— Откуда эта вещь здесь, Нина Семеновна? — Света крепко сжала в руке потемневшую деревянную фигурку коня. Она случайно заметила эту неуклюжую поделку на подоконнике летней веранды среди пустых пластиковых горшков.
Ее покойный муж вырезал эту игрушку сорок лет назад, сидя в тесной комнате студенческого общежития. Олег тогда сильно порезал палец обычным перочинным ножом, но светился от абсолютного счастья, готовясь стать отцом.
Нина Семеновна даже не обернулась на заданный вопрос, продолжая методично обрезать кусты роз огромным садовым секатором. Металлические лезвия клацали с пугающей регулярностью, безжалостно отсекая все лишнее и несовершенное.
— Нашла на пыльном чердаке, Светочка, решила достать для соседских детей. Рационально же использовать старые вещи по назначению, зачем добру просто так лежать в коробках.
Света всегда приезжала на эту дачу исключительно из чувства долга, пообещав мужу перед его уходом заботиться о престарелой матери. Она десятилетиями терпела холодность свекрови, наивно списывая ее жесткий характер на тяжелую многолетнюю работу в медицине.
В этот момент массивная железная калитка протяжно скрипнула, и на идеально вымощенную дорожку уверенно шагнул высокий мужчина. На его широком плече лежал тяжелый мешок, а плотная рабочая куртка была испачкана сухой серой землей. Света выронила деревянного коня прямо на шершавую бетонную ступеньку, физически не в силах оторвать взгляд от лица вошедшего.
У незнакомца была та самая знакомая кривая ухмылка Олега и его уникальная привычка щурить левый глаз от яркого солнца. Мужчина сбросил мешок на траву, тяжело выдохнул и посмотрел прямо на остолбеневшую гостью.
— Мать, я привез заказанные удобрения, куда это все сгружать? — спросил он густым, бархатистым басом. Света не слышала таких родных интонаций уже долгих пять лет, с тех пор как похоронила любимого человека.
Нина Семеновна наконец отложила свой инструмент и аккуратно отряхнула плотные резиновые перчатки от невидимой садовой пыли.
— Денис, познакомься, это Светлана, — произнесла свекровь абсолютно ровным, сухим лекторским тоном. — Вдова твоего дяди Олега, она заехала помочь мне с весенней пересадкой рассады.
Света почувствовала, как твердая земля буквально уходит из-под ног, а перед глазами отчетливо всплыла холодная больничная палата. Она вспомнила непроницаемое лицо Нины Семеновны, работавшей тогда старшей медсестрой в областном родильном отделении. «Твой сын не выжил, Света, природа берет свое и избавляется от слабых», — так жестко заявила свекровь сорок лет назад.
Пользуясь своим служебным положением, она тогда даже не позволила взглянуть на ребенка, сославшись на строгие санитарные правила. Испуганная двадцатилетняя студентка просто не посмела спорить с авторитетным медицинским работником.
— Какого еще дяди Олега? — Денис хмуро свел брови, переводя тяжелый взгляд с пожилой женщины на побледневшую Свету. — У нас в семье сроду никаких Олегов не было, ты же всегда твердила, что я единственный ребенок твоей погибшей сестры.
Только теперь маска благопристойности окончательно спала, обнажив пугающую, машинную расчетливость стоящей напротив женщины. Стало кристально ясно, почему Нина Семеновна всегда держала Дениса вдали от города, постоянно отправляя его в закрытые интернаты. Она методично изолировала мальчика от любых случайных встреч с настоящими родителями под благовидным предлогом лучшего образования.
— Света, давай рассуждать логически и без лишних никому не нужных эмоций, — свекровь властно шагнула вперед, пытаясь физически загородить собой мужчину. — Вы были совершенно нищими студентами без собственного угла, а младенец требовал огромных финансовых вложений.
— Ты безжалостно украла моего родного ребенка? — голос Светы прозвучал хрипло, пока она жадно впитывала каждую черточку лица стоящего напротив мужчины. — Ты хладнокровно сказала, что он умер, подделала справки и забрала его сюда, в этот пустой загородный дом?
