Левая фара старого полноприводного ЗИЛа уперлась прямо в мохнатую грудь зверя, а из-под заблокированных колес во все стороны полетели тяжелые ошметки липкой глины. Двигатель недовольно чихнул и заглох.
— Приехали, — выдохнул Илья, наваливаясь грудью на руль. В кабине густо пахло дешевым табаком, сырой резиной сапог и пролитым из термоса кофе. — Савельич, ты это видишь?
С пассажирского сиденья, кряхтя, приподнялся пожилой бригадир. Он протер рукавом штормовки запотевшее стекло и прищурился. Осенняя тайга утопала в холодной серой мороси, а прямо посреди разбитой лесовозной колеи стояло животное размером с хорошего теленка.
Помесь алабая с местной дворнягой выглядела жутко. Грязь на рыжей шерсти висела твердыми сосульками, одно ухо было надорвано, а огромные лапы глубоко проваливались в раскисшую землю. Собака не лаяла. Она стояла как вкопанная, глядя прямо в лобовое стекло, и только хрипло, прерывисто дышала, выпуская из пасти облачка белого пара.
— Совсем не в себе животина, — пробормотал с заднего сиденья Толик, молодой стажер-моторист. — До ближайшей деревни километров сорок по этим болотам. Откуда она тут взялась? Сигналь, Илюх, нам до темноты на делянку успеть надо, иначе засядем тут в этой грязи до утра.
Илья потянулся к кнопке гудка, но собака вдруг сделала шаг вперед. Она подошла вплотную к железному бамперу, обнюхала его, а затем принялась остервенело грызть толстый буксировочный клык. Звук скрежещущих по металлу зубов заставил водителя поморщиться.
— Эй, подруга, ты чего творишь! — Илья рванул на себя тугую ручку двери.
В кабину тут же ворвался промозглый ноябрьский ветер, неся с собой запах прелой листвы и болотной сырости. Савельич перехватил руку парня.
— Погоди выскакивать. В лесу здоровый зверь под машину не кидается.
— А если она неадекватная? — Толик поежился, натягивая капюшон штормовки. — Бампер нам сгрызет и за колеса примется.
— Не похожа, — Савельич медленно открыл свою дверь и спрыгнул в грязь, которая тут же чавкнула, поглотив его сапоги почти по щиколотку. — Эй, красавица! Чего надо?
Собака тут же бросила металл. Она обернулась к бригадиру, подошла на расстояние вытянутой руки и вдруг тонко, протяжно заскулила. Огромный зверь ткнулся мокрым носом в брезентовую штанину Савельича, аккуратно прихватил ткань зубами и потянул в сторону густого ельника.
— Жрать просит, сто процентов, — Илья вылез следом, доставая из кармана куртки надкусанный пирожок с мясом. — На, держи. Отстань только.
Он кинул выпечку прямо под лапы зверю. Волкодав даже не опустил голову. Животное снова дернуло бригадира за штанину, отпустило, отбежало на пять метров в сторону леса, обернулось и требовательно гавкнуло.
— Мужики, — Савельич нахмурился, стряхивая капли дождя с лица. — Она нас за собой зовет. Гляньте на ее брюхо. Соски оттянутые. Она ощенилась недавно.
— И что? — не понял Толик. — Предлагаешь бросить машину с оборудованием и переться в чащу за бродячей псиной? У нас график гори...
— Графики у тебя в конторе будут, — резко оборвал его Илья, доставая из кузова моток прочного капронового троса и перекидывая его через плечо. На всякий случай. — В тайге свои правила. Запирай кабину. Идем.
Они брели по раскисшему лесу минут двадцать. Собака бежала впереди, то и дело останавливаясь и проверяя, идут ли люди следом. Под ногами хлюпала вода, сухие ветки цеплялись за одежду. Лес становился все плотнее, пока неожиданно не расступился, открывая широкую проплешину.
Это были остатки старой советской насосной станции. Бетонные плиты давно поросли мхом, а посередине зиял огромный провал — квадратный технический колодец, верхние перекрытия которого прогнили и рухнули вниз.
Собака подбежала к самому краю, легла животом в жидкую грязь и свесила голову в пустоту, завыв так тоскливо, что у Ильи по спине пробежал холодок.
Мужчины подошли ближе, стараясь не поскользнуться на скользком бетоне. Колодец был глубоким — метра четыре до дна. Стенки из гладких блоков покрылись склизким зеленым налетом. А в самом низу, среди обломков досок и ржавой арматуры, была лужа. В этой темной воде барахтались два пушистых комочка. Они едва слышно пищали, пытаясь забраться на торчащий из воды обломок кирпича.
