Я думала, что мы переживем любые угрозы. Но когда Коля вдруг отстранился, перестал писать и избегал встреч, я решила: он понял, что я старая и ненужная. Я сама предложила ему уйти. А он даже не посмотрел на меня. Просто кивнул и ушел.
Запретный плод - Глава 20. Кризис веры
После той ночи, когда Коля рассказал мне о встрече с Макаром, прошло три дня.
Три дня, которые изменили всё.
Сначала я не придала значения его молчанию. Думала, занят, устал, переживает. Но к вечеру второго дня начала паниковать.
Он не звонил. Не писал. На мои сообщения отвечал односложно: "Ок", "Норм", "Потом".
В университете я его не видела — меня отстранили, и я сидела дома, сходя с ума от неизвестности.
На третий день не выдержала.
— Лара, — позвонила я подруге. — Ты не видела Колю?
— Видела, — ответила она неохотно. — В коридоре. Он какой-то странный.
— Странный? Как?
— Мрачный, злой, ни с кем не разговаривает. На лекции не ходит, говорят, засел в общаге и не выходит.
У меня сердце сжалось.
— Что с ним?
— Валя, я не знаю. Может, ты сама с ним поговоришь?
Я набрала его номер. Он не ответил.
Написала: "Коля, пожалуйста, ответь. Я волнуюсь".
Через час пришло: "Все нормально. Не волнуйся".
Я смотрела на экран и чувствовала, как земля уходит из-под ног.
Что-то случилось. Что-то страшное.
Догадка
К вечеру я придумала себе объяснение.
Он понял. До него дошло, что вся эта история — ошибка. Что я старая, что у нас нет будущего, что Макар прав. Он испугался. И теперь отстраняется, чтобы разрыв был менее болезненным.
Я сидела на кухне, сжимая в руках чашку с остывшим чаем, и слезы текли по щекам.
— Дура, — шептала я. — Какая же дура. Поверила, что нужна кому-то. Что такой мальчишка может полюбить взрослую тетку.
Я вспомнила его глаза, его слова, его руки. И как он смеялся Макару в лицо. Неужели всё это было игрой? Неужели он передумал?
В два часа ночи я приняла решение.
Я отпущу его.
Сама. По-хорошему. Чтобы не мучить ни его, ни себя.
Разговор
Утром я написала: "Нам нужно поговорить. Приходи сегодня вечером".
Он ответил: "Приду".
Я готовилась весь день. Прибрала квартиру, накрыла стол, достала вино. Сама не притронулась к еде — кусок в горло не лез.
Он пришел в семь.
Я открыла дверь — и замерла.
Он был страшен. Бледный, осунувшийся, с темными кругами под глазами. Взгляд потухший, губы сжаты в нитку.
— Коля... — выдохнула я.
— Привет, — сказал он тихо и прошел в квартиру.
Мы сели на кухне. Я налила чай, он не притронулся.
— Что случилось? — спросила я. — Ты исчез, молчишь, не отвечаешь. Я с ума схожу.
Он молчал.
— Коля!
— Ничего не случилось, — сказал он глухо. — Просто устал.
— Устал от чего? От меня?
Он поднял глаза. В них было столько боли, что мне стало страшно.
— Валя, не надо.
— Что не надо? — я чувствовала, как внутри закипает отчаяние. — Не надо спрашивать? Не надо пытаться понять? Ты исчез на три дня, не пишешь, не звонишь, а когда приходишь — сидишь как каменный!
— Прости.
— Не надо прощений! — я вскочила. — Скажи прямо: ты разлюбил? Ты понял, что я старая и тебе со мной не по пути? Скажи!
Он смотрел на меня, и в глазах его было что-то странное. Боль? Жалость? Я не понимала.
— Валя, сядь, — сказал он тихо.
— Не сяду!
— Сядь, пожалуйста.
Я села. Руки дрожали.
— Я не разлюбил, — сказал он. — Ничего подобного. Я просто...
— Что?
Он замолчал. Отвел глаза.
— Не могу сказать. Пока.
— Что значит "не могу"?
— То и значит. Есть вещи, которые я должен решить сам. Без тебя.
У меня сердце оборвалось.
— Без меня? — переспросила я. — То есть мы больше не вместе?
— Я этого не говорил.
