Уже через два часа после того, как Вера получила первое поручение, весь институт обсуждал перевод Шаткина в Москву.
— Вера, ты должна сказать двум, максимум трём подругам, что Шаткина переманили в столицу. Но так, чтобы без передачи, — инструктировала новую сотрудницу Зоя. — У тебя есть такие подруги, которым можно доверить важную информацию?
— Конечно, есть. Мои подруги — кремень. Можно доверить любую тайну, — с готовностью ответила Вера, — А зачем это нужно?
— Понимаешь, Вера. Информация о переводе конфиденциальная. Желательно, чтобы об этом никто не знал.
— Зачем тогда кому-то об этом рассказывать? — проявила логическое мышление Вера.
— А затем, чтобы Шаткин знал, к кому обратиться, когда ему что-то понадобится для перевода. И мы дадим ему имена надёжных людей. Твои подруги же надёжные?
— Конечно. Я же сказала — кремень, — заверила Вера.
Кремень оказался довольно мягкой породой, и в результате весть разнеслась по институту со скоростью смерча в жаркую предгрозовую погоду.
— Как же так? — сокрушалась Вера, — Они же поклялись никому ни слова. Только если Шаткин обратится.
— Бывает, — успокаивала Зоя. — Теперь ты понимаешь, что всё здесь происходящее не терпит обсуждения с посторонними.
— Всё. Теперь я кремень, — отрезала Вера, но быстро поняла, что сравнивать твёрдость намерений с этим минералом не самое лучшее дело, уточнила: — Вернее, алмаз.
Вера быстро изменила всё внутренне убранство офиса, сделав его барбиобразным. Розовые салфетки, такого же цвета бантики на ручках мебели и чашек. А ещё чайный и кофейные сервизы в аналогичном стиле. С большим трудом, иногда просто выставляя новую сотрудницу из своего кабинета, Басов сохранил деловой стиль своего рабочего места.
Но иных претензий к новой секретарше не было.
Тем более её использование в части расследования быстро дало результат. Неизвестный аноним, посылавший свои угрозы, явно был задет информацией. Сообщения стали более угрожающими и частыми. Так что пришлось обращаться к Ласкину с просьбой, чтобы их контора взяла под защиту Шаткина.
Но по словам Евгения Викторовича, никаких иных признаков угрозы Шаткину, кроме странных сообщений не было.
Басов попросил Зою пригласить Орловскую для консультаций по поводу работы «Рио». Естественно, с оплатой по договору.
— А мы её уже не подозреваем? — поинтересовалась Зоя.
— Мы всех подозреваем. Только пока непонятно в чём. Но сто девятнадцатая здесь уже просматривается, — ответил Басов и пояснил: — Это угроза. До двух лет лишения свободы. Даже если это студент – шутник решил поиграть на нервах преподавателя.
— И что нам дадут консультации от человека, который сам может быть причастен?
— Мы можем потом перепроверить корректность её заключения… Да и вообще поведение Орловской много скажет о возможном её участии.
Зоя созвонилась с Олесей и назначила встречу в офисе агентства на следующее утро. Странная смена места работы Зоя объяснила просто: в совете работодателей Зоя участвует на общественных началах. А основное занятие — это детективное агентство.
Эту информацию Орловская восприняла спокойно. Но дальнейший разговор заставил её напрячься. После того как она рассказала о своих работах и вспомнила про «Рио», Басов «удивился»:
— Так это вы участвовали в разработке «Рио»? А Мы как раз по этой теме тоже работаем. Такой эксперт был бы нам очень нужен. Поскольку мы уже делали оценку этой нейронки, чтобы прицениться для использования в своих целях. Но, вот, наш внештатный эксперт утверждает, что это небезопасно…
Зоя села рядом с Орловской, показывая своим видом, что она на её стороне.
— Дайте мне поговорить с этим, как вы выразились, экспертом. Что небезопасного он нашёл? — эмоционально возмутилась Олеся.
Басов полистал в своём блокноте.
— Вот. Он утверждает, что «Рио» имеет доступ к сообщениям пользователям, — сделал вид, будто прочитал Басов.
— Понятно, какие у вас консультанты, — отреагировала Олеся, — Все нейронки имеют доступ к сообщениям. Иначе нет возможности взаимодействия. Это должен знать тот, кто называет себя экспертом.
— Олеся, успокойтесь, пожалуйста. Мы же к вам и обратились, чтобы было несколько мнений. Тем более, нам повезло, что попали на одного из создателей.
— Отправлять сообщения пользователям — это обычная фича, — уже спокойно пояснила Орловская, — Без этого невозможно общение с нейронкой.
