Ужин давно остыл. Катя в который раз подогрела картошку с котлетами, прикрыла тарелку крышкой и села на край стула. За окном уже давно стемнело, а Дениса всё не было. Она слышала, как хлопнула дверь подъезда, как загудел лифт, а потом знакомые тяжёлые шаги на лестничной площадке. Ключ провернулся в замке.
– Чего так долго? – спросила Катя, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Денис бросил ключи на тумбочку, даже не взглянув на неё. Стянул ботинки, прошлёпал в кухню в носках, плюхнулся на стул и уставился в тарелку.
– Что это?
– Картошка с котлетами. Ты же любишь.
– Любишь… – передразнил он. – Холодное всё, жир плавает. Не могла нормально приготовить? Я на работе пашу, между прочим, а ты тут целый день дома сидишь.
Катя сжала губы. Она работала бухгалтером в небольшой фирме и пришла домой даже раньше него, но спорить не стала. Сегодня не было сил.
– Денис, давай просто поужинаем, – тихо попросила она. – Я устала.
– Ты устала? – он усмехнулся и отодвинул тарелку так, что вилка звякнула об пол. – Я, между прочим, на своей спине эту квартиру тащил! Вон, стены сам штукатурил, ламинат уложил, плитку в ванной положил. А ты что? Только командовала: «сюда подвинь, сюда не клади».
Катя молча подняла вилку, вытерла её салфеткой и положила на край стола.
– Я не командовала, мы вместе решали.
– Вместе? – Денис встал, его лицо покраснело. – Я деньги в это вбухал! Ползарплаты уходило на стройматериалы. А ты свои на тряпки да косметику тратила.
– Неправда, я тоже на ремонт откладывала, – голос Кати дрогнул. – И квартира не твоя, а моя. Мне её бабушка оставила.
Это была правда. Бабушкина «двушка» в старом фонде досталась Кате за полгода до свадьбы. Тогда они с Денисом только начинали встречаться, и она даже не думала, что когда-то этот разговор станет таким ядовитым. После свадьбы они въехали сюда, и Денис действительно вложил много сил в ремонт. Но Катя тоже помогала и деньгами, и работой.
Услышав про бабушку, Денис криво усмехнулся. Он подошёл к стене, провёл ладонью по свежим обоям и повернулся к Кате.
– Твоя? Ах, ну да, твоя. Только вот что я тебе скажу, дорогая. Запомни: если будем разводиться, я половину квартиры заберу. Я тут ремонт делал! Это неотделимые улучшения. Поняла? Половина моя.
Катя смотрела на него и не верила своим ушам. Шутка? Злая? Но лицо Дениса было серьёзным, даже злым.
– Ты чего несёшь? – она встала, чувствуя, как внутри закипает обида. – Какая половина? Квартира моя, добрачная. Ты просто помогала делать ремонт, как муж.
– Просто помогала? – Денис повысил голос. – Да я тут каждую стенку двигал! Вот эту, – он ткнул пальцем в перегородку между кухней и гостиной, – я лично сносил, между прочим, с разрешения БТИ. Без меня тут до сих пор была бы старая рухлядь. Так что не надо мне про добрачную. Квартира в браке отремонтирована, а значит – совместное имущество. Мне мама говорила, она в юридическом разбирается.
– Твоя мама работает в школе учительницей начальных классов, – Катя попыталась усмехнуться, но голос предательски дрогнул.
– Ага, смейся. Завтра же к ней поедем, она всё объяснит. Или сразу к адвокату. Я тебе не фраер, чтобы просто так свои деньги и силы вкладывать, а потом на улицу идти.
Денис резко развернулся и вышел из кухни. Катя слышала, как он гремит чем-то в прихожей, потом хлопнула дверца шкафа. Он одевался.
– Ты куда? – крикнула она, выбегая за ним.
– К маме. Буду жить там, пока ты не поймёшь, что по-хорошему надо разойтись. Или по-плохому, но квартиру я так и так заберу.
Он натянул куртку, даже не завязав шнурки, и через секунду дверь захлопнулась с таким грохотом, что с косяка посыпалась старая краска.
Катя осталась одна. Тишина в квартире стояла гулкая, как в пустом колодце. Она медленно вернулась на кухню, села на тот самый стул, где только что сидел Денис, и уставилась на его нетронутую тарелку.
Половина квартиры. Неотделимые улучшения. Слова звучали страшно, хоть она и не понимала до конца, насколько они реальны. Бабушка когда-то говорила: «Катюша, запомни, своё добро всегда при тебе будет, пока бумаги в порядке». Катя машинально подошла к старому серванту, где в ворохе документов лежало свидетельство о праве на наследство. Оно было оформлено за три месяца до свадьбы. Она точно помнила дату.
Но Денис говорил так уверенно. И его мать, Тамара Петровна, действительно любила лезть не в свои дела и вечно сыпала юридическими терминами, которые вычитывала в интернете.
Катя обвела взглядом кухню. Новый гарнитур, который они выбирали вместе. Плитка на фартуке, которую Денис клал два выходных и всё равно положил криво, пришлось нанимать мастера переделывать. Ламинат в коридоре, который скрипит, потому что Денис пожалел денег на подложку. Он считал, что «и так сойдёт». А она тогда промолчала, чтобы не ссориться.
Теперь каждый угол, каждая трещина в плитке напоминали о нём. И о том, что он считает это своим.
Катя подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Во дворе зажглись фонари, ветер гонял по асфальту прошлогодние листья. На душе было тоскливо и пусто. Неужели их брак, который и без того трещал по швам, закончится такой подлостью? Неужели он правда сможет отобрать у неё единственное, что осталось от бабушки?
Она не заметила, как по щекам потекли слёзы. Обида душила. Хотелось позвонить ему, накричать, доказать. Но что докажешь человеку, который уже решил, что ты враг?
Катя вытерла слёзы рукавом и посмотрела на сервант. Там, среди документов, лежала заветная зелёная папка. Завтра же она всё перепроверит. Завтра же найдёт того самого адвоката. А пока нужно просто пережить эту ночь в пустой квартире, которая внезапно перестала быть только её.
Ночь прошла в кошмарах. Катя то просыпалась от каждого шороха, то проваливалась в тяжёлый сон, где Денис с метлой выметал её из квартиры вместе с вещами. Под утро она всё же задремала, а когда открыла глаза, часы показывали половину десятого. За окном светило солнце, но на душе было пасмурно.
Она заставила себя встать, сходить в душ, сварить кофе. Руки дрожали, когда она наливала воду в чашку. Вчерашние слова мужа никак не выходили из головы. Половина квартиры. Неотделимые улучшения. Что это вообще значит? Она включила ноутбук и начала гуглить.