— Мать честная, — Савельич стянул шапку. — Провалились. Мать-то перепрыгнула, когда доски треснули, а мелкие улетели вниз.
— И сама она туда спуститься не может, — оценил Илья. — Инстинкт работает. Понимает, что по такой слизи обратно не выкарабкается, только сама рядом с ними останется.
— Они же совсем замерзнут через полчаса, вода градусов пять, не больше, — Толик растерянно переводил взгляд с щенков на собаку.
— Трос давай, — скомандовал Илья, скидывая тяжелую куртку и оставаясь в одном свитере. — Обвязывай меня под мышки. Спустите потихоньку, я их за пазуху суну и вытащите. Веса во мне восемьдесят килограмм, удержите вдвоем.
Савельич спорить не стал. Он быстро накинул петлю, затянул узел на груди парня.
— Осторожнее там, Илюх. Стенки как мылом намазаны. Ногами в бетон не упирайся, соскользнешь.
Илья лег на живот и медленно сполз за край. Капроновый трос натянулся, больно впиваясь в ребра. Снизу несло плесенью и стоячей водой. Он спускался рывками, пока подошвы берцев не коснулись ледяной воды на дне колодца.
Вода мгновенно просочилась сквозь шнуровку, заставив его судорожно выдохнуть. Илья присел на корточки, балансируя на неровном дне, и дотянулся до первого щенка. Тот дрожал так сильно, что казалось, у него внутри вибрирует моторчик. Парень засунул мокрый комочек под свитер, прямо к теплому животу. Затем подобрал второго.
— Готово! — крикнул он, задрав голову. Квадрат серого неба казался отсюда крошечным. — Тяните помалу!
Трос дернулся. Илья почувствовал, как его отрывает от земли. Он проехал по скользкой стене полметра, как вдруг сверху раздался сдавленный вскрик Толика, а затем глухой звук падения.
Натяжение резко пропало.
Илья рухнул спиной прямо в грязную воду. Падение было невысоким, но он неудачно подвернул правую ногу на торчащем кирпиче. В лодыжке отозвалось сильным ударом. Он попытался вскочить, но поскользнулся и снова упал, оберегая живот с притихшими щенками.
Из воды он вынырнул, отплевываясь от тины. Рядом с ним, извиваясь змеей, лежал конец оборванного троса. Желтый капрон перетерся об острый, торчащий край верхней бетонной плиты, который никто не заметил под слоем грязи.
— Илья! Живой?! — голос Савельича сверху звучал приглушенно.
— Цел! — отозвался парень, опираясь здоровой ногой о стену и морщась от того, как в ногу стреляет. Щенки за пазухой завозились и запищали. — В лодыжку удар пришелся. Веревка перетерлась об арматуру!
Наверху повисла тяжелая пауза.
— Слушай меня внимательно, — донесся крик бригадира. — У нас больше ничего нет. Ни веревок, ни ремней — все в кузове ЗИЛа. Толик побежал к машине, но по этой грязи туда-обратно — это минимум сорок минут. Плюс пока лебедку отмотает и притащит... Ты там продержишься?
Илья посмотрел на свои руки. Они совсем онемели от холода. Вода доходила ему до колен, а промокший насквозь свитер лип к телу, вытягивая остатки тепла. Сорок минут в такой воде — это верное испытание для организма.
— Постараюсь! — крикнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Киньте мне конец от второй половины троса, может, свяжу как-то!
Сверху упал желтый обрывок. Илья поймал его. Он примерил свой кусок и тот, что скинули сверху. Слишком коротко. Даже если связать их морским узлом, не хватит метра полтора, чтобы Савельич смог надежно ухватиться. Без Толика старый бригадир не вытянет его на одном коротком обрывке, им нужна точка опоры или дерево, а до ближайшего ствола не дотянуться.
Илья прижался спиной к холодному бетону. Зубы начали выстукивать мелкую дробь. Щенки под свитером пригрелись и затихли, но сам он замерзал с пугающей скоростью. Правая нога опухла, опираться на нее было почти невозможно.
Вдруг над краем колодца показалась лохматая морда. Волкодав смотрел на Илью, наклонив голову набок. Собака шумно втянула носом воздух, уловив запах своих детей от человека внизу.
— Что смотришь, мать? — Илья криво усмехнулся, растирая заледеневшие плечи руками. — Сидим мы тут. Ждем.
Собака зарычала, начала метаться по краю колодца, разбрасывая грязь когтями. Она видела, что человек, у которого ее дети, не может выбраться. Зверь вдруг замер, уставившись на обрывок капронового троса, который Илья держал в закоченевших руках.
