В старом городском парке, где деревья помнят ещё девятнадцатый век, где аллеи засыпаны листвой, а скамейки выкрашены в зелёный цвет, жила белка. Рыжая, пушистая, с кисточками на ушах и чёрными глазами-бусинками. Она родилась здесь, выросла здесь и знала каждый дуб, каждую липу, каждую кормушку. Но был у неё один секрет: она дружила с человеком.
Часть первая. Парк
Парк в центре города был старым, очень старым. Ещё дореволюционные липы, дубы-великаны, посаженные в год отмены крепостного права, пруды с мостиками и лебедями. Сюда приходили гулять мамы с колясками, влюблённые парочки, пенсионеры с газетами.
И белки.
Белок в парке было много. Рыжие, серые, даже чёрные попадались. Они прыгали по веткам, собирали орехи у прохожих, дрались за лучшие места у кормушек. Дети их любили, взрослые умилялись, старушки приносили семечки.
Но одна белка была особенной.
Она родилась в дупле старого дуба у самого пруда. Мать её была дикой, людей боялась, детей учила тому же. Но эта белка, рыжий комочек с белым пятнышком на грудке, с детства отличалась любопытством. Она подходила к людям ближе других, дольше смотрела, не убегала сразу.
— Смотри, какая смелая, — говорили посетители.
— Ручная будет, — вздыхали старушки.
Никто не знал, что этой белке суждено изменить чью-то жизнь.
Часть вторая. Старик
Павел Иванович, или просто Палыч, как звали его знакомые, пришёл в парк случайно. Он вообще редко куда-то ходил. Семьдесят лет, пенсия, однокомнатная квартира в хрущёвке, телевизор и холодильник. Вот и вся жизнь.
Жена ум...рла пять лет назад, дети в другом городе, внуки приезжают раз в год. Друзья либо ум...рли, либо разъехались. Одиночество стало его постоянным спутником.
В тот день он просто вышел прогуляться. Солнце, тепло, воздух. Решил зайти в парк, посидеть на лавочке, посмотреть на зелень.
Он сел на скамейку у пруда, достал газету, но читать не хотелось. Смотрел на воду, на уток, на голубей. И вдруг увидел белку.
Рыжая, пушистая, она сидела на ветке и смотрела прямо на него. Не убегала, не пряталась. Просто смотрела.
— Ну, здравствуй, — сказал Павел Иванович.
Белка моргнула.
Он полез в карман, нашёл кусочек печенья, разломил, бросил под дерево. Белка не сразу, но спустилась, схватила печенье и умчалась на ветку.
— Молодец, — сказал Павел Иванович. — Осторожная.
На следующий день он пришёл снова. Специально взял орешки, купил в ларьке. Селе на ту же скамейку, ждёт.
Белка появилась через пять минут. Села на ветку, смотрит.
— Привет, — сказал Павел Иванович. — Угощайся.
Он положил орех на ладонь и протянул руку. Белка колебалась. Спустилась ниже, ещё ниже, прыгнула на скамейку. Подошла близко, принюхалась. И вдруг — цап! — схватила орех и умчалась.
Павел Иванович улыбнулся. Впервые за долгое время.
Часть третья. Рыжик
Так началась их дружба. Павел Иванович приходил в парк каждый день. Садился на свою скамейку, доставал орехи, и белка прибегала. Сначала просто брала угощение и убегала. Потом стала задерживаться, есть рядом, позволять себя рассматривать.
Через месяц она уже брала орехи прямо с руки. Сидела на скамейке в полуметре и грызла, не обращая внимания на человека. А Павел Иванович смотрел на неё и чувствовал тепло в груди.
— Рыжик, — назвал он её. — Ты мой Рыжик.
Белка на имя откликалась. Когда он звал: «Рыжик, иди сюда», — она прибегала. Когда говорил: «Рыжик, нельзя», — она слушалась. Удивительное дело — дикая белка понимала человека.
Другие посетители парка удивлялись. Смотрели, как старик кормит белку с руки, как она садится ему на плечо, как позволяет себя гладить. Фотографировали, спрашивали: как вы её приручили?
Павел Иванович пожимал плечами:
— Никак. Сама пришла. Значит, судьба.
Часть четвёртая. Зима
Зимой парк засыпало снегом. Стало холодно, ветрено, неуютно. Павел Иванович всё равно ходил к своей скамейке. Одевался потеплее, брал термос с чаем, орехи, семечки.
Рыжик ждала. Она прибегала, едва завидев его, забиралась на плечо, грелась под шарфом. Павел Иванович разговаривал с ней, рассказывал новости, делился мыслями.
— Знаешь, Рыжик, — говорил он. — Ты меня спасла. Я ведь совсем один был. Никому не нужен. А ты пришла. Тебе я нужен. Ты без меня пропадёшь зимой.
Рыжик слушала, грызла орехи и, кажется, понимала.
Однажды ударил сильный мороз. Павел Иванович пришёл в парк, а Рыжик нет. Он ждал час, два, три. Сидел, замёрз, но не уходил. Вдруг видит — из дупла на старом дубе высовывается рыжая мордочка.
Рыжик была там. Она смотрела на него и не вылезала. Холодно.
Павел Иванович подошёл к дубу, положил орехи у корней и пошёл домой. На следующий день орехов не было. Значит, взяла.
Часть пятая. Весна
Весной Рыжик изменилась. Она стала беспокойной, часто убегала, возвращалась не сразу. Павел Иванович догадался: у неё появились дети.
Он стал приносить больше еды. Оставлял у дуба, у скамейки, в разных местах. Рыжик таскала всё в дупло, кормила малышей.
