— Ступай, дорогуша, пусть вас хранят небеса! — фальшиво пропела медработница, распахивая тяжелую дверь перед молодой матерью.
В голосе звенела мнимая вежливость, но взгляд источал нескрываемое презрение. Что взять с этой оборванки? Нормальные люди приносят на выписку пакеты с конфетами, суют в карманы купюры, дарят пышные букеты. А к этой девице за все дни никто даже не заглянул. Приданое для младенца собирали по всем палатам — кто чем мог. Типичная одиночка. Ни кола, ни двора, зато туда же — рожать. Именно такие мысли явно читались на лице дежурной, провожающей фигурку с крошечным свертком.
Оказавшись на улице, Алена растерянно огляделась. Диспетчер божилась, что такси будет ровно в три, но стрелки неумолимо ползли к половине четвертого, а нужной машины всё не было. Воздух густо пах майской сиренью. Буквально в десяти шагах от нее разворачивался шумный праздник: другая семья торжественно встречала наследника. Ошалевший от восторга мужчина с благоговением прижимал к груди кружевной конверт, а его измотанная жена принимала охапки цветов. Вокруг летали воздушные шары, щелкали камеры смартфонов.
Алену не ждал никто. Дежурная сестра была абсолютно права — идти ей было совершенно некуда. Девушка до сих пор словно смотрела кино о чужой жизни, не в силах поверить, что этот кошмар происходит именно с ней.
А ведь старт казался таким светлым. В десять лет страшная авария забрала родителей, и девочка осталась на попечении бабушки Вали в крошечной деревеньке. Окончив школу с золотой медалью, Алена даже не думала о поступлении: оставить болеющую старушку одну она не могла, поэтому просто устроилась местным почтальоном. Но перед самой смертью бабушка взяла с нее слово — обязательно вырваться в город и получить профессию.
Сразу после поминок Алена собрала чемодан. Она блестяще сдала экзамены на бюджет, решив стать психологом — как и мечтала всю жизнь. Сиротская стипендия и комната в студенческом общежитии казались ей настоящим богатством.
Сказка началась на четвертом курсе, когда в ее жизни появился Денис. Успешный менеджер строительной фирмы, старше на пять лет, он казался воплощением надежности. Влюбленная без памяти студентка быстро перебралась из тесной общаги в его просторную квартиру. Алена уже рисовала в воображении свадьбу после защиты диплома. Правда, Денис упорно игнорировал разговоры о кольцах и торжестве, да и с родней знакомить не спешил, но она списывала это на мужскую прагматичность.
Всё рухнуло, когда его отправили в длительную полугодовую командировку, а Алена увидела на тесте две заветные полоски. Окрыленная счастьем, она набрала его номер, но в ответ услышала лишь раздраженное бормотание про срочные дела и короткие гудки. Лишь на следующий день он соизволил перезвонить, ледяным тоном приказав немедленно прервать беременность. Мир разбился вдребезги. Человек, клявшийся в вечной любви, отправлял ее под нож.
— Я не могу пойти в клинику, — давясь слезами, прошептала тогда Алена. — Врачи предупреждали: с моим отрицательным резусом я могу навсегда остаться бесплодной.
— Вот как? — равнодушно отозвался голос в динамике. — Ну, тогда решай свои проблемы сама.
— А как же мы?
— Разговор окончен.
Позже он снова начал звонить, но о ребенке не спрашивал ни разу — словно этой темы не существовало. Напоследок бросал дежурное «береги себя», и наивная Алена цеплялась за эти слова, веря, что по возвращении в нем обязательно проснутся отцовские чувства. Она оформила академ и продолжала вить гнездо в его доме.
Но на шестом месяце порог квартиры переступила незваная гостья — мать Дениса. Алена узнала ее лишь потому, что видела на фотографиях.
— Так вот ты какая, — брезгливо поморщилась женщина, бесцеремонно отодвигая беременную хозяйку с прохода. — Боже правый, и чем ты его опоила? Деревенщину же за километр видать!
Прошествовав в гостиную, она по-хозяйски огляделась:
— И до каких пор планируешь здесь обитать?
— Навсегда, — стараясь унять дрожь в голосе, ответила девушка. — У нас с вашим сыном скоро появится малыш. Мы любим друг друга.
