Над столиком в вашингтонском ресторане "Оксидентал" висит латунная табличка. Потемневшая, в полумраке зала еле разберёшь. Текст примерно такой: "Здесь во время Карибского кризиса таинственный русский мистер Х передал предложение о выводе ракет корреспонденту ABC Джону Скали. Эта встреча помогла предотвратить ядерную войну". Рядом - фотография Скали. А фотографии мистера Х нет. Пустое место на стене.
Я потом нашёл его имя. Точнее, два имени - настоящее и рабочее. Но обо всём по порядку. Хотя нет, не по порядку. Начну с тарелок.
Не та тарелка
26 октября 62-го, пятница. Час дня. "Оксидентал" гудит - обеденное время, запах жареного мяса, стук приборов о фарфор, гомон голосов. Два квартала до Белого дома, сюда ходят сенаторы и лоббисты. Обычный вашингтонский пятничный обед. Только вот мир в нескольких часах от того, чтобы перестать существовать, и об этом пока мало кто за соседними столиками догадывается.
За столиком у стены - двое. Один заказал крабовые котлеты, другой - свиную отбивную. Официант принёс и перепутал: котлеты поставил перед тем, кто просил отбивную, и наоборот. Тот, кому достались чужие котлеты, посмотрел на тарелку, промолчал и начал есть. Не до этого.
Ну, знаете. Когда на кону ядерный апокалипсис, спорить с официантом как-то мелковато.
Скали - это тот, кому достались котлеты (ну, или отбивная, тут источники расходятся, как обычно бывает с историческими обедами). Журналист ABC News. Сорок четыре года, очки, залысины, типичный вашингтонский репортёр в мятом пиджаке. Специализация - дипломатия. Знал в Госдепе всех по имени, с Кеннеди на короткой ноге. Не друг, не советник - но из тех людей, которым можно шепнуть на ухо и знать, что дойдёт.
Напротив - Александр Фомин. Советник посольства СССР. Вежливый, образованный, любил хорошую еду (они раньше обедали вместе раз десять-двенадцать, просто как знакомые). Только в этот раз Фомин на еду внимания не обращал вообще. Скали потом говорил: обычно он гурман, а тут - как подменили.
И вот почему. "Фомин" - прикрытие. Настоящее имя - Александр Семёнович Феклисов. Полковник КГБ. Не какой-то там атташе - резидент. Главный советский разведчик в Вашингтоне. Человек, который в сороковые добывал секреты атомной бомбы, работал с Клаусом Фуксом. А теперь сидит в ресторане с перепутанной тарелкой и пытается предотвратить конец света.
Мечтал стать машинистом
(Маленькое отступление. Оно важное.)
Феклисов родился в четырнадцатом году. Москва. Отец - стрелочник на железной дороге. Пятеро детей, одна зарплата - ну, вы представляете. Маленький Саша мечтал водить поезда. Это, кстати, потом станет семейной шуткой: человек, который хотел переводить стрелки на рельсах, всю жизнь переводил стрелки истории. Ладно, это я придумал, но звучит-то хорошо.
Закончил институт связи. Пришёл устраиваться инженером - а ему предложили Школу особого назначения НКВД. Типа: а не хотите ли вместо паяльника шпионский чемоданчик? Он хотел. С 41-го года в Нью-Йорке. Двадцать лет в разведке, ни одного провала. Ни одного. Так не бывает, скажете вы. Ну, вот.
"Война начнётся"
Возвращаемся в "Оксидентал". Тарелки перепутаны, Феклисов нервничает. Перешёл к делу без разминки.
"Война, кажется, неизбежна. Надо что-то делать."
Скали, не моргнув: "Стоило думать раньше, до ракет".
А дальше Феклисов выложил предложение. Мы - то есть СССР - убираем ракеты с Кубы. Под наблюдением ООН. Хрущёв гарантирует - больше никакого наступательного оружия на острове. А взамен Кеннеди публично обещает не вторгаться на Кубу. Как вам?
Скали помолчал. "Не знаю. Но попробую выяснить".
