Я думала, что свобода — это легко. Что можно улыбнуться, махнуть рукой и начать всё сначала. Но когда я вышла из университета с трудовой книжкой в сумке, меня накрыло. Пятнадцать лет жизни остались за этой дверью. А впереди — пустота. И только его рука в моей удерживала меня от того, чтобы сесть на снег и разреветься.
Запретный плод - Глава 27. Отставка
Мы стояли перед дверью деканата, и я чувствовала, как дрожат колени.
— Готова? — спросил Коля.
— Нет, — честно ответила я. — Но надо.
Мы вошли.
Комиссия сидела на тех же местах. Лица у всех были серьезные, официальные.
— Садитесь, — кивнул декан.
Мы сели. Я сжала руку Коли под столом.
— Мы обсудили вашу ситуацию, — начал декан. — Ситуация сложная и неоднозначная. С одной стороны, вы нарушили этический кодекс. С другой — проявили честность, признавшись добровольно.
— И какое решение? — спросила я.
— Мы предлагаем компромисс, — вмешалась женщина из профкома. — Вы, Валентина Андреевна, увольняетесь по собственному желанию. Без скандала, без статьи. Получаете хорошие рекомендации и сохраняете право преподавать в других вузах.
Я кивнула. Этого я и ждала.
— А Ветров? — спросила я.
— Ветров остается в университете, — сказал заведующий. — Получает диплом. Но с условием: до конца учебы он не появляется на ваших бывших кафедрах и не контактирует с преподавателями, которые могут быть настроены негативно.
— То есть его не отчисляют?
— Нет. Мы сочли, что он был под влиянием... более взрослого человека. И не хотим ломать ему жизнь.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось. "Под влиянием более взрослого человека". Они считают, что я его совратила. Что он жертва.
— Это не так, — начала я. — Он не был под влиянием, мы...
— Валентина Андреевна, — перебил декан. — Решение принято. Оно не обсуждается.
Коля сжал мою руку.
— Валя, не надо, — шепнул он. — Принимай.
Я посмотрела на него. В его глазах была мольба.
— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.
— Тогда подпишите заявление, — декан протянул мне лист. — Здесь и сейчас.
Я взяла ручку. Рука дрожала.
— Валя, — прошептал Коля. — Я с тобой.
Я подписала.
Выход
Мы вышли из деканата. Лариса ждала в коридоре.
— Ну что? — кинулась она.
— Уволилась, — сказала я. — Коля остается.
— Слава богу, — выдохнула она. — А ты как?
— Нормально, — соврала я.
Мы спустились на первый этаж. В холле было людно — студенты, преподаватели, кто-то смотрел на меня, кто-то отводил глаза. Слухи уже разлетелись.
— Пойдем отсюда, — попросила я.
Мы вышли на улицу.
Морозный воздух ударил в лицо. Я глубоко вдохнула и вдруг поняла — я больше никогда не войду в это здание как преподаватель. Никогда не прочитаю лекцию, не зайду на кафедру, не увижу своих коллег.
Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет жизни остались за этой дверью.
Я остановилась. Посмотрела на здание университета. Обычное, серое, с облупившейся краской. А для меня — целая жизнь.
— Валя? — Коля взял меня за руку. — Ты как?
— Не знаю, — ответила я.
И вдруг меня накрыло.
Слезы хлынули сами собой. Я пыталась их сдержать, но не могла. Плечи затряслись, я закрыла лицо руками.
— Валя, Валенька, — Коля обнял меня, прижал к себе. — Тише, я здесь, я рядом.
— Всё кончено, — рыдала я. — Пятнадцать лет, Коля. Пятнадцать лет работы, диссертация, звания, имя. Всё в одну минуту.
— Не всё, — он гладил меня по голове. — У тебя есть я. У тебя есть мы. Это только начало.
— Я старая, — всхлипывала я. — Мне тридцать пять. Я без работы, без перспектив. Что я буду делать?
— Всё что захочешь, — твердо сказал он. — Ты умная, талантливая, сильная. Ты найдешь себя. А я буду рядом. Всегда.
Я подняла на него глаза.
— Ты правда не уйдешь?
— Никогда, — он поцеловал мои мокрые щеки. — Ты — моя жизнь. Без тебя я никто.
Дорога домой
Мы сели в машину. Я сжимала в руках трудовую книжку, как самую большую ценность. Или как приговор.
— Куда поедем? — спросил Коля.
— Домой, — ответила я. — Больше некуда.
Мы ехали молча. За окнами мелькал город, люди спешили по делам, а мне казалось, что время остановилось.
Дома я разделась, прошла на кухню, села на стул. Коля поставил чайник, сел напротив.
— Валя, — сказал он. — Я знаю, что тебе сейчас плохо. Но обещаю — мы всё наладим.
— Как? — спросила я. — Как наладить, когда у меня ничего нет?
— У тебя есть я, — повторил он. — У тебя есть твой ум, твой опыт, твоя сила. Ты можешь преподавать частно, можешь писать статьи, можешь уйти в науку. Вариантов много.
— Я устала, Коля. Очень устала.
— Знаю, — он взял мои руки. — Ты держалась столько времени. Теперь можно отдохнуть. А потом — начнем сначала.
Я смотрела на него и чувствовала, как понемногу отпускает.
— Ты правда веришь, что всё будет хорошо?
— Верю, — твердо сказал он. — Потому что мы вместе. А вместе мы горы свернем.
Я улыбнулась сквозь слезы.
— Горы, значит?
— И моря, — он улыбнулся в ответ. — Помнишь? Ты хотела к морю.
— Помню.
— Так поедем, — вдруг сказал он. — Прямо сейчас.
— Куда?
— К морю. Возьмем билеты и поедем. Хочешь?
Я замерла.
— Ты серьезно?
— Абсолютно. У тебя теперь свободный график, у меня каникулы. Чего ждать?
Я смотрела на него и чувствовала, как внутри просыпается что-то, что я считала умершим. Надежда.
— А деньги?
— Найдем, — отмахнулся он. — Не в пятизвездочный отель, так в гостевой дом. Главное — вместе.
— Коля...
— Что?
— Я люблю тебя. Знаешь?
— Знаю, — он улыбнулся. — И это самое главное.
Ночь
Вечером мы сидели на кухне и смотрели в окно. За ним шел снег — крупными хлопьями, как в тот вечер, когда он сделал мне предложение.
— Валя, — сказал Коля. — Я никогда не видел моря.
Я повернулась к нему.
— Правда?
— Правда. Детдом, универ — где там море? Так что для меня это будет первый раз.
— Я покажу тебе море, — пообещала я. — Научу плавать, будем собирать ракушки, загорать. Всё будет.
— Я верю, — он поцеловал меня. — Потому что с тобой — всё будет.
Мы сидели обнявшись, глядя на снег.
Жизнь не кончилась. Она только начиналась.
Пусть страшно, пусть больно, пусть неизвестно.
Но мы были вместе.
А это главное.
Продолжение следует...