Соня готовила ужин, слыша, как Артём паркует машину во дворе. Восемь вечера. Пришёл вовремя, как обычно. Она поставила тарелки, поправила скатерть и убавила огонь под кастрюлей. Дверь открылась. Он вошёл, снимая куртку, не здороваясь. Не потому, что злился, а просто забыл. Так, бывало, последние полгода.
— Ужин готов.
— Ок.
Артём прошёл в ванную и долго стоял под душем. Потом вышел, сел за стол и ел молча, глядя в тарелку.
— Как день прошёл?
— Нормально.
— На работе что-то случилось?
— Нет, всё нормально.
Соня смотрела на него, пытаясь поймать взгляд. Он не поднимал глаз, и просто жевал. Он думал о чём-то своём, где-то далеко от этой кухни.
— Артём.
— Что?
— Ты здесь?
Он поднял голову и посмотрел на нее.
— Да, я здесь. А что?
— Ничего, просто спрашиваю.
Он доел, отнёс тарелку в раковину и ушёл в гостиную. Включил телевизор. Через двадцать минут она услышала тихое похрапывание. Он уснул в кресле третий раз за неделю.
Соня мыла посуду, думая о том, что они не разговаривали по-настоящему уже три месяца. Не ссорились и не выясняли отношений. Просто жили рядом, не касаясь. В субботу утром Артём встал раньше неё и сварил кофе. Сидел за столом, держа чашку двумя руками, глядел в окно.
Соня налила себе, садясь рядом с ним.
— Что-то случилось?
Он молчал, не отводя взгляда от окна.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
У Сони похолодело внутри.
— Говори.
— Я снял маленькую квартиру на соседней улице.
Соня поставила чашку, не веря его словам.
— Зачем?
— Мне нужно пожить одному.
— У тебя кто-то появился?
— Нет.
— Тогда зачем?
Артём повернулся к ней. Глаза его были усталые. Не виноватые, а просто пустые.
— Сонь, я больше не могу быть мужем.
Тишина. Кофе остывал в чашках. За окном пролетел голубь.
— Как это понимать?
—Просто я выгорел. Внутри ничего нет. Я прихожу домой и не чувствую, что пришёл домой. Я сижу рядом с тобой и не чувствую близости. Смотрю на тебя и думаю, что должен что-то чувствовать, но не чувствую ничего.
— Ты меня разлюбил?
— Не знаю. Я вообще ничего не знаю и не понимаю, где я и что со мной происходит.
— Так надо идти к психологу, а не снимать квартиру.
— Я записался к психологу на следующей неделе.
— И ты думаешь, что лучше всего при этом уйти из семьи?
— Я не ухожу из семьи. Я ухожу в себя. Мне нужно пространство, чтобы понять, кто я без всех ролей. Без роли мужа, сотрудника и сына. Просто надо понять, кто я. Соня встала и отошла к окну.
— Десять лет. Мы вместе десять лет, и ты говоришь мне это за завтраком в субботу.
— Я не знал, как сказать тебе раньше.
— Давно ты это чувствуешь?
— Года полтора.
— Полтора года ты это носил в себе и молчал?
— Я думал, что пройдёт.
— Не прошло?
— Нет.
Соня повернулась, глядя на него. На мужчину, с которым прожила десять лет. Знала каждую его привычку, жест и морщинку. А вышло все иначе.
— У тебя точно никого нет?
— Точно. Соня, дело не об этом. Я не влюбился в другую, я разлюбил жизнь вообще. Понимаешь разницу?
— Нет, не понимаю. Потому что от жизни не уходят. А ты сидишь и говоришь мне спокойно, что снял квартиру и уходишь. Что тебе нужно пространство, как будто так бывает.
— Это ненормально. Я знаю, но я не знаю другого выхода.
— Выход это поговорить со мной! Сказать, что тебе плохо! Я бы помогла.
— Как? Как ты бы помогла?
— Не знаю. Но вместе мы бы нашли решение, не так как сейчас.
Артём встал и поставил чашку в раковину.
— Сонь, я не могу объяснить это лучше. Я пытаюсь, но внутри пустота. И я боюсь, что если не разберусь с этим сейчас, то потеряю всё окончательно. И тебя, и себя, и вообще все.
— А сейчас ты не теряешь?
— Сейчас я пытаюсь сохранить.
Она засмеялась.
— Ты сохраняешь нас, уходя от нас. Где логика?
— Наверное, нет. Но другой женщины у меня нет.
Он ушёл собирать вещи. Соня стояла на кухне, слыша, как хлопает шкаф, выдвигаются ящики и шуршит пакет.
Через полчаса он вышел с сумкой, остановившись у двери.
— Можно я буду звонить?
— Зачем?
— Чтобы ты знала, что я есть.
— Ты уходишь. Зачем мне знать, что ты есть?
Он опустил голову.
— Прости, но я не могу объяснить лучше.
Дверь тихо закрылась. Как будто он просто вышел за хлебом. Соня опустилась на стул, не плача. Сидела, слушая тишину квартиры. Десять лет они заполняли её вместе. Его голос, шаги и запах. Теперь только тишина.
Она позвонила подруге Кате.
— Он ушёл.
— Что? К кому?
— Ни к кому, а к себе. Снял квартиру и сказал, что не может быть мужем.
— Не понимаю.
— Я тоже.
— Что ты сейчас чувствуешь?
— Ничего, наверное, то же, что и он.
Прошла неделя. Артём позвонил в среду и спросил, как она. Она ответила «нормально». Он сказал, что был у психолога и начинает разбираться. Она спросила, когда он вернётся. Но он замолчал, потом сказав: «Не знаю».
Она не перезванивала. Через месяц они встретились в кафе по его просьбе. Он похудел, но выглядел одновременно хуже и лучше. Хуже физически, но осознаннее.
— Как ты? спросил он.
— Привыкаю.
— К чему?
— К тому, что тебя нет дома и я одна. Что надо самой закручивать банки и вызывать сантехника.
Он слабо улыбнулся.
— Я скучаю по тебе.
— Скучаешь, а уходил зачем тогда?
— Потому что скучать на расстоянии лучше, чем быть рядом и не чувствовать ничего.
Соня смотрела на него, пытаясь понять, как тогда, за завтраком.
— Ты нашёл ответы? Зачем уходил?
— Начинаю находить. Психолог говорит, что я годами подавлял всё, не разрешал себе чувствовать. Жил по инерции и выполнял функции. Муж, работник и сын. А кто я сам не знал.
— А теперь знаешь?
— Начинаю знать.
— И что? Ты это кто?
— Человек, который скучает по тебе и по дому. Но пока не готов вернуться.
Соня взяла чашку, согревая ее в ладонях.
— Я не могу ждать вечно, Артём.
— Знаю.
— Мне нужно знать, ли есть шанс или нет?
— Есть. Я хочу вернуться, просто не сейчас.
— Тогда сколько?
— Ещё месяц, может, два.
Соня кивнула, ставя чашку на стол. Встала и надела куртку.
— Хорошо. Два месяца, а потом я приму решение сама.
— Понимаю.
— И, Артём, если вернёшься, возвращайся по-настоящему. Не просто тело, а ты сам.
Она ушла, не оглядываясь, чувствуя его взгляд в спину. Вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо.
Она шла домой, думая о том, что мужья уходят не только к другим женщинам. Иногда они уходят внутрь себя. Захлопывая за собой дверь и не оставляя ключа.
И это больнее, потому что некого винить. Не на кого злиться, только пустота. И вопрос без ответа: ты ещё любишь его? Или уже прощаешься? Соня не знала, пока не знала...