Юридические статьи пестрели страшными формулировками. Если верить написанному, квартира, купленная в браке, действительно считается совместной собственностью, даже если оформлена на одного супруга. Но её квартира не куплена, а получена по наследству. Это же другое? Она нашла разъяснение: наследство, полученное одним из супругов, даже в браке, является его личным имуществом. Катя выдохнула. Но тут же прочитала дальше: если в такой квартире был сделан ремонт за счёт общих средств или средств второго супруга, это может быть основанием для признания её совместной собственностью или для взыскания компенсации.
У Кати похолодело внутри. Денис вкладывал свои деньги в ремонт. И она тоже вкладывала. Но общих накоплений у них не было, они всегда жили от зарплаты до зарплаты. Как теперь доказать, чьи деньги на что пошли?
Она допила остывший кофе и решила перебрать документы. Достала из серванта старую зелёную папку, где хранились бабушкины бумаги. Свидетельство о смерти, завещание, свидетельство о праве на наследство. Всё оформлено за три месяца до свадьбы. Катя перечитала даты несколько раз. Вот оно, доказательство. Квартира её, добрачная.
Но в интернете писали, что даже с такими документами можно судиться годами, особенно если второй супруг докажет, что вкладывал средства, увеличивающие стоимость квартиры. А Денис вкладывал. И мать у него та ещё змея, наверняка уже накрутила его.
Звонок в дверь раздался неожиданно, Катя вздрогнула. Сердце забилось где-то в горле. Она подошла к двери, посмотрела в глазок. На лестничной клетке стояли Денис и Тамара Петровна. Свекровь была в своём любимом синем пальто, с идеально уложенными седыми волосами и с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего.
Катя открыла. Денис вошёл первым, даже не поздоровавшись, и сразу прошёл на кухню. Тамара Петровна задержалась в прихожей, окинула взглядом коридор, словно оценивая, сколько тут всего «их».
– Здравствуй, Катя, – процедила она сквозь зубы. – Разговор есть.
Катя посторонилась, пропуская её. Втроём они собрались на кухне. Денис сел на тот же стул, что вчера, и демонстративно скрестил руки на груди. Тамара Петровна устроилась напротив, положив на стол сумочку.
– Садись, – кивнула она Кате, как хозяйка.
Катя осталась стоять, опершись на подоконник.
– Я слушаю.
Свекровь выдержала паузу, поправила очки и начала:
– Мы с Денисом всё обсудили. Ситуация простая, и не надо делать из неё трагедию. Вы поженились, въехали в эту квартиру. Она, конечно, твоя по документам, но ремонт делали вместе. Денис вложил сюда и силы, и деньги. По закону это называется неотделимые улучшения. Если сейчас дело дойдёт до развода, он имеет право на половину стоимости квартиры, потому что без его вложений она бы столько не стоила.
Катя сжала пальцами край подоконника.
– Какие вложения? Я тоже деньги давала. И вообще, квартира моя, бабушкина, я её до свадьбы получила.
– А вот тут ты ошибаешься, милая, – Тамара Петровна улыбнулась, но улыбка вышла холодной. – Квартира получена наследством, да. Но ремонт делался в браке, на совместные деньги. Значит, это уже совместное имущество. Ты хоть представляешь, сколько сейчас стоит такая двушка с ремонтом? Миллиона три-четыре. Половина – полтора-два миллиона. Откуда у тебя такие деньги, чтобы выплатить Денису его долю?
У Кати перехватило дыхание.
– Вы с ума сошли? Какие полтора миллиона? У нас и ремонта-то нормального нет, половина криво сделана.
– Криво, не криво, а стоимость увеличилась, – вмешался Денис. – Я ламинат покупал, двери ставил, окна пластиковые. Это всё денег стоит.
– Окна я сама оплачивала! – выкрикнула Катя.
– А ламинат я? – Денис вскочил. – А штукатурку? А сантехнику? Чеков у тебя на всё нет, а у меня, может, и есть.
Катя поняла, что они заранее сговорились. Тамара Петровна явно подготовила сына.
– Мы по-хорошему пришли, – свекровь говорила спокойно, будто речь шла о покупке продуктов. – Не хочешь судиться – давай миром. Ты нам выплачиваешь миллион двести, и Денис отказывается от претензий. Квартира остаётся тебе. Или, если денег нет, продаёте квартиру, делите пополам, и каждый идёт своей дорогой.
Катя смотрела на них и не верила. Эти люди, которых она считала семьёй, сейчас спокойно делили её жизнь. Тамара Петровна сидела с таким видом, будто решала судьбу нашкодившего ребёнка.
– Откуда у меня миллион двести? – глухо спросила Катя. – Вы знаете мою зарплату.
– Ну, это твои проблемы, – пожала плечами свекровь. – Можешь ипотеку взять. Или у родителей попросить. Хотя, какие у тебя родители, отец неизвестно где, мать с новой семьёй...
– Не смейте трогать мою маму, – Катя почувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдержалась.
– Ладно, не будем, – Тамара Петровна встала. – Мы даём тебе неделю на размышление. Если не согласишься, подаём в суд. Там тебе ещё и судебные расходы придётся оплачивать. Так что подумай хорошо.
Денис тоже поднялся, бросил на Катю короткий взгляд и вышел из кухни. Свекровь задержалась у двери.
– И вот ещё что, Катенька. Денис сказал, что ты на него вчера накричала. Не надо так. Он мужик, ему уважение нужно. А ты со своим характером... В общем, если одумаешься и захочешь сохранить семью, тогда и разговор будет другой. А пока – думай.
Дверь захлопнулась. Катя стояла посреди кухни, глядя на опустевшие стулья. Руки тряслись. Она подошла к раковине, открыла холодную воду и долго держала ладони под струёй.
Миллион двести. Половина квартиры. Неделя.
Она вернулась в комнату, села на диван и уставилась в стену. Бабушка всегда говорила: «Не верь никому, кроме бумаг». Катя встала, подошла к серванту и снова достала зелёную папку. Она перебрала все документы, но ничего нового не нашла. Только свидетельство о наследстве, техпаспорт на квартиру, старые квитанции за коммуналку.
А потом её взгляд упал на маленький ящик, где лежали фотографии. Она открыла его и вдруг вспомнила: бабушка когда-то показывала ей какой-то старый договор. Катя начала лихорадочно перебирать снимки, открытки, какие-то письма. На самом дне, под ворохом чёрно-белых фотографий, лежал сложенный вчетверо пожелтевший лист.
