В истории Европы найдётся немного городов, сыгравших столь же двусмысленную роль, как Копенгаген в 1914–1918 годах. Нейтральная столица маленького королевства, зажатого между Северным и Балтийским морями, превратилась в перекрёсток, где ежедневно пересекались пути разведок воюющих держав. Русские, немцы, британцы, французы вели здесь скрытую войну, часто располагаясь за соседними столиками одних и тех же кафе. Дания балансировала между гигантами, и от точности этого баланса зависело само её существование
Географическое положение Копенгагена делало его идеальным транзитным пунктом. Через Данию проходили телеграфные кабели, связывавшие Германию с Великобританией, Россию с Францией. Нейтральный статус позволял всем воюющим сторонам держать здесь крупные дипломатические миссии. Под прикрытием дипломатической почты, торговых сделок и журналистских командировок в город стекались агенты, курьеры, информаторы и перебежчики.
Начальник германской разведки полковник Вальтер Николаи впоследствии называл Копенгаген «центром русского шпионажа против Германии», добавляя, что русская секретная служба пользовалась здесь заметной благосклонностью датских властей.
В этой оценке крылась лишь половина правды. Датское правительство во главе с социал-либералом Карлом Теодором Сале было вынуждено вести сложнейшую многоходовую игру. Официально страна строго соблюдала нейтралитет. Но министр обороны Питер Мунк открыто говорил в узком кругу, что армия нужна Дании не для защиты, а лишь для того, чтобы «регистрировать нарушение границ». Вооружённые силы, по его мнению, могли лишь спровоцировать агрессию, а не предотвратить её. Поэтому на призывные пункты в августе 1914 года явились лишь около 50 тысяч резервистов — примерно половина от возможного контингента, и их назвали не армией, а двусмысленным термином «силы безопасности». Власти делали всё, чтобы Берлин не заподозрил в них угрозу.
Неофициально кабинет скрытно благоприятствовал Германии, опасаясь, что любое открытое проявление симпатий к Антанте спровоцирует вторжение. В 1915 году Министерство иностранных дел и Министерство юстиции Дании заключили секретное соглашение с германским послом графом Брокдорф-Ранцау. В Копенгагене создавался специальный офис из немецких полицейских и офицеров, которые на датской территории должны были бороться со шпионажем, направленным против Германии.
Это была беспрецедентная уступка нейтральной страны воюющей державе. О существовании «немецкого офиса» не знал даже датский Генеральный штаб, который в значительной своей части симпатизировал Антанте. Когда военные обнаружили эту секретную структуру, они поставили её под негласное наблюдение, начав собственную игру против собственного правительства.
Ещё до войны, в 1903 году, датский Генеральный штаб создал свою разведку — 2-е бюро, или GE. К 1914 году у GE уже была разветвлённая сеть: около 1500 завербованных информаторов внутри страны и примерно 15 агентов в Германии, в основном из числа датского меньшинства. Ключевой фигурой проантантовской политики был начальник военной разведки GE капитан Эрик Вит. Он был душой тайного сотрудничества с Антантой, встречаясь с норвежскими и американскими атташе, передавая им информацию. Его германские коллеги прекрасно знали об этом и неоднократно требовали от датского правительства уволить Вита. Правительство Зале формально подчинилось и перевело капитана в провинцию командовать батальоном. Однако Вит продолжал тайно руководить разведкой через своего преемника, встречаясь с ним еженедельно, и фактически оставался «серым кардиналом» датской разведки до конца войны.
На этом фоне в Копенгагене разворачивалась активнейшая деятельность разведок всех воюющих держав. Русскую линию курировал военный атташе Сергей Потоцкий, офицер польского происхождения, сумевший выстроить разветвлённую сеть, проникавшую в Германию через датскую границу. Именно его работа давала Николаи основания говорить о «русском центре» в Копенгагене. Потоцкий опирался на связи с датскими военными кругами и на поток информации, поступавшей через проливы вместе с торговыми судами.
Германская разведка действовала не только через посольство, но и через тот самый секретный офис, созданный по соглашению с датским правительством. Немецкие агенты контролировали приграничные районы Ютландии, откуда по телефону передавали данные в Вильгельмсхафен и Киль. При этом в Берлине рассматривали Данию не только как шпионскую площадку, но и как потенциальный военный театр.
