Он хотел спасти меня ценой своей репутации. Написал, что преследовал меня, что я невиновна. А я взяла и разрушила его план одной фразой. Ворвалась в кабинет, где решалась его судьба, и сказала вслух то, что мы так долго прятали. Тишина, которая наступила после, была страшнее любого крика.
Запретный плод - Глава 26. Правда
После того как мы вышли из деканата, прошло два часа.
Два часа, которые растянулись в вечность.
Мы сидели в машине, держась за руки, и молчали. Говорить было не о чем — всё уже сказано. Теперь оставалось только ждать.
— Валя, — нарушил тишину Коля. — Ты правда готова на это?
— Правда.
— Ты можешь потерять всё. Работу, репутацию, имя.
— Уже потеряла, — я пожала плечами. — Когда написала заявление. Осталось только сохранить тебя.
— А если меня отчислят?
— Будем жить без диплома. Найдем работу. Не пропадем.
Он смотрел на меня с таким обожанием, что у меня сердце заходилось.
— Ты невероятная, — сказал он. — Ты знаешь?
— Ты тоже.
Вдруг мой телефон зазвонил. Лариса.
— Валя, — голос у нее был испуганный. — Срочно в деканат. Там комиссия собралась. Рассматривают заявление Коли.
— Что? Но нас не пригласили!
— Они хотят решить без вас. Быстро, пока никто не мешает. Валя, беги!
Я рванула с места.
Вторжение
В деканат я влетела как ураган. Секретарша попыталась меня остановить, но я отодвинула ее плечом и распахнула дверь.
За длинным столом сидели человек семь. Декан, заведующий кафедрой, профессора, женщина из профкома, кто-то из министерства. Все повернули головы в мою сторону.
— Валентина Андреевна? — удивился декан. — Вы не вовремя. У нас заседание.
— Я знаю, — сказала я, тяжело дыша. — И я имею право голоса.
— Вы не член комиссии.
— А я не как член комиссии, — я подошла ближе. — Я как человек, которого это касается.
На столе лежало заявление Коли. Я узнала его почерк.
— Вы рассматриваете его? — спросила я. — Заявление студента Ветрова?
— Это закрытое заседание, — вмешалась женщина из профкома. — Вы не имеете права...
— Имею, — перебила я. — Потому что всё, что там написано — ложь.
В комнате повисла тишина.
— Что вы имеете в виду? — спросил заведующий.
— То, что написано в заявлении, — неправда, — сказала я громко, чтобы слышали все. — Коля не преследовал меня. Я не отвергала его. Это наши отношения. Добровольные. Взаимные.
— Валентина Андреевна, — декан поднялся. — Вы понимаете, что говорите?
— Понимаю. Я люблю его. И он любит меня. Мы вместе уже несколько месяцев. И я устала врать.
Реакция
По комнате прошел шепоток. Кто-то ахнул, кто-то покачал головой.
— Но вы же отрицали на комиссии, — напомнил заведующий.
— Отрицала, — кивнула я. — Потому что боялась. Боялась за него, за себя, за работу. Но теперь... теперь я не могу больше. Не могу позволить ему жертвовать собой ради моей репутации.
— Он сам написал заявление, — заметил кто-то.
— Он написал его, чтобы спасти меня, — ответила я. — Потому что он так меня любит. А я не могу принять эту жертву.
Я повернулась к двери — и увидела Колю.
Он стоял на пороге, бледный как смерть, и смотрел на меня.
— Валя... — выдохнул он.
— Коля, — я подошла к нему. — Прости. Я не могла иначе.
Он смотрел на меня с таким выражением, которое невозможно описать. Обожание. Ужас. Восхищение. Отчаяние.
— Ты всё разрушила, — прошептал он.
— Я всё спасла, — ответила я. — Нашу правду.
— Валентина Андреевна, — раздался голос декана. — Вернитесь, пожалуйста. И вы, Ветров, зайдите. Раз уж вы оба здесь.
Мы вошли вместе. Встали перед комиссией, держась за руки.
— Мы вас слушаем, — сказал декан. — Расскажите всё. Как есть.
Исповедь
Я начала говорить.
Рассказала про первый семинар, про спор о Канте. Про то, как он писал мне ночами, как я боялась своих чувств. Про пощечину в коридоре, про дачу, про море, про помолвку под снегом.
Коля стоял рядом, сжимал мою руку и молчал.
Когда я закончила, в комнате было тихо. Все смотрели на нас — кто с осуждением, кто с сочувствием, кто с недоумением.
— Вы понимаете, что нарушили этический кодекс? — спросила женщина из профкома.
— Понимаю, — ответила я.
— И вы готовы отвечать за это?
— Готова.
— А вы, Ветров? — повернулись к Коле.
Он поднял голову.
— Я готов на всё, — сказал он твердо. — Отчислите меня, лишите диплома — мне плевать. Я люблю эту женщину. И если надо будет пройти через ад — пройду. Лишь бы она была рядом.
— Коля... — прошептала я.
— Тсс, — он прижал палец к моим губам. — Пусть знают.
Декан снял очки, потер переносицу.
— Ситуация сложная, — сказал он. — Мы должны обсудить это закрыто. Вы оба пока свободны. Но далеко не уходите — решение может быть принято сегодня.
— Мы будем ждать, — ответила я.
Мы вышли.
Ожидание
В коридоре нас ждала Лариса. Она кинулась к нам.
— Ну что? Что там?
— Рассказали всё, — ответил Коля. — Ждем решения.
— Господи, — Лариса обняла нас обоих. — Вы такие... такие смелые.
— Дураки мы, — усмехнулась я. — А не смелые.
— Дураки, — согласился Коля. — Но счастливые.
Мы сели на скамейку в коридоре. Лариса принесла кофе из автомата. Мы пили молча, глядя на дверь деканата.
— Страшно? — спросила Лариса.
— Очень, — ответила я. — Но внутри как-то... легко. Будто груз сбросила.
— Я знаю это чувство, — кивнула она. — Когда перестаешь врать — дышать становится легче.
— Даже если тебя за это накажут?
— Особенно если накажут, — улыбнулась она. — Потому что ты остаешься честным перед собой.
Коля взял мою руку, поцеловал пальцы с кольцом.
— Что бы ни решили, — сказал он. — Мы вместе. Навсегда.
— Навсегда, — ответила я.
Дверь деканата открылась.
— Соболева, Ветров, зайдите, — позвал секретарь.
Мы встали, переглянулись.
— Пошли, — сказала я.
— Пошли, — ответил он.
И мы вошли.
В неизвестность.
Вместе.
Продолжение следует...