Она развернула его. Это был договор дарения. Тот самый, по которому бабушка ещё при жизни подарила ей эту квартиру. Дата стояла за три недели до смерти бабушки. И за полгода до свадьбы.
Катя вгляделась в дату. Сердце заколотилось. Если есть договор дарения, значит, право собственности возникло у неё ещё до вступления в брак. Но она помнила, что они с бабушкой ходили оформлять документы, а потом что-то пошло не так, и в регистрационной палате сказали, что нужно донести справку. Бабушка заболела и не донесла. А после её смерти Катя вступила в наследство по завещанию. Но договор дарения остался, он не был зарегистрирован.
Она бросилась к ноутбуку, нашла юридический форум. Прочитала: договор дарения недвижимости считается заключённым только после государственной регистрации. Если регистрации не было, то право собственности переходит по наследству. Значит, этот старый договор не имеет силы.
Катя обессиленно откинулась на спинку стула. Надежда, вспыхнувшая на миг, погасла. Она убрала договор обратно в ящик, но что-то заставило её остановиться. Она снова посмотрела на дату. И вдруг поняла: бабушка подарила ей квартиру за неделю до того, как они подали заявление в загс. Если бы регистрация прошла тогда, квартира точно была бы добрачной. Но она не прошла. А может, всё-таки прошла? Катя плохо помнила те дни, столько всего навалилось после смерти бабушки.
Она решила, что завтра же съездит в МФЦ и поднимет все архивы. А пока нужно успокоиться и не показывать врагам свою слабость.
Телефон зазвонил неожиданно. На экране высветилось имя подруги, Лены. Катя ответила, и как только услышала родной голос, не выдержала – разрыдалась в трубку. Лена слушала молча, а потом сказала:
– Катя, не смей им уступать. Я завтра приеду, и мы вместе пойдём к нормальному юристу. Не к этой бабке-самоучке. У меня есть знакомый адвокат, он такими делами занимается. Держись.
Катя вытерла слёзы. Впервые за эти сутки она почувствовала, что не одна.
Лена приехала на следующее утро, как и обещала. Катя открыла дверь и увидела подругу с большой сумкой и решительным выражением лица.
– Ты чего такая кислая? – Лена с порога обняла её. – Не раскисай. Я же сказала, помогу.
Катя попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Вчера после ухода Дениса и свекрови она до полуночи просидела в интернете, читая истории других женщин, которых мужья выгоняли из собственных квартир. Истории были одна страшнее другой.
– Лен, они требуют миллион двести. Или половину квартиры. Денис вчера с матерью приходил, они мне неделю дали на раздумья.
– Адвокат у тебя есть?
– Нет. Я даже не знаю, к кому идти.
– Значит, идём к моему. Я с ним работала, когда разводилась. Толковый мужик, злой как чёрт, но справедливый. Фамилия у него смешная – Козловский. Но ты не смейся при нём, он этого не любит.
Через час они уже сидели в небольшом кабинете в центре города. Адвокат Андрей Сергеевич Козловский оказался мужчиной лет сорока пяти, с усталыми глазами и въедливым взглядом. Он выслушал Катю, не перебивая, изредка делая пометки в блокноте. Когда она закончила, он отложил ручку и посмотрел на неё в упор.
– Давайте сразу к делу. Квартира получена по наследству до брака. Это ваше личное имущество. Но муж имеет право требовать компенсацию за неотделимые улучшения, если докажет, что делал их за свой счёт.
– А он докажет? – Катя сцепила пальцы в замок.
Козловский пожал плечами.
– Всё зависит от доказательств. У него есть чеки на материалы?
– Не знаю. Наверное, есть. Он же сам покупал.
– А у вас есть доказательства того, что вы тоже вкладывали деньги? Чеки, выписки, переводы?
Катя задумалась. Она вспомнила, как отдавала Денису наличные – то десять тысяч, то пятнадцать. Расписок никто не писал, они же муж и жена. Чеки на стройматериалы она никогда не собирала, выбрасывала сразу.
– Наличными давала. Без расписок.
Адвокат вздохнул.
– Плохо. Если нет документального подтверждения, суд может посчитать, что все вложения делал он. Что ещё? Окна вы сказали оплачивали. Как?
– Картой. Я переводила деньги в фирму по установке окон. Должна быть выписка из банка.
– Хорошо. Это уже что-то. А ламинат? Сантехника? Обои?
Катя попыталась вспомнить. Ламинат покупал Денис, она давала ему на это двадцать тысяч наличными. Сантехнику выбирали вместе, но платил он, потому что у неё карта не проходила в магазине. Обои она покупала сама, в другом магазине, и даже где-то сохранился рулон с этикеткой. Но чек? Чек она выкинула.
– Лен, – Катя повернулась к подруге. – Я дура. Я ничего не хранила.
Лена сжала её руку.
– Не паникуй раньше времени.
Козловский открыл ноутбук, что-то набрал и снова посмотрел на Катю.
– Ситуация следующая. Ваш муж, скорее всего, пойдёт в суд с требованием о разделе имущества или о взыскании компенсации. Если у него есть чеки на материалы, а у вас нет – суд может встать на его сторону. Но есть нюанс.
– Какой?
– Компенсация взыскивается не за сам факт ремонта, а за увеличение рыночной стоимости квартиры. То есть нужно будет проводить экспертизу, которая покажет, насколько выросла цена из-за его вложений. И если, как вы говорите, половина работ сделана криво, экспертиза может дать не такие уж большие цифры.
Катя вспомнила скрипящий ламинат и кривую плитку.
– Это может помочь?
– Может. Но суд всё равно что-то присудит, если он докажет свои траты. Вопрос – сколько. Миллион двести, которые они требуют, скорее всего, взяты с потолка. Надо смотреть реальную стоимость материалов и работ.
Адвокат помолчал, потом добавил:
– И ещё один момент. Если у вас есть доказательства, что ремонт делался в том числе на ваши деньги или что вы участвовали в нём своим трудом, это может уменьшить его долю. Но для этого нужны любые документы. Чеки, выписки, фотографии, переписка. Всё, что подтвердит ваше участие.
Катя сидела, чувствуя, как внутри всё опускается. Фотографии у неё были. Она вспомнила, как снимала процесс ремонта на телефон, чтобы показывать бабушкиной подруге, которая интересовалась. Но где теперь эти фото? На старом телефоне, который валяется в ящике.
– Я попробую найти, – тихо сказала она.
– Пробуйте. И вот что ещё. – Козловский протянул ей визитку. – Соберите всё, что найдёте, и принесите мне. Я подготовлю документы на случай, если они подадут в суд. И не вздумайте с ними договариваться на тех условиях, что они предложили. Это грабёж среди бела дня. Вы поняли?