— Ой, уморила! — раскатисто расхохоталась свекровь. — Любят они! Да мой мальчик ночами не спит, думая, как от тебя отделаться. Решила пузом его в ЗАГС затащить?
— Это была неожиданность для нас обоих, но мы всё решим...
— Решать здесь буду я! — рявкнула женщина, вмиг растеряв веселье. — Хочешь плодить нищету — рожай на здоровье! Но к моему сыну не смей приближаться. Чтобы сегодня же твоих вещей тут не было!
— Я не сдвинусь с места, — упрямо вздернула подбородок Алена. — Денис приедет, и мы подадим заявление.
— Какая незамутненная наглость, — процедила гостья, смерив ее ледяным взглядом. — Заявление она подаст! Он в эту командировку улетел вместе с дочерью генерального директора. У них давно роман, и всё идет к венцу. Вернутся и сразу сыграют свадьбу. А ты здесь — просто мусор.
— Это ложь, — одними губами выдохнула Алена. — Он клялся, что я ему нужна.
— Ему просто было скучно. Развлекся с провинциалочкой, а теперь не знает, как вышвырнуть. Короче, срок тебе до завтрашнего утра. Чтобы духу твоего здесь не было!
Женщина резко развернулась и вышла, с тихим щелчком захлопнув за собой дверь.
В глазах Алены потемнело. Денис собирается жениться? И не на ней? Но как же так... Ведь они делили быт, строили планы, а под сердцем она носит его дитя. Наверняка эта Ольга все выдумала! Дрожащими пальцами девушка набрала знакомый номер.
— Слушаю, — раздался в трубке холодный, раздраженный голос.
— Денис, ко мне приходила твоя мама...
— Замечательно, — резко перебил он. — Значит, ты в курсе ситуации. Собирай манатки и возвращайся в студенческий городок. Квартира понадобится нам с Настей.
— Подожди... А как же я? А наш малыш?
— Я с самого начала предупреждал, что эту проблему надо устранять. Ты уперлась. Вот и расхлебывай теперь сама.
Всё, что происходило дальше, слилось для Алены в сплошной мутный кошмар: раскалывалась голова, живот скрутило спазмами. Каким-то чудом она вызвала неотложку.
В клинике заявили категорично: сильная угроза преждевременных родов, строгий постельный режим до самого конца. Оказавшись на больничной койке, Алена впала в черную апатию. Жизнь пошла под откос, предательство любимого человека выбило почву из-под ног. Зачем сохранять то, что никому не нужно? Она отказывалась пить лекарства, игнорировала капельницы и в истерике кричала медсестрам: «Да пусть случится выкидыш! Не спасайте его, мне всё равно некуда с ним идти! Будь что будет!»
Но на обходе ей встретился пожилой, умудренный опытом врач. Он просто присел на край кровати, взял ее дрожащую ладонь и негромко произнес:
— Девочка моя, разве этот кроха виноват в грехах своего отца? Зачем ты сама убиваешь своего ребенка бездействием? Подумай: это же твоя плоть и кровь, самый близкий человек на свете. А другого шанса стать матерью судьба может и не дать.
Эти слова навсегда врезались в память. Боль утихла, уступив место твердой решимости: она вылежит положенный срок, выносит этого ребенка, защитит его от всего мира и никогда не бросит. Сама поставит на ноги.
Проведя в отделении патологии оставшиеся до родов месяцы, Алена несколько раз пыталась дозвониться Денису, но в ответ слушала лишь длинные гудки. Единственной ниточкой, связывавшей ее с внешним миром, стала Таня — бывшая соседка по комнате. Она изредка навещала Алену, принося передачки.
— Знаешь, я в ужасе, — как-то поделилась с ней Алена. — С учебой решу, возьму академ. Но куда мне податься с младенцем на руках?
— Так ты все-таки рожаешь? — уточнила подруга.
— Разумеется. Разве есть варианты?
— Ну, тогда возвращайся в родные края. У тебя же там бабкин дом остался.
— Нет больше дома, — горько усмехнулась Алена. — Соседи звонили недавно. Местные пьяницы лазали туда, ну и спалили всё дотла.