Через месяц в парке появились новые бельчата. Трое, маленькие, смешные, с огромными глазами и тонкими хвостиками. Рыжик приводила их к скамейке, показывала Павлу Ивановичу, учила брать орехи.
Сначала бельчата боялись, прятались за мать. Потом осмелели, начали подходить. Павел Иванович радовался, как ребёнок.
— Внуки мои, — говорил он. — Рыжикины дети.
Часть шестая. Лето
Лето стало временем настоящего счастья. Павел Иванович приходил в парк рано утром, садился на скамейку, и его встречала целая беличья семья. Рыжик, её дети, потом внуки — все знали его, все брали еду с рук, все позволяли себя гладить.
Он стал местной достопримечательностью. «Смотрите, это тот дедушка, который дружит с белками», — говорили мамы детям. Фотографы просили позировать. Журналисты брали интервью.
Павел Иванович не отказывал. Пусть видят, пусть знают. Может, и другим захочется подружиться с природой.
Он купил специальный блокнот и записывал наблюдения. Кто из бельчат самый смелый, кто самый осторожный, кто любит грецкие орехи, а кто — семечки. Рыжик была главной. Она приходила первой, уходила последней, следила за порядком.
— Ты у меня командир, — смеялся Павел Иванович. — Беличий генерал.
Часть седьмая. Осень
Осенью белки делают запасы на зиму. Рыжик и её семья носились по парку, собирая орехи, жёлуди, шишки. Павел Иванович помогал. Приносил целые пакеты, высыпал под дубом. Белки таскали, прятали, закапывали.
Он знал теперь все их тайники. Знал, где Рыжик прячет самые вкусные орехи, где её дети устраивают склады, где внуки играют в догонялки.
Парк готовился к зиме. Листья облетали, деревья темнели, небо становилось серым. Павел Иванович смотрел на это и думал о том, как быстро летит время.
— Ещё одна зима, Рыжик, — говорил он. — А потом весна. И снова лето. Хорошо, что ты есть.
Рыжик сидела на плече и чистила орех.
Часть восьмая. Болезнь
Зимой Павел Иванович заболел. Простудился, слёг. Температура, кашель, слабость. Врач сказал: пневмония, лежать, не вставать.
Он лежал в своей однокомнатной квартире, смотрел в потолок и думал о Рыжик. Кто её покормит? Кто придёт к скамейке? Кто поговорит?
— Держись, Рыжик, — шептал он. — Я скоро приду.
Через две недели ему стало лучше. Он встал, оделся и, несмотря на запреты врача, пошёл в парк.
Скамейка стояла на месте. Под ней — никого. Павел Иванович сел, достал орехи, ждёт.
Минута, пять, десять. Нет Рыжика.
Он уже хотел идти к дубу, как вдруг из кустов выскочила белка. Рыжая, с белым пятнышком на грудке. Рыжик.
Она подбежала, запрыгнула на скамейку, встала на задние лапы и уставилась на него. Потом запрыгнула на плечо, ткнулась мордочкой в щёку и замерла.
Павел Иванович заплакал.
— Дождалась, — прошептал он. — Дождалась, родная.
Он кормил её орехами, гладил, разговаривал. И чувствовал, как силы возвращаются. Как жизнь снова имеет смысл.
Часть девятая. Годы
Так прошло пять лет. Павел Иванович старел, Рыжик старела. Белки живут недолго, лет шесть-семь. Рыжик была уже старой. Шерсть её поседела, движения стали медленнее, глаза потускнели.
Но она по-прежнему приходила к скамейке. Каждый день, в любую погоду. Садилась на плечо, брала орехи и слушала его разговоры.
Павел Иванович знал, что это ненадолго. Что белки не живут вечно. Он готовился к этому, как готовятся к самому страшному.
Однажды весной Рыжик не пришла. Он ждал день, два, три. Потом пошёл к старому дубу. Заглянул в дупло — пусто.
Он искал её по всему парку. Спрашивал у других белок, у птиц, у ветра. Никто не знал.
Через неделю он нашёл её под старым дубом. Маленький рыжий комочек лежал на опавших листьях, свернувшись клубочком. Она ум...рла во сне.
Павел Иванович взял её в руки — лёгкую, почти невесомую. Завернул в платок и понёс домой.
Он пох...ронил её под тем самым дубом, где она родилась. Положил в маленькую коробочку, закопал, поставил камень. И написал фломастером: «Рыжик. Друг».
Часть десятая. Память
После см...рти Рыжика Павел Иванович не перестал ходить в парк. Он приходил каждый день, садился на свою скамейку, кормил белок. Её детей, внуков, правнуков. Они знали его, доверяли ему, брали еду с рук.
Он рассказывал им о Рыжике. О том, какая она была умная, смелая, добрая. О том, как она спасла его от одиночества. О том, как они дружили пять лет.
Белки слушали, грызли орехи и, казалось, понимали.
Павел Иванович прожил ещё десять лет. Он ум...р в возрасте восьмидесяти семи лет, во сне. Утром его нашла соседка — лежит на кровати, спокойный, с улыбкой на лице.
Пох...ронили его на городском кладбище. А в парке, под старым дубом, до сих пор стоит маленький камень. И каждый день кто-нибудь приносит туда орехи. Белки знают это место. Они приходят, берут угощение и прыгают по веткам.
Говорят, среди них есть одна особенная — рыжая, с белым пятнышком на грудке. Она всегда сидит дольше других и смотрит на скамейку, где когда-то сидел старик. А потом исчезает в листве.
Может, это просто одна из белок. А может, это Рыжик вернулась. Потому что настоящая дружба не ум...рает. Она просто ждёт своего часа.
Конец