Катя кивнула.
– А пока ни слова им не говорите. Пусть думают, что вы соглашаетесь или размышляете. Тянете время и ищете документы.
Когда они вышли на улицу, Лена закурила, хотя обычно не курила при Кате.
– Слышала? Не дрейфь. Найдём твои бумажки. Поехали к тебе, перероем всё.
Дома они устроили настоящий обыск. Катя вытряхнула все ящики, перебрала стопки старых квитанций, заглянула в коробки с обувью. Лена лазила на антресоли, чертыхаясь и чихая от пыли.
– Слушай, а у тебя где телефон старый? – крикнула она сверху.
– В шкафу, в коробке из-под обуви.
Лена слезла, нашла коробку. Телефон был там, разряженный в ноль. Поставили на зарядку, включили. Катя листала галерею, и сердце замирало. Вот они с Денисом на голом бетонном полу, пьют чай из термоса. Вот он штукатурит стену, злой и уставший. Вот новая плитка в ванной – ещё до затирки. А вот чеки. Она вдруг увидела фотографию, на которой были сняты какие-то бумажки.
– Лена, смотри!
На фото были видны чеки из строительного магазина. Катя напряглась, вспоминая. Точно! Она же фотографировала чеки, когда Денис просил её записывать траты, чтобы потом посчитать общий бюджет. Он говорил: «Сфоткай, а то потеряются». И она фоткала. Денис тогда ещё смеялся, что она слишком ответственная.
Она начала листать дальше. Фотографий чеков было много. Ламинат, плитка, клей, затирка, грунтовка, краска, обои, двери, ручки, сантехника. И на некоторых чеках была видна дата – период, когда шёл ремонт. Но все чеки были на имя Дениса? Катя всмотрелась. Нет, не все. Вот чек на обои – оплачено её картой, внизу даже последние цифры карты видны. Вот чек на краску – тоже она платила.
– Я же говорила! – закричала Катя. – Я же тоже платила!
Лена подскочила к ней.
– Скинь всё на компьютер! Немедленно! И в облако залей, чтоб не потерялось.
Они провозились до вечера. Катя нашла ещё папку с бумажными чеками – она сунула их когда-то в книжку по кулинарии и забыла. Там были чеки из магазина сантехники, где она покупала смесители, потому что Денису не понравились те, что выбирали сначала, и он послал её поменять.
– Кать, ты золото, – Лена смотрела на неё с уважением. – Ты сама не знала, какой клад хранишь.
– Я не хранила, я просто забыла выкинуть.
– Тем лучше.
Телефон Кати завибрировал. Сообщение от Дениса: «Ну что, надумала? Время идёт».
Катя посмотрела на экран, потом на Лену.
– Что отвечать?
– Ничего. Пусть понервничают. Завтра поедешь к адвокату, покажешь всё это. А сегодня – отдыхай. Ты заслужила.
Но отдыхать Катя не могла. Она всё смотрела на фотографии чеков, на даты, на суммы. Потом открыла ноутбук и начала составлять таблицу. Столбец: дата, покупка, сумма, кто платил. Когда она дошла до десятой строки, в глазах уже рябило. Но она не останавливалась.
Лена ушла поздно вечером, взяв с Кати обещание не сидеть всю ночь. Но Катя не спала. Она вспоминала каждую ссору во время ремонта, каждый раз, когда Денис кричал, что она ничего не понимает, и каждый раз, когда она молчала, чтобы не ссориться.
Теперь молчать нельзя.
Она закрыла таблицу, сохранила файл и отправила его себе на почту. Потом подошла к окну и посмотрела на тёмный двор. Где-то там, в доме напротив, горел свет в окнах. Чужие семьи, чужие жизни. А её семья рухнула из-за ламината и плитки.
Утром она позвонила Козловскому. Адвокат выслушал про найденные доказательства и сказал приезжать через два часа. Катя оделась, собрала папку с распечатанными фотографиями чеков и уже выходила, когда в дверь позвонили.
Она посмотрела в глазок. На пороге стояла Тамара Петровна. Одна.
Катя замерла. Открывать или нет? Но свекровь уже заметила, что в глазке потемнело, и забарабанила в дверь.
– Катя, открывай, я знаю, что ты там! Разговор есть.
Катя глубоко вздохнула и открыла.
Тамара Петровна вошла в квартиру, даже не спросив разрешения. Сняла пальто, повесила на вешалку, поправила прическу и направилась на кухню, будто к себе домой. Катя закрыла дверь и пошла за ней. Руки немного дрожали, но она постаралась взять себя в руки.
– Чай будешь? – спросила Катя, чтобы хоть что-то сказать.
– Не откажусь, – свекровь уселась на тот же стул, что и в прошлый раз. – Только покрепче.
Катя поставила чайник, достала две чашки. Молчала, ждала. Тамара Петровна тоже молчала, изучающе глядя на невестку. В воздухе висело напряжение.
– Ну, как ты тут? – наконец спросила свекровь таким тоном, будто интересовалась здоровьем дальней родственницы.
– Нормально, – коротко ответила Катя.
– Думала над нашим предложением?
Катя поставила перед ней чашку с заваркой, села напротив.
– Думала.
– И какие мысли?
Катя сделала глоток, чтобы выиграть время. Она помнила наказ адвоката: не говорить ничего, тянуть время. Но как тянуть, если свекровь сидит напротив и буравит взглядом?
– Я хочу понять, на каких основаниях вы требуете миллион двести, – спокойно сказала Катя. – У вас есть расчёты? Или это просто с потолка сумма?
Тамара Петровна усмехнулась.
– О, уже юридические термины заучила? Молодец. Но ты не адвокат, Катенька. Мы посчитали примерно. Материалы тысяч на семьсот, работа Дениса – тысяч пятьсот. Вот и миллион двести.
– Работа Дениса? – Катя не сдержала ироничной улыбки. – А кто переделывал плитку, потому что он её криво положил? Кто вызывал мастера за отдельные деньги? Я, между прочим, за это платила.
Свекровь поморщилась.
– Не выдумывай. Всё нормально было положено. Ты просто придиралась всегда.
– Хорошо, – Катя сделала ещё глоток. – А почему вы не учитываете мои вложения? Я тоже деньги давала. На окна, на обои, на смесители.
Тамара Петровна отставила чашку и подалась вперёд.
– Слушай, Катя, давай без этих игр. Ты хочешь сохранить семью или нет? Денис, между прочим, не против вернуться. Если ты подпишешь брачный договор, что квартира остаётся общей, он готов забыть этот скандал и жить дальше.