— Да уж, дела... Слушай, ну если твой благоверный так и не объявится, перекантуешься первое время у нас, в общаге. Койка за тобой пока числится, новеньких не подселяли. Только это до первого шухера. Если комендантша просечет — вылетим обе со свистом.
— Понимаю... Но я все еще верю, что Денис одумается.
На этом визиты Тани закончились — она сослалась на завал по учебе. Денис так и не объявился.
И вот настал день выписки. Лечащий врач, прекрасно осведомленная о плачевном статусе пациентки, деликатно заикнулась об отказе от ребенка. Но молодая мать вскинулась, яростно замотав головой: свое дитя она не отдаст.
— И где же вы собираетесь жить? — со скепсисом поинтересовалась доктор.
— Вернусь в общежитие! Я же там прописана.
— Допустим. А дальше на что существовать планируете? Младенец — это колоссальные расходы.
— Я выкарабкаюсь! — с вызовом бросила Алена. — У меня есть план. Пересижу в общаге, оформлю пособия, потом на эти деньги сниму угол. А зарабатывать буду рукоделием — бабушка отлично научила меня вязать. Буду продавать вещи.
Врач лишь тяжело вздохнула: переубеждать бесполезно, свою миссию она выполнила. По-хорошему, девчонку следовало бы определить в кризисный центр для матерей-одиночек, да только мест там не было — она специально звонила.
Так Алена и шагнула за порог роддома — прямиком в пропасть, хоть сама и верила, что ей есть на кого опереться. Дождавшись наконец такси, она назвала адрес студенческого кампуса. Однако путь ей преградили прямо на проходной.
— Стоять! Куда направилась? — грудью встала на пути суровая вахтерша.
— Тетя Маша, это же я, Алена Шевцова, — робко начала девушка, крепко прижимая к себе спящую дочь. — Извините, я пропуск где-то посеяла.
— Да помню я тебя, Шевцова, — отрезала женщина, не двигаясь с места. — Как и то, что ты тут год не появлялась, только койко-место занимала. Так что ты отчислена из жильцов.
— Как это — отчислена? — побледнела Алена.
— Ничего не знаю, — равнодушно отчеканила вахтерша. — Приказ о твоем выселении уже подписан.
— Господи, да за что мне это? — слезы хлынули из глаз. — Куда же мне теперь деваться?
— К папаше ребенка иди, — буркнула тетя Маша. — Пусть он свои обязанности выполняет, нечего тебе одной отдуваться.
С этими словами она аккуратно, но настойчиво выставила рыдающую Алену за дверь.
Девушка осела на скамейку у входа, не в силах сдержать рыдания. Малышка, уловив отчаяние матери, тоже захныкала. Алена попыталась ее укачать, но крик стал лишь громче.
— Проголодалась, моя хорошая? — спохватилась она. Но где покормить? Прямо здесь, под прицелом глаз проходящих мимо студентов? Многие из них были с ней знакомы, но сейчас старательно отворачивались, боясь, как бы она не начала просить о помощи.
Спасительная мысль пришла неожиданно: за зданием общежития стояла старая деревянная беседка. Там царила грязь, валялись окурки и пустые пивные бутылки, зато было тихо и безлюдно. Спрятавшись в этом неприглядном укрытии, Алена неловко расстегнула кофту и приложила дочку к груди. .
— Кушай, радость моя, — морщась, зашептала мать. — Набирайся сил. Не бойся ничего. Мы с тобой обязательно выкарабкаемся, я что-нибудь придумаю.
Внезапно совсем рядом раздался звонкий девичий смех — кто-то шел прямо к беседке.
Из-за угла послышался знакомый голос — это была Таня.
— Представляешь, мне на вахте шепнули, что наша дуреха и правда приперлась. Прямо с младенцем! — вещала она своей спутнице. — Я же ей про пустую койку просто так ляпнула, для красного словца, а она реально притащилась. Будто ей кто-то позволит тут ясли разводить! У меня диплом на носу, только пеленок не хватало.
— И не говори, нам чужие проблемы ни к чему, — поддакнул второй, совершенно незнакомый девичий голосок.
В этот момент Таня повернула голову и наткнулась взглядом на Алену со свертком.