Свекровь раздраженно цокнула языком, словно отчитывала нерадивую пациентку за нарушение больничного режима.
— Я грамотно оптимизировала вашу жизнь, Светочка, навсегда избавив от грязных пеленок в съемной комнатушке с тараканами. Я дала ему свежий воздух, качественные фермерские продукты и стабильное будущее, а вам с Олегом — возможность доучиться.
Денис продолжал стоять неподвижно, его загорелое лицо стремительно теряло краски по мере осознания масштаба услышанной лжи.
— Ты целую жизнь рассказывала трогательные сказки про жуткую автокатастрофу, в которой якобы разбились мои родители, — медленно и глухо произнес он. Мужчина смотрел на Нину Семеновну с нарастающим отвращением, словно видел перед собой совершенно незнакомого монстра.
— Технически так и есть, ваша ранняя юность неминуемо разбилась бы о суровый ежедневный быт! — уверенно парировала свекровь, совершенно не сдавая своих позиций. — Я добровольно пожертвовала своим личным временем ради этого парня, пока вы с Олегом безответственно строили свою иллюзию романтического счастья.
Света смотрела на эту страшную женщину, чья жизнь состояла исключительно из четких графиков, стерильной чистоты и полного отсутствия человеческого сострадания. Сорок лет несчастная мать исправно носила цветы на фальшивую могилку на городском кладбище, искренне оплакивая свою невосполнимую потерю. Сорок лет ее покойный муж разрушал себя чувством вины за то, что не смог заработать на платную палату.
— Немедленно отдай игрушку, Света, и прекрати этот дешевый спектакль, — Нина Семеновна требовательно протянула руку в плотной хозяйственной перчатке. — Это законная личная вещь Дениса, ты бы все равно ее давно потеряла при своих бесконечных переездах.
Этот властный собственнический жест сорвал последнюю пелену многолетней покорности с глаз Светланы. Она больше не была той испуганной покладистой студенткой, которая панически боялась перечить строгой женщине в белом халате. Света низко наклонилась, подняла деревянного коня и до боли крепко сжала его в ладони, чувствуя грубую фактуру неотесанного дерева.
— Меня зовут Света, и я твоя настоящая мать, — сказала она громко и невероятно твердо, глядя прямо в глаза взрослому мужчине. — Я совершенно не умею выращивать такие идеальные коллекционные розы, и у меня нет большого богатого дома.
Денис глубоко перевел дыхание, его напряженные широкие плечи наконец опустились, а во взгляде мелькнуло что-то очень теплое.
— Зато ты точно не смотришь на меня как на удачно вложенный капитал и правильно рассчитанный бизнес-проект, — ответил он. Мужчина резким и сильным пинком отбросил мешок с удобрениями с идеальной дорожки прямо на ухоженную клумбу.
Нина Семеновна театрально всплеснула руками, громко возмущаясь испорченным цветам и требуя немедленно прекратить портить дорогое имущество. Она принялась маниакально перечислять точные суммы, потраченные на лучших репетиторов, и количество витаминов, скормленных Денису за эти десятилетия.
Света не стала тратить слова на споры, доказывать свою очевидную правоту или взывать к совести, которой там отродясь не водилось. Она просто подошла вплотную к Денису и осторожно, словно боясь разрушить это хрупкое мгновение, взяла его за большую шершавую руку.
Вместе они синхронно развернулись и уверенно зашагали к выходу, оставляя позади стерильный идеальный сад. Голос кричащей о своей исключительной прагматичности хозяйки становился все тише с каждым их шагом. Света вышла за ворота, с огромным наслаждением вдыхая пыльный уличный воздух, и с силой захлопнула тяжелую металлическую калитку.
Она решительно опустила наружную железную задвижку, навсегда и бесповоротно отрезая этот искусственный жестокий мир от своей настоящей судьбы. Впереди предстояло много сложных откровенных разговоров и неизбежных юридических трудностей по восстановлению настоящих документов. Но сейчас, шагая по неровной грунтовой дороге рядом со своим обретенным взрослым сыном, она впервые за сорок лет дышала по-настоящему полной грудью.