Удар судьбы настиг Карину среди деревенской тишины, куда она сбежала от городской суматохи, чтобы проведать бабушку и заняться грядками. Экран смартфона коротко мигнул, высветив пересланное знакомой изображение со страницы Олега. На фотографии застыли пара обручальных колец, покоящихся в изящном бархатном футляре.
Дрожащими пальцами она немедленно набрала знакомый номер, но гудки оборвались, так и не начавшись.
Практически сразу экран высветил сухое, безжизненное послание:
«Прости меня. У меня другая. Я боялся сказать всё как есть».
Слова пробивались сквозь сознание мучительно тяжело, словно шестеренки в голове намертво заклинило. Замерев на краю постели, Карина провалилась в безвременье, намертво стиснув аппарат и сверля взглядом пустые обои. Разум отчаянно пытался найти в коротком тексте спасительную лазейку — жестокий розыгрыш, нелепую опечатку. Рука машинально раз за разом давила на повтор вызова. Короткий писк отказа. Снова. И снова.
Стрелки часов утратили всякий смысл. Пролетели мгновения или минули часы — она не знала. Сидела неподвижно, до хруста в суставах вцепившись в телефон, вперившись в одну точку. Внутри черепной коробки разлилась звенящая пустота. Отчаянно хотелось взвыть, разнести комнату в щепки, совершить любой безумный поступок, чтобы просто почувствовать себя живой. Однако собственное тело объявило ей бойкот.
Осознание масштабов катастрофы накрыло её лишь спустя несколько суток, когда виртуальные ленты запестрели свадебными отчетами. Снежно-белые кружева, сияющие лица и тот самый футляр. Сначала сознание Карины возвело глухую стену, наотрез отказываясь идентифицировать личность новоиспеченной жены. А затем пазл сошелся.
Оксана.
Приятельница из детства. Да, они не были неразлучными сестрами, но степень их доверия позволяла шептаться о личном. Именно с ней перемывали кости кавалерам, строили планы и делились тревогами. Именно эта девушка когда-то рыдала за её кухонным столом, содрогаясь от страха навсегда остаться одинокой.
Следующая неделя прошла в режиме жесткой голодовки. Организм отторгал любую пищу приступами дурноты, бастуя против мира, который внезапно оказался столь безжалостным. Сон превратился в изматывающие обрывки кошмаров, а порой исчезал насовсем. Она ловила себя на том, что забывает физиологию дыхания — с трудом втягивала воздух и вновь цепенела.
Семья забила тревогу.
— Так убиваться нельзя, — процедил отец, остервенело чиркая колесиком зажигалки. Он практически не покидал веранду, то и дело занося в дом тяжелый сигаретный дух.
— Девочка моя бедная, за что же нам такая беда-то... — вторила ему бабушка, скорбно гладя внучку по волосам, словно оплакивая покойницу.
Отчасти она была права — это были настоящие поминки. Карина хоронила свои чувства, перспективу совместных лет и трепетно взращенную мечту о классической ячейке общества.
Имя Олега в доме предали анафеме, заменив его на клеймо «предатель». Это громкое, почти театральное определение болезненно царапало слух, казавшись ей сквозь призму отчаяния чем-то абсурдным, словно слово из старой пропагандистской листовки.
На домашнем совете постановили: возвращение в мегаполис отменяется.
— В городе каждый угол будет напоминать, — вынес вердикт отец. — Пересидишь здесь.
— Подальше от людских глаз, — подтвердила бабушка.
Сопротивляться Карина даже не пыталась. На препирательства не осталось ни единой капли энергии. Да и на работе уже был благополучно оформлен отпуск за свой счет.
Спустя четыре дня, когда первая волна шока схлынула, она выбралась на улицу к местным подружкам. И тут Маринка, воровато озираясь по сторонам, будто опасаясь шпионов, изложила свою невероятную теорию.
— Тут дело нечисто, — зашипела она, наклонившись к самому уху. — Эта твоя змея подколодная сто процентов мужика приворотом увела, а на тебя порчу накинула. Поедем-ка к ведунье за реку. К ней депутаты из центра записываются, с улицы вообще не попасть. Благо, тетка моя ей молоко возит, так что договоримся по блату.
В ту секунду эта безумная затея показалась Карине единственной соломинкой. Градус её отчаяния достиг такой отметки, что она без раздумий согласилась бы среди ночи вскрывать склепы или бродить по погосту в поисках ритуальной земли.