Басов внимательно слушал и записывал полученную информацию. Потом уточнил:
— Фича — это что?
— Ну, не знаю... особенности кода.
— Понятно. И все нейронки могут отправлять сообщения анонимно, а потом удалять их? — спросил Басов, делая вид, что читает из блокнота.
— В «Рио» нет такого, — уверенно ответила Олеся.
Басов пожал плечами, а Зоя спросила:
— Леся, а кроме вас кто-то может вносить изменения в код?
— Ну, да... Но я бы увидела…
— Может, вы сейчас посмотрите, — предложила Зоя. — Мало ли когда и кто внёс изменения. Хотя я не исключаю, что наш эксперт мог ошибиться.
Олеся, вздохнув, достала ноутбук и быстро забегали по клавиатуре её пальцы.
— Вот смотрите, — показала на дисплей Олеся.
— Давайте, выведем на экран, — предложил Басов и протянул HDMI-кабель.
Скоро на стене появились непонятные Зое и Басову цифры и символы.
— Вот, две недели назад я чекала код. После этого никто, кроме, меня не входил с правами админа. А значит, изменений, о которых я бы не знала, быть не может.
Зоя дотронулась до руки девушки и сказала:
— Боюсь выглядеть полной дурой, хотя в этой теме я таковой и являюсь. Но не могла ли сама нейросеть сформировать новые способности?
Олеся задумалась. А потом спросила:
— А зачем?.. Хотя исключать, что нейронка учиться и получает новые компетенции, нельзя. Но для этого должны быть какие-то причины или посылы при первоначальном написании кода…
— Ну, не знаю… допустим, я написала код, и кто-то меня обидел, а нейросеть про это «узнала», — рассуждала вслух Зоя.
— Как?
— Допустим... прочла у меня в соцсети.
— ИИ не может причинить вред человеку.
— А как нейросеть определяет, кто человек, а кто нет…
Олеся хотела перебить, но Зоя её остановила жестом и продолжила:
— Вот если я в своём аккаунте напишу, что некто-то не человек, а животное. Люди поймут, что это значит. А ИИ?
Олеся задумалась. Потом начала рассуждать вслух.
— В сети такого мусора много, и ИИ должен распознавать, где оскорбление человека, а где реальное животное.
—… если это написал не админ. Нейронка может воспринять текст, написанный администратором, как базовые условия?
Басов отложил свой блокнот и внимательно следил за диалогом, стараясь фиксировать реакции Олеси. А она, поставив локти на стол, тёрла виски.
— Нет, нет, нет. Такого быть не может, — говорила себе Олеся.
Зоя положила руку на плечо собеседницы и тихо попросила:
— Леся, мы должны знать всё. Я не сомневаюсь, что ты никому не хочешь причинить зла. Даже по неосторожности. Ты очень умная. Подумай, девочка, что может быть не так с «Рио».
Олеся посмотрела в глаза Зои и, немного подумав, произнесла:
— Если бы я не шифровала свой дневник, то подумала бы, что читала мои записи. Я так и написала: «После произошедшего я немного ненавижу Шаткина. Он не только не мужчина, но и не человек. А я дура, страдаю!»
— Олеся, успокойтесь и подумайте, как это может повлиять на «Рио»? — спросил Басов очень деликатно.
— В том-то всё и дело. Из дневника я иногда управляла «Рио». И, в принципе нейронка могла воспринять эту запись, как условия работы, — ответила Олеся и ударила кулаками по столу, так что задребезжала чайная ложечка в пустой чашке.
— Я предлагаю сейчас посмотреть работу «Рио» в реальном времени. Обычно в этот период Шаткину приходят сообщения с угрозами. Мы можем убедиться, что нейросеть генерирует и отправляет сообщения. И успокоиться. Или опровергнуть эту версию и продолжить искать источник опасности, — предложил Басов.
Олеся придвинула к себе ноутбук, и её пальцы полетели по клавишам. Потом она вдруг остановилась и с ужасом смотрела на экран.
Ни Басов, ни Зоя не успели спросить, что случилось, как Олеся сама пояснила.
— «Рио» вошла в систему управления автомобиля Шаткина…
Роберт Евгеньевич ехал по набережной, когда с тротуара выскочил мужчина в светоотражающем жилете и замахал руками, предлагая, остановится.
Шаткин вынужденно так резко затормозил, что выплеснулось кофе из стакана, стоящего в подстаканнике. Пришлось открыть дверцу, чтобы избавиться от напитка, запачкавшего обивку новой машины.
В этот момент щёлкнули фиксаторы закрытия дверей.
— Надо же, как работает новая техника, — подумал Шаткин, когда автомобиль, обогнув мужчину, стоявшего на пути, начал разгоняться.