Катя смотрела на свекровь и поражалась наглости. Они хотят, чтобы она подписала договор, по которому её личная квартира станет общей? И после этого Денис «великодушно» вернётся?
– То есть вы предлагаете мне отказаться от своей собственности в обмен на то, что муж соизволит жить со мной? – Катя старалась говорить ровно, но внутри всё кипело.
– Не отказываться, а поделиться. Ты же замужем, Катя. В семье всё общее. А ты всё делишь: моё, твоё. Нет, чтобы вместе, сообща. Мы же не чужие люди.
Катя вспомнила, как Денис орал на неё из-за невкусного ужина, как пропадал вечерами, как свекровь постоянно лезла с советами. «Сообща»? Да они просто хотят отжать квартиру.
– Я подумаю, – сказала Катя, вставая. – Извините, Тамара Петровна, но мне нужно идти. У меня встреча.
– С кем это? – свекровь тоже встала, в глазах мелькнуло подозрение.
– С подругой.
– С Ленкой? Она тебе плохой советчик, между прочим. Сама разведёнка, вот и тебя на развод толкает.
– Это мои дела, – Катя направилась в прихожую, давая понять, что разговор окончен.
Свекровь нехотя оделась, но в дверях задержалась.
– Помни, Катя, неделя. В пятницу ждём ответ. Если не будет денег или согласия на договор, идём в суд. И там ты точно проиграешь, потому что у Дениса чеки есть.
– До свидания, Тамара Петровна.
Дверь закрылась. Катя прислонилась к ней спиной и перевела дух. Потом посмотрела на часы – через полчаса встреча с адвокатом. Нужно успеть.
В кабинете Козловского она выложила на стол все найденные доказательства. Адвокат внимательно изучал фотографии чеков, таблицу, которую Катя составила, и старый договор дарения, хотя он и не имел силы.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Очень хорошо. У нас есть подтверждение ваших трат на общую сумму около трёхсот тысяч. Это серьёзный аргумент. Кроме того, на некоторых чеках видно, что платили именно вы. Теперь по поводу чеков Дениса. У него есть бумажные чеки?
– Не знаю. Думаю, да. Он собирал их в коробку из-под обуви.
– Если у него есть чеки, суд их примет. Но у нас есть ваши. И ещё важный момент: если он делал ремонт, будучи вашим мужем, и вы тоже участвовали, это не даёт ему права на половину квартиры, а только на компенсацию части затрат. И то, если он докажет, что делал это за свои личные деньги, а не из семейного бюджета.
– А как доказать, что деньги были семейные? – спросила Катя. – У нас общего счёта не было, каждый тратил со своей карты.
– Это и есть доказательство, что каждый тратил своё. Если бы у вас был общий бюджет, вы бы платили с одной карты. А так – он покупал одно, вы другое. Значит, каждый нёс расходы самостоятельно. Суд это учтёт. Но для этого нужно, чтобы у него не было доказательств, что он давал вам деньги на ваши покупки.
Катя задумалась. Денис иногда давал ей наличные на хозяйство. Но она обычно клала их в кошелек и тратила на продукты. А на стройматериалы брала со своей карты.
– Может, и давал, но я не помню, чтобы он специально давал на ремонт. Мы просто покупали, у кого были деньги в тот момент.
– Хорошо. Теперь смотрите. – Козловский развернул блокнот. – Мы готовим встречный иск или просто отбиваемся. Ваша задача – собрать ещё больше доказательств. Постарайтесь найти переписку, где обсуждаются траты, фотографии процесса, где видно, что вы тоже работали. И ещё – попробуйте выяснить, есть ли у него чеки. Если сможете узнать, какие именно, нам будет легче.
– Как я узнаю? Я с ним почти не общаюсь.
– А вы пообщайтесь. Не ссорьтесь пока. Делайте вид, что согласны на переговоры. Пусть думает, что вы сдаётесь. И аккуратно выведайте про документы. Только осторожно, чтобы не заподозрил.
Катя кивнула. Возвращаться к игре с Денисом не хотелось, но ради квартиры придётся.
Вечером она написала ему сообщение: «Привет. Можем встретиться и спокойно поговорить? Я хочу понять вашу позицию получше».
Ответ пришёл через минуту: «Приезжай к маме завтра в семь. Поговорим».
Катя отложила телефон и посмотрела на свою таблицу с расходами. Завтра она пойдёт в логово врага. Но теперь она не беззащитна.
К дому свекрови Катя подошла ровно в семь. Старая пятиэтажка на окраине, облупленная дверь подъезда, запах кошек на лестнице. Она поднялась на третий этаж и позвонила. Открыл Денис. Взглянул на неё без особой радости, молча посторонился.
В квартире пахло жареной картошкой и ещё чем-то знакомым, домашним. Тамара Петровна хлопотала на кухне, но услышав шаги, выглянула в коридор.
– Проходи, Катя, – сказала она с натянутой приветливостью. – Ужинать будем.
Катя разулась, прошла в комнату. Стол был накрыт, стояли три тарелки, салат, котлеты. Всё чинно, будто не они вчера угрожали судом, а просто семейный ужин.
– Садись, – Денис указал на стул.
Катя села. Тамара Петровна разлила чай, положила каждому котлету. Катя к еде не притронулась, смотрела на них и ждала.
– Ну, давай поговорим, – свекровь откинулась на спинку стула. – Что надумала?
Катя сделала глубокий вдох. Нужно играть роль.
– Я думала над вашим предложением, – начала она тихо. – Миллион двести у меня нет. Ипотеку я не потяну, у меня зарплата маленькая. А судиться я боюсь.
Денис с матерью переглянулись. Тамара Петровна едва заметно улыбнулась.
– А что насчёт брачного договора? – спросила она. – Согласна сделать квартиру общей?
Катя опустила глаза, чтобы они не увидели в них злость.
– Я не знаю. Это же бабушкина квартира. Мне кажется, она бы не хотела...
– Бабушка твоя уже ничего не хочет, – перебил Денис. – Ты здесь живёшь, я вкладывался. По справедливости, это и моё тоже.
– По справедливости, – эхом повторила Катя. – А ты считаешь справедливым, что я тоже деньги вкладывала, а вы меня ни во что не ставите?
Тамара Петровна вздохнула, будто говорила с несмышлёным ребёнком.
– Катя, мы же не отрицаем. Но у Дениса чеки есть, он всё докажет. А у тебя что? Слова?
Катя подняла глаза.
– А если у меня тоже есть чеки?
Повисла пауза. Денис нахмурился.
– Какие чеки?
– На обои, на краску, на окна. Я картой платила, у меня выписки из банка есть.
Тамара Петровна напряглась, но быстро взяла себя в руки.
