Я зашла в комнату, когда Михаил сидел за компьютером. Подошла сзади, хотела спросить про ужин. Взглянула на экран — и замерла.
На мониторе светилась переписка. Женское имя. Фотография профиля — блондинка с короткой стрижкой.
— С кем это ты? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Михаил вздрогнул так резко, что чуть не опрокинул кружку. Щёлкнул мышкой — окно закрылось.
— Ты чего подкрадываешься? — голос у него сорвался на высокую ноту. — Следишь за мной, что ли?
Я отступила на шаг. Сердце застучало где-то в горле.
— Я просто… Хотела спросить про ужин. — Пауза. — Это Оля была?
— Какая Оля?
— Ну как какая? Твоя одноклассница. Та самая, за которой ты… — Я не договорила. Накрутила прядь волос на палец. — Та, которая тебе нравилась в школе.
Михаил отвёл взгляд. Провёл ладонью по лицу.
— Что за бред? Тебе показалось. Мало ли людей в интернете. — Он встал из-за стола, отодвинул кресло резким движением. — Лучше займись делом, а не стой столбом.
Я постояла ещё секунду. Потом развернулась и ушла на кухню.
Показалось… Ага, конечно.
Руки сами собой сжались в кулаки. Я открыла холодильник, достала кастрюлю с супом. Поставила на плиту.
Не помнит он. Такое разве забывается?
Михаил был влюблён в эту Олю ещё со школы. Бегал за ней по пятам, заглядывал в рот. Даже после нашей свадьбы хранил её фотографию. Я нашла тот снимок случайно — в коробке на антресолях.
Порезала на мелкие кусочки. Так, чтобы не склеить.
Михаил тогда устроил скандал. Орал, пинал стулья. Я собрала вещи и уехала к маме. Чуть не развелись.
Но потом я узнала про беременность. Он пришёл мириться. Мы больше не говорили об Оле.
А теперь вот…
Следующие недели Михаил словно растворился в экране. Приходил с работы — сразу к компьютеру. Ужинал молча, уткнувшись в телефон. Смеялся чему-то, печатал сообщения.
— Пап, а пойдём в кино? — спросил Денис как-то вечером.
— Потом, сынок. Занят.
Денис постоял у двери кабинета. Потом тихо ушёл к себе.
Я сжала губы. Налила чай. Села напротив мужа.
— Миш, с кем ты общаешься?
— С коллегами. — Он даже не поднял головы.
— Каждый вечер?
— А что такого? Сейчас все в соцсетях сидят.
— Может, мне тоже зарегистрироваться?
Он наконец оторвался от экрана. Посмотрел на меня так, будто я предложила что-то нелепое.
— Зачем тебе это?
— Ну раз ты там пропадаешь…
— Нет уж. Хватит нам одного в семье, кто кроме компьютера ничего не видит. — Я встала, унесла чашки в раковину.
Михаил ничего не ответил. Снова уткнулся в монитор.
Я пыталась бороться. Отключала интернет — он орал и уходил в кафе с ноутбуком. Не платила за связь — брал деньги из заначки. Вырубала свет — включал телефон.
— Мам, да что ты? — Денис смотрел на меня с недоумением. — Все так делают.
— Все — это кто?
— Ну… одноклассники. Учителя. Бабушка даже.
Я махнула рукой. Ушла в спальню.
Хватит. Так больше нельзя.
Я легла на кровать, уставилась в потолок.
Пусть выбирает. Или мы с Денисом, или этот проклятый интернет.
Вечером я вернулась с работы позже обычного. Открыла дверь ключом — в квартире темнота.
Денис уехал к маме на каникулы. Михаил должен быть дома.
Я скинула сапоги, прошла в зал. Он лежал на диване. Не у компьютера.
Впервые за несколько месяцев.
— Света нет? — я щёлкнула выключателем. Не работает.
— Не до шуток, Лена. — Голос у него был хриплый. — Мне плохо.
Я остановилась у дивана.
— Что случилось?
— Болен я. — Он приподнялся на локте, протянул мне смятый лист бумаги. — Очень серьёзно болен.
Я взяла листок. Пробежалась глазами по строчкам. Медицинское заключение. Диагноз.
Слёзы сами подступили к горлу.
— Но как… Когда?
— Комиссию проходил от работы. — Михаил сел, опустил голову. — Лена, я принял решение.
— О чём?
— О квартире.
Я вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— При чём тут квартира?
— При том, что у вас с Денисом есть жильё. Мамин дом. А эту квартиру мне мать подарила. Я хозяин. Мне решать.
Я молчала. Не понимала, к чему он ведёт.
— Если надо, продадим. На лечение. Лишь бы…
— Нет! — Михаил вскочил с дивана. — Ты не понимаешь! Мне уже не поможет! А квартиру я отпишу Оле! Ей нужнее!
Слова будто ударили по лицу. Я отшатнулась.
— Что? Что ты сказал?
— То, что слышала! — Он шагнул ко мне. — Считай это моей последней волей! Я хозяин! Только мне решать!
— Оле? — Я с трудом выдавила из себя. — Той самой Оле, за которой ты бегал в школе? Той, из-за которой мы чуть не развелись?
Михаил отвёл взгляд.
— И что? Да, ей. Она мне небезразлична. Кто знает, как бы сложилось, если бы она не переехала тогда…
Я стояла и смотрела на него. Слёзы высохли сами собой.
Значит, вот оно что.
— Ну раз ты всё решил… — Голос мой звучал ровно. Спокойно. — Пусть Оля за тобой ухаживает. Мне здесь больше нечего делать.