Их трехлетний роман казался монолитом, на котором вот-вот должно было вырасти крепкое здание семьи. Да и причин для паранойи не существовало: маршрут дом-работа-дом, а все уик-энды — неразлучно вдвоем. Она была вхожа в его компанию, прекрасно ладила с родней. Но где-то пару месяцев назад механизм дал едва заметный сбой.
Однажды Карина попыталась перевести нарастающую тревогу в шутку:
— Признавайся, чувства остыли?
Он только весело фыркнул:
— Ну и фантазия у тебя! Просто в конторе сейчас настоящий аврал, тяну лямку за себя и за того парня.
Вскоре его график превратился в сплошную череду ночных бдений за компьютером и рабочих выходных. Карина, в силу своей доверчивости, проглатывала эти отговорки без соли. Более того, она убедила себя, что этот трудоголизм — прелюдия к чему-то масштабному. Наверняка он копит на роскошное кольцо и готовится сделать предложение.
Что ж, масштаб события она угадала верно. Ей самой казалось кощунственным веселиться с девчонками в барах, пока её мужчина надрывается ради их светлого завтра. Поэтому свои вечера она проводила либо в четырех стенах, либо в родительском доме, уютно устроившись с матерью перед экраном телевизора под аккомпанемент шкварчащей сковородки.
Когда прозвучала новость о том, что его отправляют в региональный офис на целую неделю «выстраивать коммуникации», Карина решила не терять времени даром и навестить бабушку в деревне.
В итоге всего пара дней безмятежного деревенского спокойствия были безжалостно растоптаны тем самым фотоснимком с чужого праздника. Но долго горевать не пришлось: тетка Маринки оперативно организовала аудиенцию у местной знахарки, и девушки тронулись в путь.
Поездка стала настоящим краш-тестом для Карининой малолитражки: им пришлось преодолеть пятикилометровый отрезок убитой, заросшей сорняками грунтовки. Казалось, эта забытая богом тропа годами не видела ни человеческих следов, ни протекторов шин. В какой-то момент машина едва не ухнула в лесной овраг, но чудом вытянула на подъем.
Спустя полчаса тряски они остановились у покосившегося забора. Вид жилища был настолько скромным, что Карина невольно усомнилась в правдивости историй о высокопоставленных клиентах.
«Либо у нее совсем смешной прайс, — мелькнула ехидная мысль, — либо бабка складирует миллионы, чтобы рвануть в казино Монте-Карло».
Подруги явно не оценили её нервный смешок, вызванный этим нелепым предположением, но Карина решительно толкнула скрипучую створку. Калитка поддалась легко — их визита явно ждали. Роль швейцара выполняла упитанная кошка трехмастного окраса. Она увлеченно намывала лапу с таким надменным видом, что даже не шелохнулась при виде незваных гостей — девушкам пришлось осторожно перешагивать через пушистую преграду.
На пороге возникла отнюдь не зловещая фурия из сказок, а сухонькая старушка, повязанная чистым белым платком. От нее веяло таким теплом, словно она только что закончила печь пирожки и теперь ждет к столу любимую детвору.
— Заходи, — бросила хозяйка, вперив взгляд в Карину и полностью игнорируя её свиту.
По спине пробежал холодок, но девушка шагнула внутрь. Знахарка усадила её на расшатанный стул и всучила кружку с каким-то плотным травяным варевом. Первый же глоток слегка затуманил сознание.
— Знаю, какая беда тебя привела, — проскрипела старуха, тяжело глядя на гостью. — Только напрасно ты всё это задумала. Не твой это пассажир, не по судьбе выписан, всё сложилось ровно так, как было предначертано. Но по глазам вижу — ты упертая. Только прежде чем в петлю лезть, раскинь мозгами: хватит ли силенок по счетам платить?
— Назовите вашу цену, — выпалила Карина.
Старуха издала сухой, каркающий смешок:
— Бумажки твои мне без надобности. Если бы всё деньгами мерилось, тут бы пробка из машин стояла. Чужую грязь я на свои плечи перекладывать не собираюсь, мне и своей хватает. Расплачиваться будешь сама, и валюта там совсем иная.
— Я на всё готова, — закивала Карина, даже не взяв паузу на раздумья. В тот момент ей казалось, что падать глубже уже некуда.
— Тогда запоминай, — ведьма перешла на заговорщицкий полушепот. — Добудешь мне землицу со свежего захоронения. Только чтобы покойного звали точно так же, как твоего беглеца. А теперь давай сюда ладонь.
Карина безвольно, словно в трансе, протянула руку. В пальцах старухи блеснул холодный металл — она быстрым движением полоснула по коже узким лезвием. Девушка охнула от острой боли, и несколько тяжелых багровых капель сорвались в подготовленную пиалку.