– Мало ли что ты платила. Это семейные деньги. Ты из семейного бюджета брала.
– Какого семейного бюджета? – Катя почувствовала, что игра начинает выходить из-под контроля, но остановиться не могла. – У нас не было общего бюджета. Ты свои деньги тратил, я свои. И окна я целиком оплатила, тридцать пять тысяч.
– А ламинат? – Денис повысил голос. – А двери? А сантехнику кто покупал?
– Ламинат ты покупал, но я тебе на него двадцать тысяч наличными давала. Помнишь? Я сняла с карты и отдала тебе в конверте. Ты ещё сказал, что этого мало.
– Ничего я не помню, – отрезал Денис. – Нет доказательств – значит, не было.
Тамара Петровна вмешалась, стараясь сгладить конфликт:
– Девочки, не ссорьтесь. Катя, ты пришла разговаривать или обвинять? Если хочешь договориться по-хорошему, давай без претензий.
Катя сцепила руки под столом. Нельзя провалить задание. Нужно выведать про его чеки.
– Ладно, – сказала она примирительно. – Я просто хочу понять. Вы говорите, у Дениса есть чеки. На какую сумму?
Денис подозрительно посмотрел на неё.
– А тебе зачем?
– Хочу сравнить с моими тратами. Может, мы действительно можем как-то разойтись мирно, без суда. Посчитать всё и поделить.
Тамара Петровна оживилась.
– Вот это разумный подход. Денис, покажи ей.
Денис нехотя встал, вышел в другую комнату. Вернулся с обувной коробкой, поставил на стол.
– Здесь всё.
Катя заглянула внутрь. Коробка была доверху заполнена чеками, накладными, какими-то квитанциями. Сердце забилось чаще. Вот оно.
– Можно посмотреть? – спросила она как можно равнодушнее.
– Смотри.
Катя начала перебирать чеки, делая вид, что просто листает. На самом деле она запоминала, из каких магазинов чеки, на какие суммы, даты. Краем глаза увидела, что Тамара Петровна внимательно следит за ней.
– Тут много всего, – сказала Катя. – Я могу сфотографировать? Чтобы дома спокойно посчитать.
– Нет, – резко ответил Денис. – Нечего фоткать. Хочешь считать – считай здесь.
Катя поняла, что перегнула палку.
– Хорошо, давайте тогда вместе посчитаем. У меня есть список моих трат. Сравним.
Она достала из сумки свою тетрадь с таблицей, которую составила дома. Тамара Петровна склонилась над ней, вчитываясь.
– Это откуда?
– Я по банковским выпискам восстановила. И по фотографиям чеков, которые сохранились.
Денис помрачнел. Видимо, не ожидал, что у Кати будет хоть что-то.
Они начали считать. Процесс затянулся на два часа. Катя называла свои суммы, Денис искал подтверждения в своих чеках. Несколько раз возникали споры – один чек у него, другой у неё. Тамара Петровна записывала всё на отдельном листе.
К девяти вечера у них получилась приблизительная картина. Общие затраты на ремонт составили около миллиона рублей. Из них по чекам Дениса проходило примерно шестьсот тысяч, по документам Кати – четыреста.
– Ну вот, – Тамара Петровна отложила ручку. – Получается, что Денис вложил больше. Значит, и компенсация ему положена больше.
– Погодите, – Катя показала на свои записи. – У меня четыреста тысяч, у него шестьсот. Если делить поровну, то разница всего двести тысяч. Откуда миллион двести?
Денис и мать переглянулись.
– Это мы грубо прикинули, – сказала свекровь. – Плюс работа. Денис же работал.
– Я тоже работала. Красила, убирала, мебель собирала. Моя работа ничего не стоит?
– Твоя работа – это обязанности жены, – отрезала Тамара Петровна.
Катя поняла, что разговор снова заходит в тупик. Она встала.
– Я вижу, мы не договоримся. У меня есть доказательства моих трат. Если пойдёте в суд, я тоже пойду. И адвокат у меня уже есть.
Денис вскочил.
– Ты чего, с самого начала нас обманывала? Пришла, глаза строила, а сама с адвокатом уже?
– А вы не обманывали? – Катя смотрела ему прямо в глаза. – Требовали миллион двести, когда по факту разница в двести тысяч. Это не обман?
Тамара Петровна тоже встала, лицо её побагровело.
– Ах ты дрянь! Мы с тобой по-человечески, а ты вон как! Ну ничего, в суде увидим, кто прав. Денис, не пускай её, пусть все чеки отдаст, что наши смотрела!
Денис шагнул к Кате, схватил её за руку.
– Отдай тетрадь.
– Отпусти! – Катя вырвалась. – Тронешь меня – я в полицию заявление напишу.
Она быстро вышла в коридор, на ходу обуваясь. Денис и Тамара Петровна выбежали за ней.
– Убирайся! – кричала свекровь. – Но мы тебя всё равно разорим! Квартиру заберём! Ничего у тебя не останется!
Катя выскочила на лестничную клетку, дверь за ней захлопнулась. Она сбежала вниз, трясущимися руками открыла подъездную дверь и вышла на улицу. Ноги не слушались, сердце колотилось где-то в горле.
Она отошла за угол дома, остановилась, оперлась о стену. Нужно успокоиться. В голове крутились цифры: шестьсот тысяч, четыреста тысяч, двести тысяч разницы. И их наглые рожи. Как они спокойно врали, требовали миллион двести, пользуясь её незнанием.
Телефон зажужжал. Сообщение от адвоката: «Как прошла встреча?»
Катя набрала его номер. Голос дрожал, когда она рассказывала. Козловский выслушал, потом сказал:
– Вы молодец. Теперь у нас есть информация о его доказательствах. Запомнили, из каких магазинов чеки?
– Да, я примерно запомнила.
– Отлично. Теперь мы можем подготовиться. Ничего не бойтесь. Если они подадут в суд, мы подадим встречный иск о разделе расходов. И скорее всего, суд просто обяжет вас выплатить ему разницу, если вообще обяжет. С учётом того, что вы тоже вкладывали и работали, сумма будет копеечная. А квартиру он не получит.
Катя выдохнула.
– Спасибо.
– Держитесь. И документы все сохраните. Фотографии чеков, выписки, таблицу. Всё пригодится.
Она отключилась и пошла к остановке. В голове шумело. Домой ехать не хотелось, там пусто и одиноко. Но нужно было возвращаться.
Дома Катя долго сидела в темноте, глядя на окна соседнего дома. Потом встала, подошла к серванту, открыла ящик и достала старый договор дарения. Посмотрела на дату. И вдруг её осенило.
