В деревне Малые Петушки всегда было тихо. Трактор проедет — и то событие, а если свадьба пройдет, то разговоров на неделю.
В этом живописном уголке жила молодая семья: Сергей и Анна. Они обитали в просторном, хоть и слегка обветшалом доме Зои Ивановны, матери Сергея. Разводили кур, содержали пасеку и ухаживали за огородом.
Отношения между свекровью и снохой были спокойными: они не ссорились, но и не стремились стать близкими подругами.
Зоя Ивановна получила когда-то только девять классов образования, потом отучилась на повара и тридцать лет простояла у плиты в сельской столовой. Всю жизнь она прожила в деревне, родила и воспитала сына.
Сергей, в отличие от матери, выучился: окончил сельскохозяйственный институт в областном центре и вернулся агрономом в местный совхоз.
Женился мужчина на Анне, местной же девушке, работящей и спокойной. Казалось, так и будет течь жизнь размеренно, как речка Каменка в половодье. Но два года назад случилось событие, которое перевернуло всё.
Зоя Ивановна, будучи уже на пенсии, поехала в город к дальней родственнице на юбилей.
Там она встретила Геннадия Павловича. Пожилой мужчина был вдовцом, всю жизнь проработавшим инженером на заводе, и имел двухкомнатную квартиру в центре города.
Он был на пять лет старше Зои Ивановны, носил очки, говорил правильно и складно.
Роман закрутился стремительно. Через три месяца знакомства Геннадий Павлович приехал в Малые Петушки знакомиться с родней.
Он ходил по огороду в белых туфлях, морщился, глядя на курятник, и с опаской трогал рукой ствол яблони.
Свадьбу сыграли скромно, в городском кафе. Зоя Ивановна собрала два чемодана, перекрестила дом, сына со снохой и укатила в новую жизнь.
Первый год всё было тихо. Мать звонила сыну по воскресеньям, рассказывала про городскую квартиру, про то, что новый муж купил посудомоечную машину, и что теперь ей не нужно таскать воду из колонки.
Сергей с Анной слушали, радовались за женщину и жили своей жизнью: копали картошку, чинили забор, ухаживали за пасекой.
Всё изменилось спустя полтора года. Зоя Ивановна заявилась в гости в конце лета. Родственники встретили её на автобусной остановке и сначала даже не узнали.
Из автобуса вышла совершенно другая женщина. На ней было короткое светлое пальто, которого Анна не видела даже в городском магазине, сапожки на каблуках, а в руках — маленькая сумочка, в которую, на взгляд снохи, не поместился бы даже кочан капусты.
Волосы у свекрови были коротко подстрижены и выкрашены в ровный рыжеватый цвет, без единой сединки.
— Здравствуйте, дети, — произнесла Зоя Ивановна, окидывая их взглядом.
— Привет, — удивлено произнес Сергей, обнимая мать. — Ну, ты прямо... как с картинки.
— Это называется стиль, Сережа, — поправила его женщина. — Учитесь. А то ходите тут в своих фуфайках.
Анна посмотрела на свой чистый, выглаженный, но действительно простой сарафан и промолчала.
Дома новоиспеченная городская жительница вела себя странно. Она не пошла на огород, не заглянула в курятник, хотя раньше первым делом проверяла, несутся ли куры. Вместо этого Зоя Ивановна села за стол и попросила чай.
— Ну, как вы тут? — спросила женщина, рассматривая на свет фарфоровую чашку. — Всё копаетесь в земле?
— А как же, — ответил Сергей. — Картошку скоро копать. Урожай в этом году хороший.
— Картошка, — протянула мать. — Вся жизнь — возня с картошкой. А мы вот с Геннадием Павловичем в театр ходили на прошлой неделе. В настоящий, драматический. Вы когда в театре были?
— Да мы и не были никогда, — честно призналась Анна. — Некогда нам. Да и зачем?
— Вот именно, что некогда, — поджала губы свекровь. — Жизнь проходит мимо вас. Сидите в своей глуши. А я вот теперь дышать начала. Мы в спа через выходные ходим. Знаете, что такое спа?
— Знаем, мам, — вздохнул сын. — По телевизору видели.
— По телевизору — это не то, — отрезала Зоя Ивановна.
На следующее утро случился первый конфликт. Сноха встала в шесть утра, чтобы подоить корову.
Вернулась она с двумя полными бидонами молока и застала свекровь на кухне. Зоя Ивановна сидела в шелковом халате и пила растворимый кофе.
