Конверт из налоговой Марина вскрыла машинально, между делом намазывая маслом тост для сына. Пробежала глазами первые строчки. Потом вернулась к началу. Прочитала снова.
Потом у неё подкосились ноги, и она села прямо на кухонный табурет, забыв про горящий тост.
Сто сорок семь тысяч рублей. Транспортный налог за пять лет. Пени. Штрафы за неуплату. И срок погашения — четырнадцать дней.
Месяц назад свекровь Галина Петровна торжественно вручила им ключи от серебристой Тойоты. «Дети мои, это вам. Мне машина больше не нужна, а вам с малышом пригодится». Она так светло улыбалась. Так искренне. Муж Костя даже прослезился. А Марина стояла и думала: может, не такая уж она и плохая, эта женщина, которая три года делала её жизнь невыносимой.
Какая же она была дура.
***
— Костя, — голос Марины дрожал, когда муж вернулся с работы. — Посмотри.
Он взял бумагу, нахмурился. Достал телефон, открыл калькулятор. Снова посмотрел на сумму.
— Это ошибка, — сказал он уверенно. — Мама бы никогда...
— Позвони ей.
Костя набрал номер. Марина слышала только его сторону разговора, но этого было достаточно.
— Мам, тут пришло письмо... Да, по машине... Нет, налог... Сто сорок семь тысяч...
Пауза.
— Как это — моя проблема? Ты же подарила...
Ещё пауза. Длиннее.
— Мам, но мы не знали... Откуда нам было знать, что ты пять лет не платила?..
Марина видела, как у мужа багровеет шея. Как он сжимает телефон всё крепче.
— Нет. Нет, я не ору. Я просто... Мам, это огромные деньги для нас...
Голос свекрови в трубке стал громче — даже Марина расслышала:
— Костенька, я же отдала вам машину бесплатно! Совершенно бесплатно! Я думала, вы будете благодарны, а вы мне претензии предъявляете! Какая же вы неблагодарная семья!
Костя отнял телефон от уха и уставился на экран, словно не понимая, что только что услышал.
— Она сбросила, — сказал он растерянно.
Марина молчала. Трёхлетний Мишка в соседней комнате смотрел мультики, и его счастливый смех казался сейчас издевательством.
***
— Может, она правда не знала? — Костя всё ещё пытался найти оправдание. — Забыла про налоги, бывает же...
— Костя.
— Что?
— Она работала бухгалтером тридцать лет.
Муж открыл рот. Закрыл. Сел на диван и уронил голову в ладони.
— Господи, — прошептал он. — Она это специально. Она нас подставила.
Марина села рядом. Положила руку ему на плечо. Она могла бы сказать: «А я предупреждала». Могла бы напомнить все три года унижений, мелких подколок, бесконечных сравнений с «девочками из хороших семей, которые умеют готовить». Могла бы спросить: «Теперь-то ты веришь?»
Не стала.
— Нам нужен план, — сказала она вместо этого.
***
На следующий день Марина отпросилась с работы. Сидела в кафе напротив подруги Светки и юриста Юлии, которую та привела. Юлия была маленькая, острая, с короткой стрижкой и взглядом, который, казалось, мог вскрыть любой обман.
— Дарственная оформлена? — спросила Юлия, листая фотографии документов.
— Да, месяц назад. Всё официально.
— А ДКП?
— Договор купли-продажи? Нет, она просто переоформила на Костю...
— Стоп. — Юлия подняла палец. — Переоформила или подарила?
Марина нахмурилась. Достала телефон, нашла фото документа.
— Вот. Договор дарения.
Юлия вчиталась. Медленно начала улыбаться. Это была не добрая улыбка.
— Ваша свекровь — гениальная дура, — сказала она с удовольствием.
— В смысле?
— Смотрите. По договору дарения она передаёт транспортное средство «в том состоянии, в каком оно существует на момент передачи, без обременений и задолженностей». Видите этот пункт?
— Да, но...
— Но задолженность была. Сто сорок семь тысяч — это обременение. Она солгала в официальном документе. — Юлия откинулась на спинку стула. — Это основание для признания сделки недействительной. Или, что интереснее, для требования компенсации.
Светка хлопнула ладонью по столу:
— Я же говорила! Говорила, что эта змея что-то задумала!
— Подожди. — Марина всё ещё не могла поверить. — То есть мы можем заставить её заплатить?
— Вы можете подать в суд. С вероятностью процентов в девяносто выиграете. Но...
— Но?
Юлия посмотрела ей в глаза.
— Но это ваша свекровь. Мать вашего мужа. Вы готовы к тому, что будет потом?
Марина думала о Мишке, который обожал бабушку. О Косте, который до сих пор верил в добро в людях. О себе — той, что три года молчала, терпела, пыталась наладить отношения.