— А что, если мертвеца с таким именем не найдется? — ляпнула она первую пришедшую в голову чушь.
— Велено принести — значит, отыщешь, — жестко отрезала бабка и отвернулась, всем своим видом давая понять, что разговор окончен.
Выйдя за скрипучую калитку, Карина пересказала подругам жутковатые условия сделки.
— Батюшки! — всплеснула руками Оля. — У бабы Нюры же племянник на прошлой неделе преставился. Как раз Олегом звали. Проблемный был мужик, по пьяни в поножовщине сгинул, сколько он ей крови выпил за жизнь...
Девушки, не теряя ни секунды, рванули на погост. Нужное захоронение — свежий холм земли с деревянным крестом-времяянкой — бросилось в глаза почти сразу. С овала на памятнике улыбался совсем зеленый парнишка: вихор русых волос, ясный, по-детски доверчивый взгляд светлых глаз. Удивительно, но за все годы летних каникул, проведенных у бабушки, Карина ни разу не пересекалась с этим мальчишкой.
Мысленно попросив прощения у мертвого за свое вторжение, она сгребла в пакет немного могильной сырости. Доставив подруг по домам, девушка едва добралась до собственной постели, как её накрыло тяжелой, липкой дремотой. Сознание погрузилось в жуткий бред.
Ей виделась покойница в подвенечном платье и её суженый, у которого вместо рук торчали обрубки, а свадебный букет он сжимал челюстями. Следом возникли какие-то девичьи силуэты у костра, бросающие венки в чернильную гладь реки. Внезапно чьи-то руки толкнули Карину в самое пекло, и ногу пронзила невыносимая боль.
Она вынырнула из кошмара, задыхаясь и покрываясь ледяной испариной. Фантомный ожог горел так явственно, что она судорожно принялась ощупывать кожу в поисках волдырей, но плоть была абсолютно целой.
Утром, следуя уговору, она в одиночестве отправилась к дому ведуньи. Передав сверток с кладбищенской землей, Карина вновь робко заикнулась о цене.
— Всему свое время. Расплата будет тяжелой, — криво усмехнулась хозяйка, давая понять, что прием окончен.
Потоптавшись в сенях, девушка на ватных ногах побрела к автомобилю. Внутри всё словно выгорело: накатила чудовищная слабость и абсолютное безразличие ко всему сущему. Визит к бабке не принес облегчения, напротив — душу заволокло еще более густым, непроглядным мраком.
Если раньше предательство выжигало её каленым железом, заставляя сердце бешено колотиться от гнева, то теперь внутри образовалась мертвая зона. Мотор в груди стучал исключительно по инерции, поддерживая базовые функции организма. Окружающая реальность потеряла краски, звуки и запахи. Воздух сделался густым, еда превратилась в картон. Накатила такая физическая немощь, что контуры предметов расплывались перед глазами.
Увидев, что внучка тает на глазах, бабушка в панике набрала номер её отца. На следующий же день примчался брат и экстренно эвакуировал Карину в столицу. Родители не стали терять время на уговоры и сразу поместили её в платную клинику неврозов.
Выбор пал именно на коммерческий центр, так как о бесплатных диспансерах ходили жуткие слухи: там людей пичкали нейролептиками до состояния овоща. Здесь же царила атмосфера санатория: индивидуальная психотерапия, арт-занятия, неспешный моцион по парку и деликатное отношение персонала.
Через полмесяца пелена окончательно спала, и врачи подписали выписку. Жизненная энергия вновь заиграла в теле, вернулся здоровый аппетит и крепкий сон. Но самое важное — ей снова захотелось жить.
Как только она реанимировала свой смартфон, на нее посыпался град пропущенных вызовов и сообщений. Активизировались все общие приятели: одни писали из сочувствия, другие — из банального любопытства. Поступило предложение съездить компанией за город, и Карина с легкостью согласилась.
Сенсационная новость настигла её прямо в пути: молодожены успели развестись, не протянув в браке и тридцати дней.
— Да она в залете была, — просветила её одна из приятельниц, заметив потрясенное лицо Карины. — Потому они так экстренно и расписались. Только вот почти сразу после ЗАГСа у Оксаны случился выкидыш. Горе их и развело, не выдержали они этого.
В итоге несостоявшаяся мать сбежала к родителям, а Олег сорвался в крутое пике алкоголизма. Начальство пока держало его из милосердия, но увольнение было лишь вопросом времени. От этих слов внутри Карины боролись два чувства: злорадное удовлетворение и леденящий ужас.
