕНЯ ТЫ НИКОМУ НЕ НУЖЕН! ОТКРОЙ СЕЙЧАС ЖЕ! НЕБЛАГОДАРНЫЙ!
Миша резко отворачивается и бросается бежать. Чёрный дым заползает через щели в оконных рамах.
— ТЫ ПРОСТО МОЯ ПРИМАНКА! — кричит в ярости жираф-людоед и голос его уже совсем незнакомый. — Я СОЗДАЛ ТЕБЯ ТОЛЬКО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ПРИВОДИТЬ КО МНЕ ДЕТЕЙ!
Миша стоит перед пылающим домом, свет от пожара прыгает на его лице, по которому безостановочно текут слёзы.
Дмитрий молча подошёл и положил руку ему на плечо.
— Да, — сказал он наконец.
— Да, — согласился Миша. Потому что — а что тут ещё скажешь.
Мишу потом усыновила та старушка. А Дмитрию немного прилетело за то, что он забыл канистру возле сгоревшего дома.
Редактор: Глеб Кашеваров
Корректор: Ксения Шунькина
Все избранные рассказы в Могучем Русском Динозавре — обретай печатное издание на сайте Чтива.