— А если не подавать? — спросила она. — Есть другой вариант?
— Есть. — Юлия снова улыбнулась. — Можете вернуть ей подарок.
***
Вечером Марина положила перед Костей распечатанные документы.
— Что это?
— Два варианта. Первый — суд. Юлия говорит, мы выиграем. Мама заплатит все долги плюс судебные издержки.
Костя побледнел:
— Я не могу судиться с собственной матерью.
— Знаю. Поэтому есть второй вариант.
Она положила перед ним ещё один листок. Костя прочитал, поднял глаза.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Она никогда нас не простит.
Марина присела перед ним на корточки. Взяла его руки в свои.
— Костя, послушай меня. Три года я молчала. Когда она называла мой борщ помоями — молчала. Когда говорила, что я женила тебя на себе трюком с беременностью — молчала. Когда учила меня, как правильно быть женой, при этом сама разведена трижды — молчала. Я терпела, потому что любила тебя и хотела мира в семье.
Она сделала паузу.
— Но это — не про плохой борщ. Это про сто сорок семь тысяч, которые мы откладывали Мишке на садик. На ремонт в детской. На твою операцию на колене. Она знала, что делает. И она должна понять, что мы — не её жертвы.
Костя долго молчал. Потом медленно кивнул.
***
Воскресный обед у Галины Петровны был традицией. Она накрывала стол, доставала хрусталь, готовила фирменные котлеты. Сегодня всё было как обычно. Почти.
— Костенька, а что вы с Мариной какие-то напряжённые? — щебетала свекровь, раскладывая салат. — Надеюсь, вы не из-за этой ерунды с налогами? Я же объяснила: это ваша машина теперь, ваши и проблемы. Так у взрослых людей принято.
Костя и Марина переглянулись.
— Мама, — сказал Костя, — мы тут подумали...
— О чём, сынок?
Он достал из кармана ключи от Тойоты и положил на стол. Рядом лёг сложенный документ.
— Мы возвращаем тебе твой подарок.
Лицо Галины Петровны замерло.
— Что?
— Это отказ от дарения, — спокойно объяснила Марина. — Юридически оформленный. Машина снова твоя. Вместе со всеми долгами.
Свекровь схватила бумагу. Читала, шевеля губами. Её щёки наливались краской — сначала розовой, потом красной, потом багровой.
— Вы... Вы не можете так поступить!
— Можем, — сказал Костя. — Юлия Сергеевна, наш юрист, проверила. Даритель сокрыл существенное обременение. Одаряемый имеет право отказаться от подарка в течение года.
— Какой ещё юрист?! — Голос Галины Петровны взвился до визга. — Костя, это она тебя настроила! Эта твоя!..
— Мама, — перебил он, и в его голосе было что-то новое, что-то стальное. — Не смей говорить о моей жене в таком тоне.
Галина Петровна осеклась. Она смотрела на сына так, словно видела его впервые.
— Ты... Ты выбираешь её? После всего, что я для тебя сделала?!
Костя встал. Марина тоже.
— Я выбираю свою семью, — сказал он. — Ту, которую создал сам. Ты подсунула нам отравленный подарок, мама. И теперь удивляешься, что мы его не съели?
Он взял Марину за руку.
— Пошли домой.
***
Они уже были в дверях, когда Галина Петровна крикнула им в спину:
— Вы ещё пожалеете! Без меня вы никто! Слышите?! НИКТО!
Марина обернулась. Посмотрела на женщину, которая три года отравляла ей жизнь. На опрокинутый стул. На разбросанные бумаги. На лицо, искажённое яростью.
— Галина Петровна, — сказала она спокойно, — вы знаете, что самое смешное? Если бы вы просто сказали: «Дети, простите, я запуталась с налогами, помогите» — мы бы помогли. Взяли бы на себя. Разобрались бы. Потому что семья. — Она помолчала. — Но вы выбрали обман. И вот результат.
Дверь закрылась мягко, без хлопка.
***
Через месяц они узнали от общих знакомых: Галина Петровна продала машину за копейки, чтобы закрыть долги. Жаловалась всем, что дети её предали. Рассказывала, как невестка настроила сына против родной матери.
Костя переживал. Марина видела, как он иногда смотрит на телефон, как будто ждёт звонка.
— Ты можешь позвонить, — сказала она однажды. — Я не буду против.
— Нет. — Он покачал головой. — Пока она не извинится — нет.
Этого не случилось. Ни через месяц, ни через год.
Но Мишка пошёл в хороший садик. Костя сделал операцию на колене. А в детской появились новые обои — яркие, с динозаврами, как он хотел.
И каждый раз, проходя мимо платной парковки, где поблёскивали чужие Тойоты, Марина думала одно и то же:
Лучший подарок — тот, что можно вернуть.