«Боже, что я натворила?» — билась в голове паническая мысль.
Она и понятия не имела про ребенка. Теперь пазл сложился — вот почему они так гнали лошадей...
Спустя еще неделю на её пороге нарисовался сам виновник торжества. Олег валялся в ногах, пускал слезы и умолял дать ему шанс, но в груди Карины не шевельнулось даже жалости — сплошное отторжение. Внешне он сдал невероятно: весь сжался, сгорбился, словно из него выпустили воздух. Только в этот момент она обратила внимание на его стеклянные, невыразительные глаза и скошенный, слабый подбородок. Вспомнилась чья-то теория о том, что волевой мужчина просто обязан иметь массивную нижнюю челюсть.
Вдобавок ко всему, его голос периодически срывался на истеричные высокие ноты, а форма ушей казалась какой-то комичной. И как она могла быть в него влюблена?
Сдавшись под его напором, Карина всё же разрешила ему остаться на ночь. Но когда этот субъект проскользнул к ней в спальню с попытками обняться, тело выдало немедленную реакцию. Желудок свело от тошноты. От бывшего жениха несло забористым коктейлем из перегараи несвежих носков. На секунду ей даже померещилось, что к ней тянется полуистлевший зомби.
Очевидно, её лицо красноречиво отразило всю степень брезгливости.
— Извини... — скомкано бросил он, судорожно натянул одежду и растворился во мраке ночи.
Это была их последняя встреча. Дальше до нее долетали лишь обрывки слухов: опустился на самое дно, пропил всё, сидит на шее у пожилых родителей, а если те прячут пенсию — тащит вещи в ломбард. Карину трясло от омерзения и страха. Внутренний голос истерично вопил, напоминая слова старухи о неизбежной плате. Девушка отчаянно цеплялась за надежду, что эти терзания совести и есть её расплата.
В конце концов, психика не выдержала, и в очередной приезд в деревню она выложила всю правду Маринке. Эта грубоватая, лишенная сантиментов девица искренне верила, что любые депрессии — это причуды богатых лентяев, которые лечатся тяжелым физическим трудом. И парадоксальным образом, именно такой жесткий, приземленный «мозгоправ» был сейчас Карине жизненно необходим, чтобы вернуть связь с реальностью.
— Перестань грызть себя! — отрезала приятельница, едва выслушав сбивчивый рассказ. — Эта парочка выгребла ровно то, что заслужила. Карма в действии, ведь строить рай на чужих костях — гнилая затея. В потере ребенка ты вообще ни при чем. А твоя брезгливость к бывшему — естественная физиология. Это как с изменщиками: жены потом спать с ними не могут, потому что чудятся чужие слюни. Фу, словно ершиком из привокзального сортира по лицу провели! Мой тебе совет: топай в храм. Поставь свечи, покайся, и увидишь — сразу полегчает.
Эти грубоватые, но отрезвляющие слова стали для Карины настоящим спасением. Она в точности исполнила наказ: под сводами церкви искренне попросила прощения у небес, зажгла огоньки за здравие всех причастных, а заодно помянула невинную неродившуюся душу. И магия сработала — невидимая бетонная плита рухнула с плеч, позволив наконец-то вздохнуть полной грудью.
А затем фортуна выдала невероятный, сказочный аванс в лице Игоря. Их знакомство не было долгим прощупыванием почвы. Скорее, это напоминало удар молнии. Парочка брошенных фраз, перекрестный взгляд, и к исходу первого же вечера в голове девушки зазвенела кристально чистая мысль: это судьба.
Никаких компромиссов в духе «подходящая партия» или «приятный собеседник». Рядом с ним все жизненные пазлы мгновенно сошлись в идеальную картинку. Внезапно вспыхнувшая, безоговорочная любовь с первого взгляда — то самое чувство, которое она привыкла считать дешевым романическим штампом. Стопроцентное попадание без малейших колебаний.
Дальше время понеслось вскачь. По всем канонам конфетно-букетного периода три месяца — срок смехотворный, но для них этот шаг выглядел единственно верным. Заветное кольцо появилось в День города, на открытой веранде прибрежного кафе.
Пока небо расцветало залпами праздничного салюта, а персонал заведения замер в ожидании развязки, Игорь встал на одно колено и произнес самые важные слова — тихо, тепло, без театральщины. Карина даже не запомнила саму фразу сквозь пелену слез и нервный смех. Она просто безостановочно кивала, ощущая мелкую дрожь в пальцах, когда на руку скользнул прохладный металл.