Поймите масштаб. Никаких полномочий ни у одного, ни у другого. Журналист и шпион. Не президент, не посол, не генерал. Просто два мужика с чужими тарелками. А официальные каналы? А вот тут самое дикое: они не работали. Посол Добрынин не в курсе. Представитель в ООН Зорин - тоже. Горячей линии Москва-Вашингтон не существует (её создадут потом, именно из-за этого кризиса). Вся дипломатическая машина двух ядерных сверхдержав буксует, а два человека в ресторане делают то, что не могут сделать посольства.
Звонок в ФБР и записка на сто слов
Скали вышел из ресторана и поехал в Госдеп. Но сначала - я когда это прочитал, честно, хохотнул - позвонил приятелю в ФБР. Разговор примерно такой:
- "Слушай, Фомин из советского посольства - он достаточно серьёзная фигура, чтобы мы через него могли передать настоящее предложение?"
- "А тебе зачем знать?"
- "Да обедал с ним."
Пауза.
- "Ты обедал с ним?! Чёрт побери - ДА. И мы бы очень хотели знать, что он тебе сказал."
Скали сел за стол в пресс-комнате Госдепа и напечатал записку. Сто слов. Кому: Роджер Хилсмэн, директор разведки. Содержание: Фомин предлагает сделку, условия такие-то. Хилсмэн - госсекретарю Раску. Раск - Кеннеди. Буквально за пару часов записка от журналиста из пресс-комнаты добралась до президентского стола. А что? Нормальный маршрут для документа, решающего судьбу планеты.
Тем же вечером в Белый дом пришло длинное, путаное, местами отчаянное письмо Хрущёва. И условия в нём - почти слово в слово - совпали с тем, что Феклисов говорил за обедом.
Чёрная суббота и вонючее предательство
Утро 27 октября. Из Москвы - второе письмо. Но условия другие: теперь СССР хочет ещё и вывод американских ракет из Турции. Скали снова встретился с Феклисовым. Спросил напрямую: это что, двойная игра?
Феклисов сослался на "плохую связь". Скали - он потом сам рассказывал - заорал на него прямо в ресторане: "Stinking double cross!" Вонючее кидалово, если переводить вольно. Другие посетители, наверное, обернулись. А может и нет - в Вашингтоне привыкли к скандалам за обедом.
Феклисов не дрогнул. Тихо ответил: если Америка высадится на Кубу, Москва может забрать Западный Берлин. И добавил: передайте наверх - мы не кидаем, ответ будет.
Кеннеди принял гениальное (или отчаянное - тут как посмотреть) решение: проигнорировал второе письмо, ответил на первое. 28 октября Хрущёв согласился убрать ракеты. Тринадцать дней кризиса закончились.
Два некролога
Скали сделал карьеру. Советник Никсона, потом представитель США в ООН. Умер в 95-м, некрологи во всех газетах. New York Times написала: "помог разрядить ракетный кризис". Красиво.
Феклисов вернулся в Москву в 64-м. Десять лет преподавал в академии КГБ - учил молодых шпионов, которые, наверное, и не подозревали, что этот тихий полковник когда-то за обедом торговался за судьбу мира. В отставку вышел в 74-м. Героя России получил в 96-м - но формально за всю карьеру, не за тот обед. Написал книгу "Признание разведчика". Умер 26 октября 2007 года.
26 октября. Ровно в годовщину того обеда в "Оксидентале". Совпадение? Скорее всего. Но попробуйте не вздрогнуть.
Его дочь Наталия как-то попала на спектакль про Карибский кризис - там был персонаж по фамилии Фомин. Она смотрела и не узнала отца. Хотя сама в детстве носила эту фамилию - родилась в Нью-Йорке, под прикрытием.
Вчера я писал про Петрова, который предотвратил ядерную войну за пультом. Тут - двое предотвратили за обедом. С перепутанными тарелками. Обоих почти забыли. Только табличка в ресторане - и та без фотографии.
Как думаете - крабовые котлеты спасли мир или свиная отбивная? Пишите, мне правда интересно. И подписывайтесь на "Деконструкция факта".