— Фу, чем это пахнет? — поморщилась пожилая женщина, когда Анна внесла бидоны. — Неужели нельзя проветрить? От этого запаха вся одежда потом воняет.
— Это молоко, — спокойно ответила девушка. — Парное, свежее.
— Дорогая моя, — Зоя Ивановна сделала ударение на "о", — в городе молоко продается в пакетах. Оно стерильное, без запаха. А это — деревенская грязь. Сами пьете эту муть?
— Всю жизнь пьем, — оторопело произнесла сноха. — И вас поили. Вам, между прочим, нравилось.
— Раньше я просто не знала другого вкуса, — отрезала свекровь и демонстративно отвернулась к окну.
На следующий день приехал Геннадий Павлович. Он прибыл на старенькой "Ниве", которую использовал для поездок на дачу.
Пенсионер был под стать новой супруге: разговаривал он с Сергеем свысока, оглядывая хозяйство критическим взглядом.
— Дом бы ваш подшаманить, — произнес незваный гость, показывая на покосившийся сарай. — Не по-людски как-то. Мы вот в квартире ремонт сделали, обои французские поклеили.
— Некогда нам обои клеить, Геннадий Павлович, — ответил Сергей. — Нам крышу перекрывать надо было в том году.
— Крыша — это да, — согласился мужчина. — Но культура, Сережа, она в мелочах. Внешний вид должен быть. А у вас тут куры бегают, пыльно и грязно. Непорядок.
Вечером сели ужинать. Анна накрыла стол: нажарила картошки с грибами, поставила соленья, свежий хлеб, сало. Зоя Ивановна посмотрела на стол, как на ядовитых змей.
— Гена, ты это есть будешь? — спросила она мужа.
— Отчего же не попробовать, Зоя, — осторожно произнес Геннадий Павлович.
— Тут же масло подсолнечное, — заявила пенсионерка. — У нас в городе мы только оливковое покупаем. Вредно это всё. И сало... Сережа, ты бы хоть о здоровье подумал.
— Мам, мы всю жизнь это едим, — устало произнес сын. — И ничего, здоровы.
— Вы просто не знаете, как надо, — сделала вывод Зоя Ивановна и отодвинула тарелку. — Ты бы, Аня, хоть рецептов в интернете начиталась. Я вот теперь готовлю ризотто или пасту с креветками. А у вас всё по старинке.
— Нам и так хорошо, — тихо ответила сноха.
— Может, в город переберетесь? На заводе сейчас рук не хватает, платят хорошо, — неожиданно предложила мать. глядя на сына.
— Зачем? Мне и здесь неплохо платят. Агрономы сейчас тоже нужны, — удивлено ответил Сергей.
— Агроном! — всплеснула руками Зоя Ивановна. — Да агроном сейчас кто? Раб на земле. Вот Геннадий Павлович инженером был, на заводе, с людьми общался. А это что? В навозе копаться.
Мужчина побледнел. Он отложил вилку и твердо посмотрел на мать.
— Мама, я дипломированный специалист. Я кормлю людей. И не надо про навоз. Ты в этом доме тридцать лет прожила и сама его убирала.
Зоя Ивановна сделала вид, что не услышала. На третий день утром случился конфликт, который окончательно всех рассорил. Анна стирала во дворе, когда Зоя Ивановна вышла на крыльцо с телефоном.
— Аня, у тебя лица нет от этой работы, — сказала она громко, чтобы слышал Геннадий Павлович, который читал газету в беседке. — Вся согнулась. Выглядишь на все пятьдесят.
Снохе было всего двадцать семь лет. Она выпрямилась и посмотрела на свекровь.
— Я выгляжу на свой возраст, Зоя Ивановна, и работа меня не пугает.
— Ты бы хоть кремом для рук пользовалась, — продолжила свекровь, разглядывая свои холеные пальцы с маникюром. — А то как граблями. Стыдно за вас перед мужем. Что он про семью мою подумает? Что я из каких-то деревенщин вышла?
Тут уж не выдержала Анна. Она отложила белье и подошла к крыльцу.
— Из каких таких деревенщин, Зоя Ивановна? — спросила она спокойно, но голос ее дрожал. — Вы родились здесь. Вы здесь жили до пятидесяти пяти лет. Вы здесь сына родили. А теперь вы — городская интеллигенция? А мы, значит, для вас быдло?
— Я приобрела другой статус, — высокомерно ответила пенсионерка. — Я теперь жена инженера, живу в городе, посещаю культурные мероприятия. А вы застряли в этом болоте и не развиваетесь. Это совершенно разные миры.