Животное сделало то, чего Илья никак не ожидал. Собака начала спускаться вниз. Но не прыгнула в воду, а нашла полуразрушенный угол колодца, где бетонные блоки немного сдвинулись, образовав узкие, забитые землей уступы. Крупному человеку там было не зацепиться, но широкие лапы с мощными когтями вгрызались в глину как альпинистские кошки.
Она спустилась до середины, зависнув на отвесной стене, цепляясь зубами и когтями за торчащие корни и щели. От Ильи ее отделяло около полутора метров.
— Давай, родная, — вдруг понял Илья. Ему в голову пришла отчаянная мысль. Он быстро связал два обрывка троса крепким узлом. Один конец он намотал себе на пояс, затянув петлю. А второй протянул вверх, насколько хватало длины рук.
Собака потянулась вниз. Она зацепила зубами толстый капрон прямо над узлом. Ее челюсти сомкнулись с силой железных тисков.
— Савельич! — заорал Илья, перекрывая шум начинающегося дождя. — Лови ее там!
Животное зарычало сквозь стиснутые зубы и рвануло вверх. Она карабкалась по отвесному углу, мощно работая задними лапами, срывая куски мха и старого бетона. Трос натянулся струной. Илья почувствовал, как его приподнимает над водой.
Собака буквально вынесла конец веревки на поверхность.
Савельич, поняв задумку, бросился к краю, перехватил трос прямо из пасти зверя и быстро обмотал его вокруг ближайшего толстого пня от спиленного дерева.
— Держу! — гаркнул бригадир. — Карабкайся, Илюха! Собака помогает!
Илья уперся здоровой левой ногой в скользкую стену, подтянулся на руках. Рядом с ним, перевешиваясь через край, стояла рыжая псина. Она вцепилась зубами в его рукав, когда он дотянулся до края плиты, и с невероятной силой потянула на себя, помогая перевалить тяжелое мокрое тело через борт.
Он рухнул на сырую землю рядом с бригадиром, жадно хватая ртом холодный осенний воздух. Грудь тяжело вздымалась. Савельич тут же стащил с себя сухую куртку и накинул на плечи парню.
Илья медленно сел, расстегнул ворот мокрого свитера и достал двух грязных, но живых щенков. Он положил их на мох.
Собака немедленно бросилась к ним. Она легла вокруг своих малышей плотным кольцом, быстро и тщательно вылизывая их шерстку языком. Убедившись, что с ними все хорошо, она подняла голову. Огромный зверь подполз к Илье, который сидел, привалившись спиной к пню, и осторожно, почти невесомо положил свою тяжелую грязную голову ему на колено. В карих собачьих глазах не было ни капли дикости — только благодарность.
Через пятнадцать минут из кустов вынырнул запыхавшийся Толик с лебедкой наперевес. Он остановился, глядя на картину перед собой.
— А... вы уже всё? — растерянно спросил он, роняя тяжелую железку в грязь. — Как вы выбрались-то? Я бежал, запыхался совсем...
— Да вот, помощница у нас нашлась, — Савельич похлопал собаку по мокрой холке. Зверь даже не шелохнулся. — Отдала должок за мелких.
Обратно к машине шли долго. Илья сильно хромал, опираясь на плечо бригадира. Собака шла следом, бережно неся одного щенка в зубах. Второго нес Толик, завернув в свою шапку.
Когда они добрались до ЗИЛа, Илья сразу открыл пассажирскую дверь.
— Залезай, подруга. Тут печка работает.
Толик удивленно вскинул брови:
— Ты ее в кабину пустишь? Она же грязная, у нас там чехлы новые! И куда мы ее, на базу? Михалыч за такой зоопарк по головке не погладит.
— Пусть попробует, — Илья забросил щенков на сиденье, и собака послушно запрыгнула следом, свернувшись калачиком прямо на чехлах. — Я в частном секторе живу. Забор высокий, двор пустой. Будет у меня теперь охрана, какой ни у кого нет.
Лесовоз тяжело заурчал, выбираясь из глубокой колеи. За мутным стеклом мелькали темные стволы деревьев, осенний дождь усиливался, превращаясь в колючую морось. Илья вел машину аккуратно, стараясь не тревожить ногу. В кабине снова запахло привычным дизелем, но теперь к нему примешался стойкий запах мокрой псины и работающего мотора.
Савельич молча смотрел на дорогу, изредка поглядывая на рыжую гору мышц, которая мирно посапывала на сиденье, положив морду на руку Илье. Бригадир усмехнулся в седые усы. В тайге действительно свои правила. Иногда нужно просто не пройти мимо чужой беды, чтобы потом, когда помощь понадобится тебе, было кому подать крепкую лапу.
Спасибо за ваши лайки и комментарии. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!