Она схватила телефон и набрала Лену.
– Лен, ты спишь?
– Нет, что случилось?
– Слушай, у меня тут старый договор дарения. Бабушкин. Я думала, он недействительный, потому что регистрации не было. А если она была? Если я просто забыла?
– Ты можешь проверить?
– В МФЦ надо ехать, запрашивать архив.
– Так поезжай завтра с утра. Чем чёрт не шутит.
Катя посмотрела на договор. Бумага пожелтела, чернила выцвели, но дата читалась чётко: три года назад, за месяц до свадьбы. Если регистрация была, квартира её без всяких условий. И никакой ремонт Денису не поможет.
Она не спала всю ночь. А утром, едва открылся МФЦ, была там.
Очередь в МФЦ тянулась медленно. Катя сидела на жёстком пластиковом стуле и сжимала в руках пожелтевший договор дарения. В голове крутились мысли: а вдруг ничего не найдётся? Вдруг зря приехала? Но уходить не хотелось.
Наконец на табло загорелся её номер. Она подошла к окошку, за которым сидела уставшая женщина в очках.
– Здравствуйте, мне нужно проверить регистрацию договора дарения, – Катя протянула документ. – Очень старый, три года назад. Я не помню, зарегистрировали мы его тогда или нет.
Женщина взяла договор, посмотрела, нахмурилась.
– А где оригинал свидетельства о праве собственности?
– В том-то и дело, что у меня только договор. Бабушка при жизни хотела мне квартиру подарить. Но она заболела, и я потом вступила в наследство. А этот договор остался.
– Понятно. Нужно делать запрос в архив. Это не быстро, дней десять.
– Десять дней? – у Кати упало сердце. – А можно как-то быстрее? У меня ситуация критическая, суд на носу.
Женщина вздохнула, сняла очки.
– Девушка, я понимаю, у всех критическая. Но архив есть архив. Могу попробовать ускорить, если вы напишете заявление с просьбой о срочности. Но не обещаю.
Катя написала заявление, оставила копию договора и вышла на улицу. Солнце светило ярко, но на душе было пасмурно. Десять дней. А Денис с матерью дали неделю. Срок уже завтра.
Она позвонила Козловскому. Адвокат выслушал и сказал:
– Ничего страшного. Даже если они подадут в суд, процесс не быстрый. У нас будет время получить ответ из архива. А пока мы можем подать встречный иск о признании квартиры вашей личной собственностью на основании того, что она получена по наследству. Договор дарения, даже незарегистрированный, тоже может быть аргументом, если подтвердится, что воля дарителя была именно на дарение до брака.
– А если регистрации не было?
– Тогда наследство. Квартира ваша, добрачная. Ремонт – отдельная история. Но даже в худшем случае вы не останетесь на улице. Держитесь.
Катя поехала домой. В подъезде столкнулась с соседкой с четвёртого этажа, тётей Ниной. Та окинула её внимательным взглядом.
– Катюша, ты чего такая бледная? Случилось что?
– Да так, тёть Нин, проблемы.
– С Дениской, что ли? Я слышала, он от тебя ушёл. Весь подъезд гудит.
Катя горько усмехнулась. Соседи всегда всё знают первыми.
– Ушёл. И квартиру требует.
Тётя Нина всплеснула руками.
– Да ты что! Эту квартиру, которую твоя бабушка тебе оставила? Да как язык повернулся?
– Вот так, тёть Нин. Говорит, ремонт делал, половина его.
– Ах он паразит! – тётя Нина аж покраснела от возмущения. – Да я помню, как вы ремонт делали. Ты же тут мешки таскала, красила, убирала. А он больше орал да командовал. Я ещё мужу говорила: гляди, не ровён час, разбегутся. И что, прям требует?
– Требует. Миллион двести или половину квартиры.
– Да подавись он! – тётя Нина перекрестилась. – Ты не сдавайся, Катюша. Мы свидетелями пойдём, если надо. Я всё видела. И как ты в мастеров нанимала, когда он плитку запорол, и как окна ставили, ты тогда с мужиками договаривалась, а он в магазин ушёл и пришёл поддатый.
У Кати защипало в глазах. Вот оно. Свидетели. Люди, которые видели всё своими глазами.
– Спасибо, тёть Нин. Я запомню.
– Ты заходи, если что. Мы поможем.
Катя поднялась к себе, закрыла дверь и долго стояла в прихожей, глядя на стены. Эти стены помнили бабушку. Помнили, как они с Денисом въехали сюда, полные надежд. Помнили ссоры и примирения. И теперь эти стены стали яблоком раздора.
Вечером пришло сообщение от Дениса: «Ты пропустила срок. Мы подали в суд. Получишь повестку».
Катя посмотрела на экран, но ничего не ответила. Вместо этого позвонила Козловскому и продиктовала текст сообщения.
– Хорошо, – сказал адвокат. – Значит, будем работать официально. Я подготовлю документы. И найдите эту соседку, пусть напишет свидетельские показания. Чем больше доказательств, тем лучше.
Следующие две недели тянулись бесконечно. Катя почти не выходила из дома, боялась пропустить что-то важное. Лена приезжала каждый вечер, привозила продукты, сидела с ней, отвлекала разговорами. Тётя Нина написала показания, заверила у нотариуса. Козловский подал встречный иск.
Повестка пришла через три недели. Судебное заседание назначили на начало следующего месяца. А за день до заседания Кате позвонили из МФЦ.
– Екатерина Алексеевна? По вашему запросу ответ готов. Можете подъехать.
У Кати похолодело внутри. Она сорвалась с места, поймала такси и через полчаса уже стояла в том же окошке.
Женщина протянула ей официальную бумагу.
– Держите. Регистрация была. В договоре дарения стоит отметка о регистрации, просто у вас копия без отметки. Оригинал, видимо, где-то потерялся. Но по нашим данным, право собственности на квартиру зарегистрировано за вами на основании договора дарения за полгода до брака.
Катя смотрела на бумагу и не верила своим глазам. Даты, печати, подписи. Всё было именно так. Бабушка успела. Она успела зарегистрировать договор, просто Катя об этом забыла в суматохе похорон. А потом, когда вступала в наследство, ей выдали новые документы, но старый договор остался в ящике.
Она вышла из МФЦ на ватных ногах. Хотелось кричать от радости. Квартира её. И точка. Никакой Денис не имеет к ней никакого отношения.
В суд Катя пришла за час до заседания. Козловский уже ждал её в коридоре. Она молча протянула ему бумагу из архива. Адвокат прочитал, и на его лице впервые появилась улыбка.
– Голубушка, вы даже не представляете, что это значит. Это конец. Считайте, что дело закрыто, даже не начавшись.