Наступила фаза тотальной, всепоглощающей эйфории. Гравитация перестала действовать — Карина парила над землей, совершенно не боясь разбиться. Окружающая действительность утратила свою колючесть и серость, превратившись в уютные, праздничные подмостки, возведенные исключительно для её личного триумфа.
Вскоре начался марафон по свадебным бутикам в компании лучшей подруги. Десятки примерок, кружения у зеркал — всё это слилось в один пестрый хоровод, пока она не замерла перед своим отражением, безошибочно узнав «то самое» платье.
Теперь этот белоснежный символ грядущего счастья висел дома в непрозрачном кофре, как гарантия светлого завтра. Организация торжества шла полным ходом: элитный ресторан забронирован, приглашения отправлены адресатам.
В порыве вдохновения она даже скупила целую стопку сомнительной литературы по «ведической женственности», где утверждалось, что ласковой и покладистой супруге измены не грозят. Хоть мозг и пытался фильтровать эту эзотерику, сердце охотно и с улыбкой впитывало каждую строчку.
Вчерашняя язвительная, требовательная и колючая девушка переродилась в источник бесперебойного света. То, что раньше выводило из себя, теперь лишь забавляло. Чужое хамство виделось милой странностью, а откровенная глупость — нестандартным взглядом на мир. На её лице поселилась постоянная, непривычная, возможно, слегка блаженная, но поразительно искренняя улыбка.
Вопящие карапузы, от которых она раньше спасалась вакуумными наушниками, теперь вызывали прилив нежности. Вечно недовольные старики — глубокую эмпатию. Карина железобетонно уверовала в закон вселенской гармонии: транслируй в космос тепло, и мир обязательно ответит взаимностью.
Мурлыча себе под нос незатейливый мотивчик из старого мультика, Карина летела по тротуару в сторону продуктового, совершенно не замечая удивленных взглядов прохожих. В голове уже вырисовывался сценарий идеального вечера: она приготовит Игорю сюрприз. Будет и хорошее вино, и мерцание свечей, а главным десертом станет она сама. Вроде бы рядовая пятница, но внутри зрела уверенность, что сегодня всё пройдет безупречно.
И вдруг глаза выхватили из уличной суеты фигуру, которой здесь не могло быть по определению.
Та самая деревенская колдунья?
В самом сердце залитого неоном мегаполиса? На фоне стеклянных витрин и спешащих клерков эта старуха выглядела пугающим абсурдом — как трухлявая коряга на ухоженном поле для гольфа. Вдоль позвоночника моментально пополз ледяной сквозняк.
«Только бы показалось! Господи, пусть это будет просто похожая бабка», — отчаянно молилась про себя Карина.
Но по мере приближения иллюзии рассыпались прахом. Этот тяжелый, свинцовый взгляд, проникающий под самую кожу, спутать было невозможно. От образа безобидной старушки не осталось и следа.
Когда они поравнялись, женщина даже не удостоила её поворотом головы, лишь сухо бросила в пустоту:
— Задолженность погашена.
И в ту же секунду просто стерлась из реальности. Улица была абсолютно прямой, без единого укрытия, но фигура исчезла, словно растворившись в бетонном мареве.
Грудь сдавило липким, удушающим предчувствием беды. Непослушными, трясущимися руками девушка нащупала в контактах номер Игоря. Секунды ожидания ответа казались пыткой. Когда на том конце наконец-то сняли трубку, Карина едва не разрыдалась от облегчения, уже готовая высмеять собственную паранойю, но чужой, казенный баритон разбил её мир на куски:
— У аппарата. Инспектор ДПС Синицын. Кем вам доводится гражданин Прокопенко? Вынужден сообщить: он скончался в результате ДТП до приезда медиков.
Всё, что звучало дальше, тонуло в густом ватном тумане. Опора исчезла, свет погас. Лобовой удар. Какой-то пьяный тип вылетел на встречную полосу прямо в машину Игоря. Виновник отделался парой ссадин и теперь сядет в тюрьму, но какое это имеет значение, если любимого больше нет?
Но самым невыносимым было другое — кристальное понимание того, кто является истинным убийцей. Брошенная колдуньей фраза теперь звучала в голове оглушительным похоронным набатом.
Она расплатилась жизнью своего единственного, по-настоящему родного человека просто за то, чтобы потешить ущемленное эго.
А та жуткая старуха... Теперь Карина отчетливо осознала, кому именно она служит. Знахарке не нужны были жалкие бумажные купюры, потому что она собирала для своего темного покровителя совершенно другой налог — человеческие жизни.