— Ты это сказал своим молчанием, — голос мой дрожал. — Три дня тишины. Три дня, когда я сходила с ума. А теперь ты сидишь здесь и говоришь, что должен решать что-то без меня. Что я, по-твоему, должна думать?
Он молчал.
— Коля, — я взяла себя в руки. — Я приняла решение.
Он насторожился.
— Какое?
— Мы должны расстаться, — сказала я, и каждое слово давалось с трудом. — По-хорошему. Пока не стало слишком больно.
Он замер.
— Что?
— Ты сам видишь — мы не справляемся. Макар, университет, сплетни. Ты устал, я с ума схожу. Это ни к чему хорошему не приведет.
— Валя...
— Дай договорить, — перебила я. — Ты молодой, у тебя вся жизнь впереди. Тебе нужна девушка твоего возраста, с которой можно строить нормальные отношения, без страха и оглядки. А я... я только тяну тебя вниз.
Он смотрел на меня, и лицо его становилось все бледнее.
— Ты серьезно?
— Серьезно.
— Ты хочешь расстаться?
— Да, — выдавила я. — Так будет лучше для нас обоих.
Он встал. Медленно, как во сне.
— Хорошо, — сказал он тихо. — Если ты так решила...
— Коля...
— Нет, ты права, — он уже шел к двери. — Так будет лучше.
— Коля, подожди!
Я хотела сказать, что люблю его, что не хочу на самом деле, что это просто страх. Но слова застряли в горле.
Он открыл дверь.
— Прощай, Валя, — сказал он не оборачиваясь.
И вышел.
Пустота
Дверь закрылась.
Я стояла в прихожей и смотрела на нее. Потом сползла по стене и разревелась.
— Дура, — рыдала я. — Какая же дура. Зачем я это сказала? Зачем?
Я попыталась встать, пойти за ним, вернуть. Но ноги не слушались.
Телефон. Нужно позвонить.
Я набрала его номер. Сброс. Еще раз. Сброс.
Потом сообщение: "Не звони. Я все понял. Прощай".
Я выла в голос, зажимая рот рукой, чтобы соседи не слышали.
Все кончено.
Я сама все разрушила.
Ночь
Я не спала. Сидела на кухне, смотрела на засохшие полевые цветы, на книгу Ахматовой на полке. Вспоминала каждое его слово, каждый взгляд, каждое прикосновение.
"Я люблю тебя. Ты — мой дом".
И я сама выгнала его из этого дома.
Утром позвонила Лариса.
— Валя, ты как? — спросила она осторожно.
— Я убила всё, Лара, — ответила я мертвым голосом. — Мы расстались.
— Что? Как? Почему?
— Я сама предложила. А он согласился.
— Господи, Валя... Ты с ума сошла? Зачем?
— Он стал чужим, Лара. Мрачным, отстраненным. Я думала, он передумал, разлюбил. Решила отпустить по-хорошему.
— А он?
— А он ушел. Сказал "хорошо" и ушел.
Лариса молчала долго.
— Валя, — сказала она наконец. — А ты не думала, что у него могли быть причины? Серьезные причины? О которых он не мог тебе рассказать?
— Какие причины?
— Не знаю. Но он же не просто так изменился. Что-то случилось. А ты вместо того чтобы выяснить, решила все сама.
Я замерла.
— Ты думаешь...
— Я думаю, что вы оба идиоты, — вздохнула Лариса. — Он — что молчит, ты — что додумываешь. Классическая пара.
— Что мне делать?
— Думать. И вспоминать. Может, он что-то говорил? Намекал?
Я перебирала в памяти последние дни. Его молчание, его взгляд, его слова: "Есть вещи, которые я должен решить сам. Без тебя".
Что он должен решить? И почему без меня?
— Лара, я кажется, совершила ужасную ошибку.
— Совершила, — согласилась подруга. — Но не смертельную. Если будешь сидеть сложа руки — тогда смертельная.
Я вскочила.
— Мне нужно его найти.
— Ну наконец-то, — усмехнулась Лариса. — До тебя дошло. Давай, действуй.
Я набрала Колю. Не берет.
Поехала в общежитие. Вахтерша сказала: уехал утром, вещи собрал.
Я обзвонила всех, кого могла. Никто не знал.
Он исчез.
Снова.
Но в этот раз я знала: это не он ушел. Это я его вытолкала.
И теперь мне предстояло его вернуть.
Во что бы то ни стало.
Продолжение следует...