— У вашего сына высшее образование, — напомнила сноха. — У вас — девять классов и курсы повара. Кто из вас двоих интеллигенция?
Зоя Ивановна вспыхнула. Геннадий Павлович отложил газету, встревоженно поднял голову.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать? — взвизгнула свекровь. — Я старше!
— Вы мою семью оскорбляете, — сухо проговорила Анна. — Моего мужа, который работает от зари до зари. И меня. Мы вас в дом пустили, стол накрыли, а вы нам в лицо плюете.
На шум вышел Сергей. Он сразу понял, в чем дело.
— Мама, собирайся, — глухо произнес мужчина.
— Что? — опешила мать. — Ты меня выгоняешь? Из моего же дома?
— Это теперь мой дом, — отрезал сын. — Ты в нем прописана, но живешь в городе. А я за домом ухаживаю и ремонтирую за свой счёт уже больше пяти лет. Если ты не уважаешь мою жену, тебе здесь не место.
— Гена! — закричала Зоя Ивановна. — Ты слышишь? Они меня выгоняют!
Геннадий Павлович подошел к жене и взял её за локоть.
— Зоя, успокойся. Поехали. Не хотят нас видеть — не надо. Мы люди городские, нам здесь и правда... неуютно.
— Вам правда неуютно? — переспросила Анна, обращаясь к свекрови. — А когда вы курятник здесь строили, неуютно не было? Когда корову доили, неуютно не было? Всё, Зоя Ивановна, будьте здоровы. Приезжайте, когда поймете, что ошиблись.
Сборы были быстрыми. Зоя Ивановна села в машину, не попрощавшись. Её супруг молча забросил в "Ниву" чемоданы и завел автомобиль. Сергей подошел к окну машины со стороны пассажирской двери.
— Ты мне мать и я тебя люблю, — сказал он тихо. — Но если ты нас презираешь, зачем тогда ты к нам приехала? Чтобы унизить? Подумай над этим.
Ему никто не ответил. Машина уехала, поднимая пыль на проселочной дороге.
Прошел год. Зоя Ивановна больше не приезжала. Иногда звонила по телефону, но разговоры были короткими и холодными.
Она рассказывала про новые туфли, про поездку в санаторий, но никогда не спрашивала про хозяйство, про то, как они живут.
Сергей с Анной вздохнули с облегчением. Скандалов не стало, жизнь вошла в привычную колею. Дом они подлатали, картошку выкопали, мёд с пасеки собрали.
Однажды раздался звонок. Это была Зоя Ивановна. Ее голос звучал уже не так бодро, как раньше.
— Сережа, — произнесла она. — Как вы там?
— Нормально, мам, — ответил Сергей. — А ты как?
— Да ничего, — помолчав, ответила женщина. — Геннадий Павлович... Разошлись мы.
— Что случилось? — спросил сын.
— Да что... — вздохнула мать. — Устала я от этой гонки. Спа эти, салоны, туфли. Денег нет столько. Да и скучно мне там. Посиделки у него интеллигентные, разговоры про политику, про искусство, а я ничего не понимаю. Чувствую себя дурой. А подруг там нет. Все чужие. А в деревне... дом. Сарай наш старый вспоминаю.
Сергей молчал.
— Сынок, — спросила Зоя Ивановна. — А можно я приеду? Погостить? Просто погостить. Я поняла всё. И про Аню поняла. Она хорошая, работящая. Извиниться хочу.
Мужчина посмотрел на жену, которая мыла посуду у раковины. Анна встретила его взгляд и кивнула.
— Приезжай, мама, — ответил Сергей. — Место есть. Только без этих... без спа и без оливкового масла. У нас картошка с грибами.
Мать тихо всхлипнула в трубку.
— Приеду, Сережа. Спасибо. Картошка... она роднее и привычней будет.
Через неделю Зоя Ивановна сошла с того же самого автобуса на той же самой остановке.
Одета она была скромно: старая куртка, удобные ботинки, платок на голове. Рыжие волосы отросли, и у корней виднелась седина. Анна подошла к ней первая.
— Здравствуйте, Зоя Ивановна.
— Здравствуй, Аня, — тихо ответила свекровь. — Прости меня, дочка. Дура была старая.
— Бывает, — просто проговорила сноха. — Пойдемте домой. Поставим чайник на плиту и все обсудим.
И они пошли по деревенской улице к большому дому с уже починенным сараем, из-за забора которого доносилось приветливое кудахтанье кур.