Когда они вошли в зал, Денис и Тамара Петровна уже сидели на скамье. Свекровь окинула Катю презрительным взглядом, Денис отвернулся. С ними был какой-то мужчина в дешёвом костюме – видимо, их адвокат.
Судья, женщина лет пятидесяти с усталым лицом, открыла заседание.
– Слушается дело по иску Дениса Валерьевича Короткова к Екатерине Алексеевне Коротковой о разделе совместно нажитого имущества и взыскании компенсации за неотделимые улучшения. Стороны, ваши позиции.
Адвокат Дениса встал и начал зачитывать длинную речь о том, как его доверитель вкладывал душу и деньги в ремонт квартиры, как увеличил её стоимость, как имеет право на компенсацию. Денис кивал, Тамара Петровна поддакивала.
Когда он закончил, слово взял Козловский.
– Ваша честь, позиция ответчика следующая. Истец требует раздела имущества и компенсации за ремонт в квартире, которая является личной собственностью моей доверительницы и была приобретена ею до брака. Более того, разрешите представить суду документ.
Он протянул судье бумагу из архива.
– Это выписка из ЕГРН, подтверждающая, что право собственности на квартиру зарегистрировано за Екатериной Алексеевной Коротковой на основании договора дарения за шесть месяцев до заключения брака с истцом. Таким образом, квартира является добрачным имуществом и разделу не подлежит.
В зале повисла тишина. Судья внимательно изучила документ.
– Истец, вам знаком этот документ?
Денис растерянно посмотрел на мать, потом на своего адвоката. Тот побледнел.
– Этого не может быть, – выпалила Тамара Петровна. – Она же по наследству получила!
– По наследству она получила бы, если бы договор дарения не был зарегистрирован, – спокойно объяснил судья. – Но регистрация была. Значит, право собственности возникло у неё ещё при жизни дарителя. К моменту вступления в брак квартира уже принадлежала истице. Истец, вам есть что добавить?
Адвокат Дениса попытался спасти ситуацию:
– Но ремонт! Мой доверитель делал ремонт, это неотделимые улучшения, он имеет право на компенсацию!
– Имеет, – кивнул судья. – Если докажет, что ремонт делался за его личные средства. Но даже в этом случае речь идёт не о разделе квартиры, а о компенсации затрат. У вас есть доказательства?
Денис выложил на стол свою обувную коробку с чеками. Козловский тут же предоставил таблицу Кати и фотографии её чеков. Началось изучение документов.
Судья долго сравнивала, сверяла даты, суммы. Потом подняла голову.
– Истец, у вас есть чеки на общую сумму шестьсот двадцать три тысячи рублей. У ответчика – на четыреста десять тысяч. Разница – двести тринадцать тысяч. Однако большая часть ваших чеков, истец, датирована периодом, когда вы уже состояли в браке и, предположительно, тратили общие средства. У вас есть доказательства, что это были именно ваши личные, добрачные накопления?
Денис замялся.
– Ну... я работал, получал зарплату...
– Зарплата в браке – это общее имущество супругов, если не было брачного договора. – Судья сняла очки. – С учётом предоставленных доказательств, а также свидетельских показаний соседки о том, что ответчик также вкладывала личные средства и участвовала в ремонте, суд не находит оснований для взыскания компенсации в полном объёме. Учитывая, что истец не доказал, что ремонт производился исключительно за его личные средства, а также принимая во внимание, что квартира является личной собственностью ответчика, в иске о разделе имущества отказать. В части компенсации за неотделимые улучшения – отказать.
Денис вскочил.
– То есть как? А мои деньги?
– Ваши деньги, если они были потрачены в браке, считаются семейными. Вы имели право пользоваться квартирой, проживать в ней. Требовать компенсацию вы можете только в том случае, если докажете, что делали вложения исключительно из личных средств, которых у вас, судя по материалам дела, не было. Решение может быть обжаловано в течение месяца.
Судья удалилась. В зале стояла гробовая тишина. Тамара Петровна смотрела на Катю с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг накалился. Денис сидел бледный, сжимая кулаки.
– Ты всё подстроила, – прошипела свекровь. – С самого начала подстроила.
– Я ничего не подстраивала, – Катя встала. – Это вы пришли ко мне с требованиями. Это вы хотели отобрать мою квартиру. А я просто защищалась.
Она вышла из зала. Козловский догнал её в коридоре.
– Поздравляю. Вы выиграли. Если они подадут апелляцию, шансов у них нет. Документ железный.
– Спасибо вам.
– Не за что. Это вы молодец, что договор нашли.
Катя вышла из здания суда. На улице светило солнце, было тепло, почти по-летнему. Она глубоко вдохнула и почувствовала, как с плеч свалилась огромная тяжесть.
Через месяц Катя меняла замки во входной двери. Тётя Нина помогала выносить старый хлам.
– Ну что, Катюш, избавилась от паразитов? – спросила она, вытирая пыль с подоконника.
– Избавилась, тёть Нин. Денис звонил вчера, просился вещи забрать. Я сказала, пусть приходит, когда меня нет. Лена посидит, проконтролирует.
– Правильно. Нечего тебе с ним видеться. А это что за мужчина? – тётя Нина кивнула на окно.
Катя выглянула. Во дворе сосед из соседнего подъезда, Илья, грузил какие-то доски в машину. Он поднял голову, увидел Катю и помахал рукой.
– Сосед, – улыбнулась Катя. – Помогает иногда. Мебель вон починил, когда мы с Леной двигали.
– Сосед, значит, – хитро прищурилась тётя Нина. – Хороший сосед. Ты смотри, Катюш, жизнь-то продолжается.
Катя ничего не ответила. Но на душе стало тепло. Впервые за долгое время.
Вечером она сидела на кухне, пила чай и смотрела на стену, которую когда-то «двигал» Денис. Скрипучий ламинат, кривая плитка, обои, которые она клеила сама. Всё это теперь было только её. И неважно, что ремонт неидеальный. Это её дом.
Телефон пиликнул. Сообщение от неизвестного номера: «Катя, привет! Это Илья из 25-й квартиры. Тётя Нина дала телефон. Ты завтра дома? Я хотел спросить, не нужна ли помощь с дверью, я слышал, замки меняла. Если что – обращайся».
Катя улыбнулась и набрала ответ: «Спасибо, Илья. С дверью я справилась. Но если будет нужно, обязательно скажу».
Она отложила телефон и посмотрела в окно. За окном зажигались фонари, во дворе играли дети, где-то лаяла собака. Обычный вечер. Обычная жизнь. Которая теперь точно наладится.