— Ой... — краска мгновенно сошла с ее лица.
— Не бойся, — глухо отозвалась молодая мать, инстинктивно закрывая собой кроху. — Идите. Бог вам судья.
Таня резко дернула сестру за рукав и ускорила шаг. Совесть ее не мучила: она лишь защищала свои интересы, а в этом мире каждый выживает как может.
Алена медленно поднялась стараясь не тревожить уснувшую на руках малышку. Воздух был пропитан запахом цветущей сирени и теплого майского дня, но девушку бил крупный озноб. Слова бывшей подруги Тани, брошенные вскользь несколько минут назад, всё ещё звенели в ушах. Идти было некуда. Двери общежития закрыты навсегда. Деревенского дома больше не существовало.
Новорожденную нужно было срочно искупать и уложить в нормальных условиях. Шатаясь от слабости и недосыпа, Алена побрела в сторону главного городского парка — огромного зеленого массива, начинавшегося в паре кварталов от студенческого городка. Там, среди деревьев, можно было хотя бы спрятаться от колючих взглядов прохожих, осуждающих ее растрепанный вид и перепачканную одежду.
Она почти дошла до массивных кованых ворот центрального входа, когда услышала оглушительный гудок. У парадной арки парка, где по городской традиции всегда останавливались свадебные кортежи для первой фотосессии, парковалась вереница украшенных лентами элитных автомобилей. Сердце Алены забилось как бешенное.
Из черного внедорожника, сверкая безупречным смокингом, вышел Денис. Он галантно подал руку девушке, утопающей в облаке белоснежного кружева и шелка. За ними, смеясь и звеня бокалами, высыпала шумная толпа гостей.
— Так, фотограф уже ждет у фонтана! Новобрачные, идем первыми, остальные за нами! — разрезал воздух звонкий, властный голос.
Алена оцепенела. Прямо на нее, крепко держа под руку солидного мужчину, шла Ирина Константиновна, мать Дениса. Та самая женщина, которая вышвырнула беременную Алену на улицу.
Взгляд новоиспеченной свекрови скользнул по измученной фигуре молодой матери и внезапно вспыхнул узнаванием и яростью. Ирина Константиновна отпустила спутника и коршуном метнулась к Алене, преграждая ей путь.
— Ты что здесь вынюхиваешь? — угрожающе зашипела она, брезгливо оглядывая пятна от молока на футболке Алены. — А ну пошла вон отсюда, попрошайка, пока я охрану парка не позвала! И щенка своего прихвати, чтобы духу вашего здесь не было!
— Посмотрите... это же ваша внучка, — сглатывая подступивший к горлу ком, прошептала Алена, крепче прижимая к себе розовый конверт. — Вы же знаете, что это ребенок Дениса...
— У меня нет никаких внуков! — процедила сквозь зубы женщина, ее лицо исказилось от злобы. — Мой сын сегодня женится на достойной девушке из уважаемой семьи. А чужие бастарды нам даром не сдались. Исчезни, нищенка, иначе я сделаю так, что тебя лишат родительских прав быстрее, чем ты успеешь моргнуть!
Алена содрогнулась, словно от физического удара. В этот момент процессия поравнялась с ними. Денис, увлеченный разговором, повернул голову. Их взгляды встретились. На долю секунды в его глазах промелькнул животный испуг, который тут же сменился ледяным равнодушием. Он крепче сжал талию своей невесты и, демонстративно отвернувшись, что-то весело прошептал ей на ухо.
Земля ушла из-под ног. Оплеванная, уничтоженная, Алена развернулась и, не разбирая дороги, бросилась бежать вглубь парка. Подальше от счастливых лиц, от слепящих вспышек камер, от жестокой реальности.
Она бежала, пока не кончились вымощенные плиткой дорожки и не начались глухие, заросшие кустарником аллеи старой части парка. Найдя скрытую за густыми ивами скамейку, Алена рухнула на нее. Слез больше не было. Внутри образовалась звенящая, мертвая пустота. Малодушная мысль дойти до реки и одним шагом в темную воду закончить этот ад казалась всё более логичной.
Прошло около двадцати минут. Малышка в конверте тихо посапывала. Внезапно тишину аллеи разорвал хруст ломающихся веток и тяжелое, прерывистое дыхание.