Я прошла в спальню. Достала сумку. Собрала вещи. Вызвала такси.
Михаил стоял в дверях и молчал.
Я вышла из квартиры, не оглянувшись.
Три месяца я жила у мамы. Работа — дом. Дом — работа. Как робот.
Денис несколько раз ездил к отцу. Я не останавливала. Всё-таки отец.
— Мам, представляешь? — Денис вернулся как-то вечером. Сел за стол, налил себе чай. — Папа совсем слёг. А тётка эта… Оля… Она квартиру продать хочет.
Я резала хлеб. Нож замер в руке.
— При мне покупатели приходили. Она им говорила: через пару месяцев, может, раньше… — Денис отпил чай. — Папа как услышал — позеленел. Они поругались. Я ушёл.
Я положила нож. Вытерла руки о полотенце.
— Сам кашу заварил. Пусть расхлёбывает.
— Мам…
— Не ходи к нему больше. Нечего тебе там делать.
Денис посмотрел на меня. Ничего не сказал. Допил чай и ушёл к себе.
Подруги позвали меня в ресторан. Я сначала отказывалась. Потом подумала: а почему нет?
Пока жила с Михаилом, только и знала: работа — дом. Дом — работа. Сто лет никуда не выходила.
Мы сидели за столиком у окна. Заказали вино. Поболтали обо всём. О работе, о детях. О мужьях.
— У меня тоже свои проблемы, — сказала Света. — Думаешь, у тебя одной?
— Мужики они такие, — добавила Ира. — Все одинаковые.
Мы посмеялись. Выпили ещё по бокалу.
Я вернулась домой далеко за полночь. Мама и Денис спали.
Вышла из такси. Прохладная летняя ночь. Фонарь перед домом не горел — перегорел ещё вчера.
Я шла к крыльцу, напевая себе под нос. Давно не было так легко.
— Лена, как я тебя ждал, — раздался голос из темноты.
Я замерла. Всмотрелась.
На пеньке у порога сидел Михаил. В белых брюках и светлой рубашке. Не шевелился.
Я вскрикнула. Схватилась за сердце.
Господи, он умер. Это его дух.
— Лена, прости! Не хотел пугать!
Я поняла, что он живой. Весь хмель улетучился в секунду.
— Что ты здесь делаешь?! — Я замахнулась сумкой. Ударила его по плечу. Ещё раз. — Чуть сердце не остановилось!
— Прости, прости! — Он закрывался руками.
— Ненормальный! — Я била его сумкой, не останавливаясь. — Пошёл отсюда! Чтоб глаза мои тебя не видели!
Выскочили мама и Денис. Я вцепилась Михаилу в волосы, отвесила пощёчину.
— Мам, хватит! — Денис схватил меня за руку.
Мама обняла за плечи. Я вырывалась, кричала. Потом вдруг заплакала.
Михаил стоял на коленях. Опустил голову.
— Не виноват. Бес попутал. Тебя люблю. И Дениса. А эту аферистку выгнал.
Я вытерла лицо ладонями. Дышала прерывисто.
— Что?
— Не болен я. — Михаил поднял голову. — Ошибка вышла. Аппарат сломанный был. Таких, как я, в тот день ещё трое пострадало. Всем один диагноз поставили.
Я смотрела на него. Не верила.
— Я Олю выгнал. Пошёл в больницу, хотел анализы сдать. Срок уточнить. А мне там: мы вам звонили, вашу жену предупредили. — Он замолчал. — Олю за жену приняли. А она молчала. Квартиру хотела забрать. Даже место в хосписе приготовила.
Я опустилась на ступеньку крыльца. Ноги подкосились.
— Прости меня, — Михаил придвинулся ближе. — Всё понял. Осознал.
Я не ответила. Просто сидела и смотрела в темноту.
Я не вернулась к Михаилу. Сказала, что надо подумать.
Он изменился. Проводил всё время с Денисом. Возил его на рыбалку, в кино. Маме помогал с огородом. За пятнадцать лет ни разу лопату не взял — а тут перекопал всё под осень.
По выходным ездил с мамой на рынок картошку продавать.
— Шёлковый стал, — сказала мама как-то. — Оля хороший урок преподала.
Михаил оформил дарственную на квартиру. На моё имя. Принёс документы.
— В знак того, что люблю, — сказал он.
Я взяла бумаги. Положила в ящик стола.
— Пусть лежат.
— Ты вернёшься?
Я посмотрела на него. Долго молчала.
— Не знаю.
Я гуляла вечером в парке. Листья шуршали под ногами. Фонари светили мягким жёлтым светом.
Телефон завибрировал. Денис.
— Привет, мам.
— Привет, сынок.
— Как ты?
— Нормально. — Я остановилась у скамейки. Села. — А ты?
— Тоже нормально. Папа спрашивает, когда ты вернёшься.
Я вздохнула.
— Не знаю, Денис.
— Он правда изменился.
— Может быть.
Мы помолчали.
— Мам, я тебя люблю.
— И я тебя, сынок.
Я положила телефон в карман. Сидела на скамейке, глядя вдаль.
Жизнь идёт дальше. Я выбираю себя. И это мой путь.
Дарственная лежит в ящике. Михаил не просит её вернуть. Денис у нас общий.
Мало ли что.
Я встала со скамейки. Пошла домой. Спина прямая. Взгляд — вперёд.
Может, вернусь к Михаилу. Может, нет.
Но решать буду я.
А как бы вы поступили на месте героини — вернулись бы к мужу после такого?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.