В германском Генштабе разработали план вторжения под кодовым названием «Fall J» — «Случай "Ютландия"». Немецкие агенты получили задание подготовить диверсии на железных дорогах и мостах Ютландии на случай, если Британия попытается высадить там десант.
Французы вошли в датскую игру несколько позже, но быстро наверстали упущенное. С 1915 года французская разведка развернула в Копенгагене собственную сеть, опираясь на сотрудничество с датским Генеральным штабом и на консервативную ассоциацию «Два льва», объединявшую датчан из Северного Шлезвига.
Особый интерес представляли дезертиры — около двух с половиной тысяч солдат немецкой армии, датчан по происхождению, перешедших границу и оказавшихся в Дании. Французы организовали их систематические допросы, получая ценнейшие сведения о германской армии. По договорённости с датскими властями вся добытая информация передавалась и в датский Генеральный штаб, что укрепляло взаимовыгодное сотрудничество.
Британцы также не оставались в стороне. Копенгаген служил для них перевалочной базой для курьеров, направлявшихся в Россию и Германию. Здесь покупались документы, вербовались агенты из числа скандинавских коммерсантов и журналистов. Британская морская разведка внимательно следила за движением судов через проливы, отслеживая германские рейдеры и подводные лодки.
Самый опасный момент для датского нейтралитета наступил 19 августа 1915 года. Британская подводная лодка E-13 села на мель в датских территориальных водах недалеко от Копенгагена. Пока датчане решали, что делать, появился германский миноносец и, не церемонясь, расстрелял беспомощную лодку. Половина британских моряков погибла.
Датский флот, обязанный защищать свои воды, не сделал ни одного выстрела по нарушителям-немцам. Этот инцидент стал позором для датских военных и показал, что нейтралитет держится не на силе оружия, а на готовности терпеть унижения.
Датская контрразведка работала настолько эффективно, что к 1918 году её «шпионский архив» содержал более тысячи имён. Однако арестовывали немногих: за всю войну по обвинению в шпионаже осудили лишь 48 человек, а ещё 64 выслали. Власти предпочитали тихо избавляться от шпионов, а не судить их громко, чтобы не привлекать внимания.
Король Кристиан X, занимавший престол с 1912 года, находился в эпицентре этой многоходовой игры. Он приходился родным племянником вдовствующей российской императрице Марии Фёдоровне и, соответственно, двоюродным братом Николаю II. Его младший брат, принц Карл, стал королём Норвегии Хоконом VII.
Эта сеть родственных связей создавала уникальные личные каналы коммуникации между Копенгагеном, Петроградом, Берлином и Христианией. Насколько далеко заходило его личное участие в тайных контактах, историкам доподлинно неизвестно, но сам факт существования таких каналов создавал дополнительное измерение в копенгагенской шпионской драме.
Нейтралитет обошёлся Дании дорого. За годы войны германские подводные лодки отправили на дно 275 датских торговых судов. Около 700 датских моряков погибли, занимаясь работой, которая кормила обе воюющие стороны. Более 30 тысяч этнических датчан из Южной Ютландии, региона, ранее отошедшего Пруссии, были мобилизованы в германскую армию. Почти 5300 из них никогда не вернулись домой. Кровь нейтральной страны проливалась на всех фронтах Великой войны.
К 1917 году напряжение в Копенгагене достигло пика. Русская революция и выход России из войны изменили баланс сил в регионе. Немецкое влияние резко возросло, и датскому правительству пришлось искать новый modus vivendi с Берлином. Французские и британские агенты сворачивали сети, перебрасывая ресурсы на другие направления.
В том же году Дания совершила сделку, которая изменила карту мира: за 25 миллионов долларов она продала США свои Вест-Индские острова. Американцы, опасаясь, что Германия может захватить острова и создать там базу для подводных лодок у берегов Панамы, приобрели территорию, которая теперь называется Американскими Виргинскими островами.
После окончания войны многие секретные соглашения всплыли наружу. Деятельность «немецкого офиса» в Копенгагене стала предметом ожесточённых парламентских дебатов. Правительство подверглось жёсткой критике за нарушение нейтралитета и тайные уступки Германии. Датский Генеральный штаб представил доказательства того, что кабинет министров скрывал от военных важнейшую информацию, касавшуюся национальной безопасности. Скандал удалось замять с трудом, но осадок остался надолго