На поляну перед скамейкой, путаясь в подоле роскошного платья и срывая с головы фату, вылетела Настя — невеста Дениса. Лицо невесты было мертвенно-бледным, покрытым испариной. Она судорожно хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Пошатнувшись, Настя тяжело оперлась на спинку соседней скамейки и медленно осела на землю, прижимая дрожащие руки к груди.
— Я умираю... господи, сердце... помогите... — прохрипела она, стеклянными глазами глядя в пустоту.
Алена замерла. Еще минуту назад она ненавидела эту девушку. Но сейчас перед ней сидела не удачливая соперница, а человек в состоянии острейшего клинического приступа. Четыре курса факультета психологии, сотни прочитанных книг и сданных экзаменов мгновенно вытеснили из сознания Алены личную обиду. Включился профессионал.
Алена бережно положила спящую дочь на край своей скамейки и быстро подошла к Насте, опустившись перед ней на колени.
Паническая атака разворачивалась по классическому сценарию: гипервентиляция легких, тахикардия, дереализация. Настя смотрела на Алену, но не видела ее, ее пальцы скрючились от спазма.
— Послушай меня, — голос Алены зазвучал твердо, низко и уверенно. Она перехватила холодные, влажные руки Насти. — Ты не умираешь. У тебя нет инфаркта. Это паническая атака. Твоя психика прямо сейчас обманывает твое тело. Слышишь меня? Кивни.
Настя судорожно замотала головой:
— Воздуха... нет воздуха...
— Воздуха вокруг полно, ты просто дышишь слишком быстро и не выдыхаешь до конца, — чеканя каждое слово, произнесла Алена. — Смотри мне в глаза. Только в мои глаза. Никуда больше.
Настя с трудом сфокусировала обезумевший взгляд на лице Алены.
— Сейчас мы будем дышать по квадрату. Вдох на четыре счета, задержка на четыре, выдох на четыре. Я буду считать. Если не можешь дышать носом — дыши ртом, но вместе со мной. Готова? Вдох. Один... два... три... четыре. Задержи.
Следующие пять минут превратились в тяжелую борьбу за каждый осознанный вдох. Алена не отпускала руки невесты, физически заземляя ее, заставляя чувствовать опору. Когда дикая дрожь немного унялась, а дыхание перестало походить на собачье, Алена перешла к следующему этапу.
— Назови мне пять предметов зеленого цвета, которые ты сейчас видишь вокруг, — потребовала она, не давая сознанию Насти снова провалиться в воронку страха.
— Что?.. — слабо переспросила невеста.
— Пять зеленых предметов. Ищи. Прямо сейчас.
— Листья на иве... мох на скамейке... осколок бутылки в траве... твой кроссовок... и... и стебель одуванчика.
— Отлично. Три звука, которые ты слышишь?
— Птица поет... шум машин вдалеке... и... — Настя наконец-то осмысленно посмотрела на Алену, — ребенок сопит.
Настя перевела взгляд на скамейку, где спала девочка, а затем снова посмотрела на Алену. Ее зрачки, до этого расширенные от ужаса, сузились. Взгляд стал пронзительно ясным.
— Это ведь ты была там... у ворот, — тихо произнесла Настя. Голос ее дрогнул, но паника отступила, оставив место горькому осознанию. — Это твой ребенок. Его ребенок.
Алена не отвела глаз. Она медленно кивнула, ожидая очередного потока оскорблений. Но вместо этого по щекам невесты покатились крупные слезы, смывая дорогой макияж.
— Денис сказал мне, что у него была девушка из деревни, — прерывисто начала Настя, обхватив плечи руками, словно пытаясь согреться. — Сказал, что она сама его бросила, уехала, потому что не любила...
Настя истерично усмехнулась, комкая в руках белоснежную фату.
— А сегодня, у ворот... Я услышала, как его мать назвала ребенка ублюдком. И я увидела лицо Дениса, когда он посмотрел на тебя. Это был не взгляд человека, которого обманула мошенница. Это был взгляд труса, который боится, что его поймали за руку. Я поняла всё в одну секунду. Он выкинул вас на улицу, да? Из-за того, что мой отец — генеральный директор его компании?
— Да, — спокойно ответила Алена. У нее не было сил ни мстить, ни оправдываться. — Я сегодня вышла из роддома. Мне некуда идти. Из общежития меня выселили, возвращаться в деревню не к кому. Я просто шла куда глаза глядят...
Настя закрыла лицо руками. Плечи в свадебном платье судорожно затряслись — на этот раз не от паники, а от тихого, надрывного плача. Алена сидела рядом, не перебивая. Как будущий психолог, она понимала: прямо сейчас рушилась картина мира этой девушки. Иллюзия идеальной любви разбилась о грязную реальность, где жених оказался расчетливым и жестоким карьеристом.
— Настя! Анастасия! — вдалеке послышались обеспокоенные крики гостей и голос Дениса. Их искали.
Настя резко подняла голову. Ее лицо мгновенно ожесточилось. Она вытерла размазанную тушь тыльной стороной ладони, поднялась с земли и отряхнула платье.
— У тебя есть телефон? Продиктуй номер, — сухо, по-деловому сказала она, доставая из скрытого кармана платья свой смартфон.
Алена на автомате назвала цифры.
— Я должна вернуться туда и отыграть этот спектакль до конца дня, ради отца. Там слишком много важных людей, — Настя говорила быстро, глядя прямо в глаза Алене. В ее голосе появилась жесткость, свойственная дочери крупного бизнесмена. — Но я не оставлю это просто так. Жди моего звонка через час.
Она развернулась и, высоко подняв голову, пошла навстречу крикам, оставив Алену одну в звенящей тишине парка.
Ровно через сорок минут экран старенького телефона Алены засветился. Пришло СМС о зачислении приличной суммы денег, которой с лихвой хватило бы на два месяца аренды квартиры. Следом раздался звонок.
— Деньги пришли? — голос Насти звучал глухо, фоном играла громкая музыка из ресторана.
— Да... Настя, я не могу это взять, это...
— Можешь и возьмешь, — отрезала новобрачная. — Это меньшее, что я могу сделать. Сними нормальную гостиницу или квартиру прямо сейчас. Купи ребенку всё необходимое. Завтра вечером я приеду к тебе. Адрес скинешь в мессенджер.
Прошло две недели.
Алена сидела в уютном кафе на первом этаже жилого комплекса, где она теперь снимала светлую однушку. Маленькая Даша мирно спала в дорогой коляске рядом со столиком.
Напротив нее сидела Настя — без свадебного платья, в простом кашемировом свитере и джинсах. Она выглядела уставшей, но спокойной. За эти четырнадцать дней они сблизились так, как иногда не сближаются сестры за всю жизнь. Настя взяла на себя все финансовые вопросы Алены на первый год, наняла хорошего юриста, чтобы помочь ей восстановиться в университете с сохранением бюджетного места, и инициировала процесс установления отцовства для взыскания алиментов.
— Я подала на развод сегодня утром, — произнесла Настя, помешивая ложечкой латте. — Отец был в бешенстве, но когда я выложила ему все факты о том, как Денис поступил с тобой и ребенком... В общем, Денис больше не работает в нашей компании. Более того, отец позаботился, чтобы с таким «волчьим билетом» его не взяли ни в одну приличную фирму в городе.
Настя грустно улыбнулась и посмотрела на спящую Дашу.
— Знаешь, я ведь с самого начала чувствовала, что что-то не так. Он был... холодным. Слишком правильным, слишком услужливым. Как будто я для него была не любимой женщиной, а удачным бизнес-проектом. Я пыталась закрывать на это глаза, убеждала себя, что он просто сдержанный человек. Если бы у меня не случилась та истерика в парке, если бы ты просто ушла... Я бы сломала себе жизнь, живя с чудовищем.
— А я бы, возможно, потеряла дочь, — тихо ответила Алена, накрывая ладонь Насти своей. — Мы спасли друг друга.
Обе девушки замолчали, глядя в окно, за которым шумел весенний город. В этой истории не было рыцарей на белых конях и чудесных спасителей из прошлого. Были только две обманутые женщины, которые нашли в себе силы перешагнуть через ненависть, посмотреть правде в глаза и вытащить друг друга со дна.